Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья взвизгнула и отбросила страшную находку. Голова упала на груду выброшенных из сундука вещей, прокатилась немного и замерла, повернувшись в сторону Петуньи обрубком шеи. Из шеи торчали какие-то трубки из мерцающего голубого материала. Несколько мгновений Петунья непонимающе смотрела на это, а потом до нее дошло. Она протянула руку и осторожно коснулась головы. Кожа под ее пальцами была бархатистой на ощупь, но холодной и твердой. Хорошая новость: это был не потусторонний холод мертвеца, а обычная температура вещи, довольно долго пролежавшей без дела. Это была голова куклы. Петунья осторожно взяла ее в руки и поднесла к окну. При свете солнца, падающего внутрь домика, искусственная природа этой штуки стала очевидной, и Петунья, наконец, успокоилась. Голова изображала женщину редкой красоты, с белоснежной кожей, прямым носом и розовыми губами. Черные волосы, остриженные коротко у затылка, но с длинными прядями у висков мягко обрамляли как будто спящее лицо, и на ощупь были совсем как настоящие. Петунья провела рукой по мягким и шелковистым волосам куклы, пропустила их сквозь пальцы, открыв заостренное ухо. Итак, это была голова эльфийки. Выполненная безукоризненно настолько, что прекрасное в своем совершенстве лицо могло показаться живым, если бы не трубки в шее. Где же все остальное? Помимо головы в сундуке хранилась правая рука, выполненная с таким же выдающимся реализмом. На коротко остриженных ногтях были тщательно прорисованы светлые полукружия лунок, а на подушечках длинных изящных пальцев – затейливые узоры папиллярных линий. На большом пальце крепко сидело украшенное гравировкой кольцо лучника. У Сьюзан было похожее, Петунья сразу его узнала. К сожалению, в сундуке не нашлось ничего, что могло бы намекнуть, что это за кукла. Петунья перетряхнула все тряпки и, на всякий случай, переворошила постель, но безрезультатно. В конце концов, она завернула свои находки обратно в тряпье и убрала к себе. Взгляд ее скользнул по охотничьему оружию, развешанному на стене. И она подумала вдруг, что ее посох сломан, а ничего другого, чтобы сразиться с монстрами в подземельях, у нее нет. Но все это оружие было… не в лучшем состоянии. Пересмотрев все, в конечном итоге Петунья присвоила себе охотничий нож. Он был не очень остер и покрыт легким налетом ржавчины, но, по крайней мере, он не пытался рассыпаться в ее руке. С ножом в кольце Петунья покинула разоренный домик егеря и вошла в пещеры. На лифте она спустилась до десятого уровня, где посреди пустого пространства стоял пустой сундук, и стала спускаться на одиннадцатый. По привычке считая ступени – в каждой лестнице их всегда было ровно сорок девять, – Петунья осторожно спускалась, подсвечивая себе спуск кольцом. На сороковой ступени она остановилась и огляделась. Вокруг, не считая света от ее кольца, было темно. Факелы, что автоматически зажигались на каждом этаже, здесь либо отсутствовали, либо пришли в негодность. Понадеявшись, что они зажгутся, как только она сойдет с лестницы, Петунья преодолела последние ступени и сошла на пол. Одиннадцатый уровень был тревожно темным и мрачным. В захватившей его темноте что-то шебуршало, шуршало и хрумкало. Петунья щелкнула запястьем особым образом, и нож, позаимствованный у егеря, мягко лег в ее ладонь. Но не успела она и пяти шагов сделать, как потревожила что-то. Кто-то пронзительно запищал, возмущенный ее вторжением, потом раздался шум множества кожистых крыльев, а когда в темноте вокруг зажглись хищные красные глаза, Петунья струхнула. На нее что-то налетело – маленькое, жадное, когтистое, – впилось в ее плечо быстрым укусом и улетело. Петунья махнула вооруженной рукой, но только почувствовала дуновение от крыльев, а затем ее вновь опалила боль. Стая летучих мышей атаковала ее с яростью, которой было сложно ожидать от этих созданий, и Петунье не оставалось ничего другого, как ретироваться. Она взбежала по лестнице и не останавливалась, пока не поднялась на десятый. И только тогда позволила себе остановиться – растерянная и покусанная. Мыши, к счастью, как и жуки до этого, не последовали за ней. Хотя до Петуньи продолжал доноситься их пронзительный писк и шум крыльев, словно бы они кружили у лестницы, не понимая, куда делась их добыча. Петунья показала им язык, обработала укусы и поднялась на пятый уровень. С жуками и слизью она уже умеет справляться. Она махала киркой до самого вечера, изредка прерываясь на то, чтобы убить очередного надоедливого слайма. Заодно ей удалось выявить полезное свойство кольца-хранилища: больше не нужно было прерываться и собирать руду и камни, достаточно было направить поток ци, и все добытое само залетало в кольцо и укладывалось там в возникшие из ниоткуда короба. Просто магия какая-то! И до чего полезная! На закате Петунья покинула пещеры. В ее кольце было достаточно руды и угля, чтобы сегодня вечером выплавить еще парочку слитков. Она остановилась недалеко от входа полюбоваться заходящим солнцем. Оно, круглое и красное, садилось за горизонт, окрашивая небо в нежный розовый цвет. Петунья обернулась, чтобы взглянуть на горы в этом чудесном сиянии, и тут же зажмурилась: один из лучиков, отразившись от какой-то гладкой поверхности, кольнул ее глаз. Потирая глаз кулаком, Петунья оглядела лежащие наверху камни. Что это такое сверкающее там лежит? Неужто сокровище? А вот этот валун какой-то странный, мимоходом подумала она, если прищуриться, то как будто бы голова змеи или даже дракона! Интересно, скульпторы тоже видят нечто в кусках камня и дерева, с которыми работают? Она продолжала искать, но то и дело возвращалась взглядом к тому интересному валуну. Его поверхность покрывал случайный узор, похожий на чешую змеи. Петунья удивилась – как же непредсказуема природа! – и тут как камень пошевелился. От испуга Петунья задержала дыхание и замерла, как кролик при виде змеи. На боку камня раскрылся глаз. Громадный змей, чью голову она приняла за валун, пошевелился, и, перевалившись через край утеса, стек вниз. Он все спускался и спускался, таким длинным было его исполинское тело, и пока его хвост был еще наверху, остальное тело скрутилось кольцами вокруг Петуньи, поймав ее в капкан. Кажется, Сью говорила, что змеи реагируют только на движение? Когда Петунья ее встретит, то обязательно ей выскажет пару ласковых! Если встретит, конечно. Змей поднял свою большую голову на уровень лица Петуньи и уставился на нее, как будто изучая. А она могла только думать, какого же размера у него пасть. Он ведь проглотит ее целиком! Змей смотрел на Петунью. Петунья смотрела на змея, и с каждой секундой в груди ее нарастало жжение – тело настойчиво требовало воздуха! Не в силах больше терпеть, она шумно выдохнула и, не успела сделать вдох, как кольца змеи сомкнулись вокруг нее туже, взяв ее в плотный горячий кокон. Змей обвился вокруг нее еще раз и, как мог, устроил на ее плече свою большую голову. Краем глаза Петунья могла видеть затейливый узор чешуек на его морде и золотой изогнутый рог, растущий между глаз. Она запаниковала, задергалась, но вырваться из змеиной хватки с ее силами было нереально. Все, что оставалось, это смириться и ждать неизбежного. Время шло. Солнце уже почти село, окрасив горизонт в алый цвет. А змей так и продолжал держать Петунью, больше ничего не предпринимая. Ждать страшного конца – страшно утомительное занятие, подумала вдруг Петунья и хихикнула. А змей вздохнул и как будто попробовал еще теснее к ней прижаться. Что за странный зверь, изумилась она. Поймал, но не пытается навредить. Просто держит, как будто обнимает. С минуту Петунья размышляла над этой мыслью, а потом пришла к выводу, что, кажется, все именно так и обстоит. Но, поскольку рук у змея нет, то, как может, так и обнимает. Всем собой. От растерянности, она не придумала ничего лучше, кроме как обратиться к змею, как к разумному существу: – Эм… послушай, не мог бы ты отпустить меня? Змей только вздохнул. – Понимаешь, скоро ночь. Мне нужно вернуться домой, – предприняла еще одну попытку Петунья. Ей очень хотелось успеть поработать в кузнице до наступления ночи. Но змей только вздыхал и делал попытки потереться об нее, но был слишком велик, чтобы изображать из себя котика, как сердито подумала Петунья. А потом она заподозрила невероятное. Ну, если один ее брат – беспамятный король фей, а другой бродит по ее ферме в виде оленя, то почему бы еще одному не быть змеем? – Не будь эгоистом, старший брат! – Петунья набралась храбрости и с негодованием обрушилась на своего пленителя. – Я сегодня еще хотела в кузнице поработать! Отец велел мне отливать медные слитки да побольше! Ты ведь знаешь, какой он! – Тут змей шевельнул головой и уставился на нее одним глазом. Выражение на его морде было совсем не звериным! – А я без его присмотра еще не работала! Ну же! Отпусти! У меня столько дел! И тут предполагаемый старший брат внял ее мольбам. Он расслабил свои мышцы, и Петунья, хватаясь за кольца его тела, выбралась на свободу. – Спасибо, – сказала она, не зная, что еще сказать. Но змей ждал, и она, нехотя, добавила: – Если хочешь, навещу тебя через пару дней. У меня такие яблоки на ферме растут, просто объедение! Хочешь? Змей качнул головой, словно бы соглашался с ней и уполз в темноту. В прощальном шипении ей послышалось предостерегающее «ты обещщщала».