Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

После того, как отзвучали приветствия и пожелания хорошего дня, господин Тук любезно предложил им чашечку кофе. Пока мужчины вели светскую беседу, Петунья сбегала до трактира и вытащила Лию из-за стойки. Двое незнакомцев, лиц которых она, как ни старалась, не смогла разглядеть, уставились на нее возмущенными взглядами, и Петунья поспешила их заверить, что это ненадолго. Ей только нужно представить госпожу трактирщицу торговцу, а потом та сразу вернется. Успокоив посетителей, она вышла, утащив Лию за собой. В полумраке трактира двое переглянулись, обменявшись одинаково недоумевающими взглядами, а потом одновременно повернулись в сторону третьего. Тот, незамеченный Петуньей, сидел в дальнем углу и с наслаждением уплетал конвертики с яблочным повидлом. Был он высок, рыж, и на краю его стола лежал разноцветный зонт. – Она – здешняя хозяйка, – пояснил Оле Лукойе, ненадолго отложив лакомство. Он отхлебнул прохладного яблочного сидра из кружки и добавил: – Просто оказывайте леди подобающее ее статусу уважение, и все. С его места ему было отлично видно в окно, как трактирщица раскланивается со смешным маленьким человечком, они долго о чем-то беседуют, а потом торжественно пожимают друг другу руки, скрепляя тем самым заключенную сделку. Вскоре госпожа трактирщица вернулась, и ее руки были полны разнообразных свертков и мешочков. А леди Мириэль со своим спутником покинула город следом за повозкой купца. – Занятный они народ, эти хоббиты, – сказал Элрос. Он нес в руках покупки Петуньи, которые она сделала, в самый последний момент вспомнив, что кое-чего для пирога у нее нет. – Как-то на Дороге я встретил двоих из них. Тогда мне было в диковинку увидать таких малышей в большом мире, но, когда прочел ту книгу, что ты мне рекомендовала, все стало на свои места. Петунья усмехнулась. – Дай угадаю. Этих хоббитов звали Бильбо и Фродо Бэггинс? Однако, он покачал головой. – Нет, Бильбо я не встречал. А те назвались Фродо Бэггинсом и Сэмуайзом Гэмджи. Когда наши пути пересеклись, они как раз собирались навестить яблоневые сады Аваллона и задержаться там на пару-другую лет. Не дожидаясь вопроса, он начал рассказывать об этом мире, и рассказ его был до того складен, что Петунья с легкостью вообразила вереницы туманных островов, покрытых зелеными холмами и яблоневыми садами, плывущие по водам бескрайних морей белоснежные лодочки и фантастические миражи, возникающие среди облаков и туманов. Турко поприветствовал их громки ревом, когда они вошли на ферму. Олень лежал под яблоней, и несколько розовых лепестков украшали его белоснежную шкуру. Зверь казался расслабленным и наслаждающимся погожим деньком, однако, стоило ему увидеть Элроса, как он вскочил на ноги и возбужденно кинулся к ним. Но резко остановился в нескольких шагах и шумно втянул ноздрями воздух. – Турко, – укоризненно протянула Петунья и потянулась погладить его, – так ты встречаешь гостей? Элрос смотрел на зверя совершенно непередаваемым взглядом. – Это ведь не просто олень? Петунья проигнорировала вопрос и представила их друг другу. Услышав, что мужчина перед ним сын Макалауре, олень возмущенно всхрапнул и вернулся на прежнее место. Улегшись обратно под яблоней, он положил голову на передние ноги и сделал вид, что уснул. Элрос рассмеялся. – Думаю, настоящий Туркафинвэ тоже был бы возмущен нашим знакомством, – заявил он и пояснил специально для Петуньи: – Когда-то он сватался к моей прабабке, но она его отвергла. Ужасная была история, по правде говоря. Но дядюшку можно понять. Лютиэн была несравненно хороша собой. Петунья прикрыла рот рукой. Она вспомнила! Эта история – о безнадежной влюбленности, что довела двух эльфийских принцев до нападения на беззащитную девушку, – оставила в ней двоякий след. Петунья горячо презирала тех, кто нападал на слабых. В ней еще было живо то чувство ужасной беспомощности, когда ветка дерева, направленная магией мелкого поганца Снейпа, падала на нее, а она даже увернуться не могла. А еще Петунья верила, что собаки точно чуют нехороших людей, поэтому, читая о том, как пес оставил своего хозяина, она чувствовала мрачное удовлетворение. Но тогда это были книжные герои, а не ее собственные старшие братья… – Не думай об этом слишком много, – посоветовал Элрос, врываясь в ее мысли. – Что там случилось на самом деле, знают только пятеро, и тех давно уже нет в этом мире. Все прочее – лишь досужие домыслы и фантазии тех, кому Дом Феанора был как кость в горле. – Но она… – Петунья хотела сказать «твоя прабабушка», но наткнулась на предупреждающий взгляд и осеклась. Элрос явно не хотел говорить об этом, и она проглотила все слова, какие собиралась сказать. Вместо этого она открыла дверь и пригласила его войти. – Я, конечно, люблю драмы, – вздохнув, пробормотала она себе под нос, повязывая фартук. Фартук, кстати, принес Фэанаро, когда хозяйничал у нее на кухне недавно. – Но не когда эти драмы касаются моей семьи. Элрос согласно хохотнул. Петунья достала муку, яйца, сахар и соду, и пинту молока, что купила у дядюшки Бальбо, и стала замешивать тесто. Элросу достались яблоки и глубокая миска, а нож у него нашелся свой. Работать в молчании было не очень уютно, и Петунья, пока взбивала яйца с сахаром, попросила Элроса рассказать еще что-нибудь о своих путешествиях. Он немного подумал и начал рассказ о том, как вместе с другими Стражами помогал защищать Небесную Крепость от дракона. Дракон, с его слов, был огромной бескрылой тварью длиной в несколько десятков метров, обхватом с две повозки и с острыми когтями на лапах. Отсутствие крыльев ему нисколько не мешало. Он безнаказанно кружил над Крепостью и поливал ее огнем, пока стражи пытались установить специальную формацию, чтобы спустить дракона на землю. – Самым ужасным было то, что обычно драконы такого рода создания мудрые и мирные. Они учат другие народы знаниям и умениям, хранят память и поддерживают миропорядок. Но этот дракон почему-то сошел с ума. – Он покачал головой. Нож так и мелькал в его пальцах, в миске лежало уже с дюжину очищенных яблок. – Столько хватит? – Петунья сказала, что да, и велела нарезать яблоки кубиками и полукружиями. – Мы потеряли с полдюжины человек, прежде чем расправились с ним. А в самой Небесной Крепости еще с год отстраивали разрушенные дома и стены. – Что такое Небесная Крепость? – Место, куда стекаются люди и товары со всей вселенной. Там можно купить все, что угодно. Встретить представителей любого народа. Найти лекарство от любого недуга и увидеть самые потрясающие сокровища на свете. – Звучит как лакомый кусочек. – Если бы, – Элрос усмехнулся. – Небесной Крепостью управляют боги. Петунья так удивилась, что на минутку даже перестала взбивать яйца с сахаром. – Настоящие боги? Как отец? Элрос изобразил лицом внутреннюю борьбу и после некоторых раздумий покачал головой: – Не думаю, что сейчас это та информация, которая тебе нужна. Когда ты выйдешь на Беззвездную Дорогу, я буду счастлив проводить тебя и показать Небесную Крепость во всем ее великолепии. Но сейчас рассказывать об этом не буду. Достаточно и того, что я уже сказал. – Он состроил страдальческую гримасу и пожаловался: – Иначе дедушка на меня рассердится. Петунья фыркнула и продолжила взбивать пену. Про себя же думала, как ей относиться к столь мягкому, но явному отказу. – Ну и ладно, – решила она после раздумий. Тем интереснее будет узнать самой, когда – Элрос ведь сказал когда, а не если! – она сама там окажется. Яичная смесь в ее миске превратилась в пышную белоснежную пену. Петунья вооружилась ложкой и стала добавлять тончайшую, словно пыль, муку. Она бросила взгляд на яблоки – они были нарезаны на идеально одинаковые кубики и полукружия, – и напомнила про корицу. В воздухе разлился сладкий аромат свежей сдобы. Когда тесто и начинка были готовы, Петунья достала форму, смазала ее маслом и выложила на дно красивым цветком полукружия яблок. Кубики она соединила с тестом и вылила получившуюся смесь в форму. Отправив будущий пирог в раскаленную духовку, она велела племяннику последить за пирогом, а сама скрылась в спальне. Пора было наряжаться. Для сегодняшнего праздника она вновь надела свое выпускное платье, понадеявшись, что феи не будут высмеивать ее за повторно надетый наряд, причесалась и немного припудрила носик. Она выпорхнула из спальни. Элрос уже достал пирог и переложил его на большое фарфоровое блюдо. Цветок из яблок немного выдавался над его поверхностью, словно лотос тянулся из глубин озера к небу тысячами лепестков. – Небесный Лотос Приветствует Солнце Тысячей Лепестков! – важно провозгласила Петунья и тут же посмотрела на Элроса. Тот одобрительно похлопал в ладоши. – Значит, так и назовем! В качестве последнего штриха она украсила края пирога сахарной пудрой, положила в центр несколько красивых крупных ягод морошки и убрала его в кольцо. На часах был уже полдень. Самая пора отправляться на праздник. Как в прошлый раз, Петунья, подражая отцу, срезала два цветка алфирина. Одним она украсила свою прическу, а второй прикрепила к груди своего кавалера. Элрос галантно предложил ей руку, и она положила сверху свою ладонь. – Отправляемся! В приглашении ничего не говорилось о месте проведения праздника. Петунья предположила, что оно будет там же, где и в прошлый раз. И не ошиблась. Вновь радужный мостик перекинулся над овражком, ведя на ту сторону, скрытую за магической завесой. Только сегодня у его опор цвели летние цветы во всем своем великолепии – лилии, пионы, астры, подсолнухи. Они покачивались на ветру и во все стороны распространяли сладкое благоухание праздника. Перед тем, как вступить на мостик, Петунья предупредила своего спутника: – Чуть не забыла, там меня все знают как Эльдалоттэ. Элрос ухмыльнулся и согласился, что ей очень идет это эпессе. Петунья не стала протестовать. Хотя про себя подумала, пусть даже со времен цветочных танцев она и впрямь немного похорошела, но до звания эльфийского цветка все еще не дотягивает. Сам же он решил не плодить лишних сущностей и представляться своим собственным именем. Так они решили и, пройдя по мосту, прошли сквозь волшебную завесу.