Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья оглянулась и увидела тот край пропасти далеко позади. Расстояние, которое Элрос преодолел одним прыжком, да еще с ней на руках… потрясало! И ей моментально захотелось тоже так уметь. Может, это не сравнится с полетом на метле, но зато всегда будет вместе с ней. Она завистливо покосилась на племянника, и тот, правильно истолковав ее взгляд, демонстративно похлопал себя по животу. Петунья вздохнула. Да поняла она! Нужно скорее, наконец, добраться до этой стадии Формирования Ядра! От остатков моста вперед уходила старая, давно не хоженая дорога. Вскоре земля пошла под уклон, и они вышли на край широкой террасы, что, заворачиваясь на манер спирали, спускалась вниз, вниз и вниз. Этот пейзаж походил на виды горнорудного карьера, фото которого Петунья как-то видела в газете. Только там работали сотни людей и десятки тяжелой техники, а здесь – никого. Ни единого намека на следы человеческой деятельности. Они стали спускаться. На всем своем протяжении эта спиральная дорога была широкой и ровной, со слегка закругленными краями, поросшими травой. Редкие деревья росли искривленными и маленькими, словно какая-то сила мешала им развиваться, а в светлом полотне дороги порой попадались вкрапления более темных материалов. Петунья из любопытства поскребла один и выяснила, что то был камень. Через несколько шагов она ухватила взглядом еле заметное в солнечном свете медное сияние, пробивающееся из-под земли. Медная жила, которые она привыкла видеть выходящими на поверхность, была буквально вдавлена под землю некой превосходящей силой… – А… Элрос зафыркал, сдерживая смех. Петунья покраснела от собственной недогадливости и, досадуя, притопнула ногой. Так вот по какой «дороге» они спускаются! В раздражении на саму себя она подошла к краю и спрыгнула. Так она добралась до самого низа. Тут была широкая круглая площадка, плотная, почти каменная, слежавшаяся под телом громадной змеи. С одного края этот круг упирался в скалу, внизу которой темнел широкий зев пещеры. В верхней части вход был иззубрен, словно нависающие зубы, и Элрос полушутливо, хотя и вполне справедливо, заметил, что они добровольно входят в пасть чудовища. Петунья поджала губы. Она слабо представляла себе, что такое змеиное логово. Но эта пещера внутри не выглядела столь зловещей, как могло показаться снаружи. Здесь было сухо, хотя и прохладно; свет давали редкие вкрапления светящихся кристаллов. Они светили не очень ярко, но достаточно, чтобы разглядеть расположенные у стен месторождения руд и самоцветов. С каждым новым поворотом, который закладывал змеиный ход, словно бы этот змей был пьян, Петунья замечала все новые и новые жилы. Кроме привычных медных тут в изобилии были жилы железа и золота, и разнообразных самоцветов. У нее руки зачесались от такого богатства и захотелось хорошенечко поработать киркой. – Весьма богато, – Элрос тоже не остался равнодушен к богатствам змеиного логова. Он предусмотрительно держал руки за спиной и только внимательно разглядывал представшие их глазам сокровища. – Кажется, вполне соответствует тому образу, какой сохранила молва о пятом сыне Феанора. Ты так не думаешь? – Тебе виднее, – Петунья не удержалась и потрогала крупный, прозрачный как утренняя роса алмаз, его гладкие грани ярко сияли. – Интересно, кто его гранил? – она посмотрела на другие самоцветы. Некоторым тот же неведомый мастер уже придал форму, другие оставались в своей первозданной естественной красоте. Сверху раздалось шипение, и нарочито спокойный голос Элроса ей подсказал: – Можешь спросить у дядюшки, я думаю. Над ними повисла здоровенная змеиная голова. Взгляд золотисто-медовых глаз был холоден. Длинный раздвоенный язык мелькал в воздухе, но громадная рептилия не нападала. Петунья медленно убрала руку от самоцвета: – У тебя в жилище так красиво, старший брат. Змей прошипел что-то раздраженное, и опустился примерно на уровень их глаз. Он осмотрел и обнюхал Петунью – его язык несколько раз с молниеносной скоростью мелькнул возле ее лица, – а потом повернулся к Элросу. – Это старший сын Макалаурэ, – поспешила представить племянника Петунья, – его зовут Элрос. Змей вновь зашипел, явно нечто не очень любезное, но принял во внимание это родство. Затем, с грацией, которой сложно было ожидать от такого громадного животного, он изогнулся и исчез в туннеле, только кончик хвоста мелькнул, зовя их за собой. Ходы змеиного логова продолжали петлять и пересекаться, и, если бы не мелькающий впереди кончик змеиного хвоста, они наверняка бы заблудились. Но вот очередной поворот вывел их к центральной норе, и Петунья подавилась воздухом от восторга. Все, что они видели раньше, меркло в сравнении. Их глазам открылась огромная пещера. Ее стены скрывались во тьме, редких вкраплений светящихся кристаллов не хватало, чтобы осветить ее целиком. Несколько световых окон в потолке, сквозь которые внутрь попадали солнечный свет и свежий воздух, лишь подчеркивали центральную часть, играя и искрясь на гранях множества золотых и серебряных монет, устилающих пол плотным, толстым ковром. Петунья шагнула внутрь, и золото зазвенело под подошвами ее сапожек. Она враз почувствовала себя на месте Бильбо, который впервые входит в сокровищницу Смауга. Чем дальше, тем более огромные кучи сокровищ были неаккуратно свалены друг на друга. Там были слитки и самородки, предметы обихода и украшения, которые составили бы славу любому музею. Громоздились предметы мебели, среди которых Петунья углядела напольное зеркало в массивной золотой раме и золотой же торшер с шелковым расписным колпаком; полный сервиз на шестнадцать персон с большой супницей и трёхъярусной менажницей; остов балдахина для кровати и кофейный столик со столешницей из перламутра; набор драгоценных шахмат и многое, многое другое. Груды сокровищ становились все выше и выше, пока не превратились в огромную гору, на самой вершине которой свил себе уютное гнездо золотой змей. Он смотрел на них оттуда с превосходством, гордостью и полным сознанием своего великолепия. – Я будто попала в пещеру Алладина, – прошептала Петунья. Она осторожно шла по золоту и серебру, как по мостовой, и ошалело рассматривала лежащие вокруг сокровища. Их было столько, что даже всей ее жадности не хватало, чтобы возжелать их. Она будто очутилась в сказке. Да, как в той самой пещере Алладина. Ее шепот эхом разлетелся по пещере, и змей неожиданно заинтересовался. Он поманил их хвостом, разрешая приблизиться и присесть, и прошипел тихо, но отчетливо: «Рассскассывай». Петунья растерянно уставилась на змея. Он хочет, чтобы она рассказала ему сказку? Сказки тысячи и одной ночи она читала еще в детстве, вместе с Лили, и, казалось бы, давно позабыла. Но нет, давно прочитанные строки послушно всплыли в памяти. Будто раскрытая книга лежала прямо перед нею. Петунья сгребла себе кучу золота вместо сиденья, уселась и поморщилась – до чего же неудобно! Но решила, что потерпит, откашлялась и начала рассказ: – Говорят, о счастливый царь, будто был в одном городе из городов Китая портной, живший в бедности, и был у него сын по имени Ала ад-Дин, – прочитала она по памяти первые строки, непроизвольно подражая манерам старинных сказителей, как в кино. –  И был этот сын шалый, непутевый с самого малолетства, и когда исполнилось ему десять лет, отец захотел научить его ремеслу... История про приключения безалаберного парнишки, что довел своего достойного отца до смерти от горя и печали, а потом, обхитрив магрибского колдуна, женился не много не мало, а на целой султанской дочери, захватила как саму рассказчицу, так и ее слушателей. Змей до того заслушался, что сполз вниз, обвился вокруг Петуньи и предложил ей использовать собственное тело вместо сиденья. Петунья не стала кокетничать и устроилась с удобством, как в самом шикарном кресле. Время от времени она делала перерыв, чтобы смочить пересохшее горло соком свежего яблока. Она предложила пару плодов змею, и тот, подобно оленю до него, по достоинству оценил их вкус. Хотя каждое яблоко было ему буквально на один зуб. Спустя много времени сказка подошла к концу. Петунья с удовольствием рассказала, как переодетый благочестивой женщиной брат колдуна проник в дом Аладдина и его жены, и прекрасная царевна Будур была обманута, но Аладдин ударил переодетого колдуна острым ножом и убил его. – А в это время пришел к ним султан, и они рассказали ему обо всем, что случилось из-за брата магрибинца, и показали его труп, и султан велел его сжечь так же, как его брата, и его сожгли и развеяли прах по воздуху.  И Ала ад-Дин со своей женой, госпожой Будур, проводили время в веселье и радости, пока   не   пришла   к   ним   Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний – смерть. Элрос захлопал в ладоши, отдавая должное и сказке, и рассказчице, а змей обвился вокруг нее и ненадолго сжал в кольцах своего тела. Потом он развернулся и вновь поводил головой, но уже над своими сокровищами. – Кажется, дядюшка предлагает тебе выбрать награду, – догадался Элрос. – Правда? – Петунья с воодушевлением огляделась. Она уже давно приметила кое-что интересное, пока рассказывала сказку. В одном месте из-под кучи золота пробивалось странное сияние – это точно не был отраженный солнечный свет, что падал из отверстия в потолке, но и не свет кристаллов. Она подошла к примеченной горке, раскопала обеими руками кучи монет и колец, и вытащила из-под груды драгоценностей крупный, с кулак примерно, неровной формы камень. Когда Петунья взяла его в руки, ее пальцы знакомо закололо мелкими-мелкими иголочками, как с волшебной палочкой. Внутри камня двигался, перетекая из одной формы в другую, странный светящийся туман, и часть его сияния просачивалась сквозь неровные грани наружу. Петунья повернулась к змею и показала ему свою находку. – Можно я возьму вот это, братец Морьо? Он был не против. Возможно, в его глазах эта вещь была не такой уж и драгоценной. Он одарил Петунью, потом разрешил и Элросу выбрать что-то в честь знакомства – тот взял наугад случайное колечко, – после чего величественным взмахом хвоста разрешил им уйти. Но прошипел на прощание, чтобы Петунья заходила снова. Она пообещала. Они вышли из пещеры, и день снаружи показался ослепительным. Петунья достала свою плату за работу Шахерезадой. На свету камень засиял еще ярче, хотя казалось бы. Словно бы у нее на руке лежала маленькая звездочка. Или сильмарилл. – До сильмарилла ему далеко, – вновь угадав ее мысли сказал Элрос. – А ты знаешь, что это? – Знаю, конечно. – Он улыбнулся. – Духовный камень.