Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Волшебная завеса раздвинулась, пропуская Петунью и Элроса в праздничный зал, и в воздухе зазвучала сладкая, знойная мелодия. Петунья восторженно ахнула, не сдержав эмоций. И даже Элрос, который повидал всякое в своей долгой и насыщенной жизни, по достоинству оценил убранство. Под ногами расстилался бескрайний травяной ковер, настолько зеленый, что, казалось, цверги-ювелиры выточили каждую травинку, каждый крохотный листик из сияющих изумрудов. Стволы деревьев-колонн оплетал плющ, весь из золотых и серебряных листьев, а с раскидистых ветвей свисали гроздьями фрукты – рубиновые яблоки, янтарные груши, аметистовый виноград… глаза разбегались в попытке ухватить все великолепие сразу, одним махом. – Добро пожаловать, леди Эльдалоттэ! – фея-крестная спешила им навстречу. Ее круглое морщинистое лицо лучилось довольством. Кажется, дела у нее шли как нельзя лучше. – Позвольте полюбопытствовать, как ваши дела? – Благодарю, мадам, – откликнулась Петунья, – все хорошо. Надеюсь, у вас также. Вы прямо-таки сияете. В ответ мадам Фаб Джи улыбнулась совершенно ослепительно, и на ее фарфоровых щеках появились маленькие очаровательные ямочки. Петунья мимолетно подумала, что в молодости фея-крестная была дивно хороша собой. – О, не стоит! Не стоит расточать комплименты такой старухе, как я, моя дорогая, – но весь ее вид говорил об обратном, что получать комплименты она совершенно не против. – Кто сегодня ваш спутник? Петунья представила Элроса, и он благовоспитанно приложился губами к протянутой руке. Мадам наградила его благосклонным взглядом. – Какая удивительная встреча, – проворковала она. Личность Элроса, таинственного стража Беззвездной Дороги, полностью завладела ее вниманием. – Как же давно никто из ваших братьев не посещал наши празднества. Какими судьбами вас занесло в наши края, любезный Индильзар? – Даже стражам полагается отпуск, мадам, – Элрос ослепительно улыбнулся престарелой прелестнице, и та, рисуясь, приложила руку к своей пышной груди. – Я остановился в городе неподалеку от фермы леди Эльдалоттэ, и совершенно случайно познакомился с ней. Леди поведала о приглашении на ваш праздник, и я, набравшись наглости, напросился ее сопровождать. Надеюсь, вы простите мою самонадеянность. Мадам Фаб захихикала, прикрыв рот рукой. Она вся разрумянилась, как девчонка на первом свидании, и стрельнула глазками в молодого красавца. – О, не стоит беспокоиться, не стоит беспокоиться! Мы не запрещаем молодым леди приводить с собой кавалеров! – Тут она взяла себя в руки и сделала приглашающий жест. – Прошу за мной. Она повела их за собой. Деревья-колонны расступились, и впереди Петунья увидела большой стол, заставленный горой яств. Пока их вели прямо к центральному столу, Петунья оглядывалась в поисках знакомых лиц. Вот Мэри Поппинс сухо кивнула ей, ненадолго оторвавшись от беседы с большим черным котом. На коте абсолютно щегольски сидел черный фрак с фалдами, а под правой лапой он почему-то держал примус. Знакомые феечки прощебетали приветствие и постреляли глазками в Элроса, но заходить дальше в присутствии мадам остереглись. Возле головы Петуньи неожиданно свесилась фруктовая кисть. Она протянула руку, желая узнать, правда ли эти фрукты выточены из цельных кусков драгоценных самоцветов, но плод под ее пальцами был прохладным, упругим и совершенно точно съедобным. Когда Петунья чуть сильнее сжала его, тонкая полупрозрачная кожица треснула, и от сладкого аромата, что обрушился на нее, во рту Петуньи сама собой собралась слюна. – Это духовные фрукты, – прошептал Элрос, заметив ее ошарашенное состояние. – В Пэнлай такие на каждом шагу, ведь тот мир буквально переполнен природной ци. – Я тоже хочу такое выращивать! – отчаянно прошептала Петунья и выпустила фрукт из пальцев. Мадам Фаб оглянулась на них, и они поспешили догнать ее. Мадам как раз рассказывала про программу вечера. – Если вы намерены участвовать в конкурсе на самое вкусное блюдо, оставьте его на общем столе. Не волнуйтесь, стол зачарован надлежащим образом, и горячее на нем не остынет, а холодное не растает. Официант подпишет табличку рядом с блюдом, чтобы все знали, что это вы его приготовили. Затем, вплоть до прибытия Их Величеств, вы совершенно свободны. Можете перекусить и выпить по бокалу вина, потанцевать, послушать музыку. Вон там, кстати, – она указала палочкой направление, – господин Флитвик играет чудесную музыку, а хор фей под его руководством поет гимны Великой Флоре. В той стороне, – снова палочка указует путь, – установлены столы для игры в тафл и мельницу. Из заграничных игр можете оценить сенет и королевскую уру. Вы, молодые, легко поймете правила. – Даже самое изощренное ухо не могло бы расслышать подтекста в ее словах, но Петунья была уверена, что он был. – С прибытием Их Величеств мы перейдем к основной части праздника. Вот мы и пришли. Они подошли к центральному столу, и Петунья уставилась на гигантскую ярусную менажницу, установленную на нем. Каждый ее ярус был заполнен разнообразными блюдами, отчего издалека она и подумала, что яства просто навалены горой друг на друга. От обилия снеди в глазах зарябило. Были тут и жареные блюда, и тушеные. Запеченные целиком поросята и фазаны, и даже один павлин с раскрытым во всем великолепии хвостом. Стояли ряды пирогов и пирожных, подпрыгивали зеленые тефтельки в кипящем без огня молоке… к последнему Петунья приглянулась и сморщилась. Фу! Лягушки! Она достала свой пирог. Он исходил ароматным паром, будто его только что из духовки вынули. Мадам Фаб вздернула брови. – Выглядит… весьма традиционно, моя дорогая, – нашлась она и снова улыбнулась. Возможно, она уважала следование традициям. А, может, не хотела обидеть Петунью. На фоне других пирогов ее и в самом деле выглядел бедновато. Петунья привстала на цыпочки и аккуратно воткнула пирог на свободное место на одном из верхних ярусов. Элрос тут же помог ей и задвинул блюдо подальше от края. Рядом с ними появился официант. На подносе у него лежало несколько пустых карточек и плясало зачарованное перо. – Как называется ваш пирог, леди? Петунья, с каменным выражением лица, отчеканила название. Перо запорхало, выводя на карточке название и чуть ниже ее собственное имя, после чего карточку аккуратно водрузили поверх пирога, и она повисла в воздухе. Тут Петунье пришла в голову очевидная мысль. Гостей было много, а пирог она испекла только один. – О, не волнуйтесь, не волнуйтесь, – фея-крестная замахала рукой, отметая прочь ее беспокойства. – В число полезных свойств этого стола входит и умножение еды. Сколько бы ни было едоков, никто не уйдет голодным и сможет попробовать каждое блюдо. Петунье сразу же вспомнилась библейская притча о пяти хлебах и пяти рыбинах, и она поспешила прикусить язык. Вряд ли феи обрадуются проповеди. Так что она ограничилась простым: – Вы меня успокоили! Благодарю, мадам. Напоследок мадам дала им еще несколько наставлений, условилась с Элросом насчет танца и подтолкнула их к столикам с закусками. Перекус был накрыт в небольшой рощице, куда можно было попасть, раздвинув ветви плакучих ив на манер занавесок. Петунья взяла бокал с розовым вином и медленно пошла вдоль столиком, рассматривая разнообразные закуски. Попутно она пыталась высмотреть высокого рыжего мага с разноцветным зонтом подмышкой, но нигде его не видела. – Кого-то потеряла, леди? Петунья вздрогнула, обернулась и увидела повисшего над ее головой Питера Пэна. Шалопай потягивал вино, а его зеленую охотничью шляпу вместо перышка украшала тигровая лилия. Она справилась с испугом и представила мужчин друг другу. – Уууу, – с непонятным выражением протянул мальчишка. Он окинул Индильзара внимательным, совершенно не дружелюбным взглядом. – Всамделишний страж, стало быть? Эй, мистер, а вы такой же, как капитан Крюк? Элрос отсалютовал ему бокалом: – Насколько я знаю, в рядах Стражей никогда не было никого с таким именем, малыш. Питер Пэн наградил его возмущенным взглядом, потом исполнил воздушный кувырок, и с тех пор обращался исключительно к Петунье. – Я так смотрю, леди, ты снова пережила ту встречу? – спросил он с легкой издевкой. –Везучая же ты. Обычно никто, кто сталкивается с ними, не переживает даже первой. – С ними? – заинтересовался Элрос. – Ты знаешь, кто они такие? – Петунья решила не обращать внимания на злобные подтрунивания мальчишки. В конце концов, она взрослая, она может пережить это. – И почему они привязались именно ко мне? Вместо ответа наглый юнец просвистел какую-то мелодию, подхватил со столика бокал с вином и опустошил его одним глотком. Петунья терпеливо ждала. – Понятия не имею, – наконец, признался Питер. – Будь они обычными потеряшками, я бы сказал, что ты похожа на их маму. Поэтому они раз за разом и приходят к тебе. Но, будь это так, тебе бы не составило труда им помочь, не так ли, леди? – И он взглянул на нее неожиданно острым проницательным взглядом, от которого Петунью пронзило осознание, что не так уж он и юн, этот дух-шалопай. Она постаралась взять себя в руки и ответила со всей серьезностью: – Ну разумеется, я бы обязательно постаралась помочь им. Питер закивал. – Но вся проблема в том, кто они есть. Таких, как они, мы зовем гаки. Это мстительные духи, что рождаются из детей, умерших заброшенными, от голода и холода, – Петунья вздрогнула, вспомнив ужасный холод, что сопровождал близнецов. – Но даже и так это еще полбеды. Гораздо страшнее она, – тут голос Питера опустился почти до шепота, и Петунья с изумлением заметила, что ему и самому не по себе. – Кто она? – также шепотом спросила она. Питер мрачно молчал. По его лицу читалась внутренняя борьба, продолжать говорить или закончить на этом. Наконец, он принял решение, вновь перекувыркнулся, выполнив какой-то совсем уж дикий пируэт и, кинув на прощение «не спрашивай меня об этом, леди!», умчался прочь. По пути к нему присоединилась целая стайка крохотных феечек, и все вместе они стали летать над головами, осыпая присутствующих разноцветной блестящей пыльцой. – О ком шла речь? – спросил Элрос и подал ей полный бокал вина. Петунья хорошенько приложилась к бокалу, а потом, в общих чертах, рассказала о двух встречах со зловещими близнецами. Элрос ничуть не удивился ее рассказу. Он внимательно выслушал ее, задал пару уточняющих вопросов, а потом сказал: – Эти дети… Они просто хотят вернуться домой. – Эти слова прозвучали как-то по-особенному, и Петунья взглянула на него. Его лицо было печально. – Вот только им некуда возвращаться. Ведь их дома давно уже нет.