Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Из тоннеля справа хлынул знакомый холодный свет, а вслед за ним, волоча за собой шлейф из дыма нежного лавандового цвета, вырвался паровоз и помчался к станции, разбрасывая из-под колес зеленые и голубые искры. Вот его ход стал замедляться, пронзительно и резко заскрипели тормозные колодки, и состав остановился. Из первого вагона выпрыгнула тетушка Кокоро и несколько раз хрипло прокричала: – Станция «Белый город»! Пассажиры, не забывайте вещи в вагонах! Время стоянки – пока мне не надоест! Элрос направился к поезду. Петунья за ним. – Ваш билет? – сурово вопросила тетушка Кокоро. Петунья изумилась. Она и не знала, что на поезд-призрак, курсирующий между мирами, нужен билет. Но Элрос, будучи опытным путешественником, не удивился. Он вынул из своего бездонного рукава блестящий жетон на алом шнуре и предъявил его проводнице. Лицо той сразу смягчилось: – Ах, господин Страж, – почти ласково проворковала она, – мы очень рады приветствовать вас в нашем поезде. Проходите, проходите. Купе, зарезервированное для Стражей, в первом вагоне. Проходите, – и она, не снимая с лица улыбки, попыталась запихнуть его в вагон. Элрос выкрутился из ее цепких ручек и обнял Петунью на прощание. – Мне пора, тетушка. Она картинно смахнула слезу, вживаясь в образ незамужней тетушки, к которой ненадолго приехал погостить племянник – почти как несравненная мисс Марпл! – и тоже обняла его, на несколько мгновений прижавшись к его груди. Сердце его билось гулко и размеренно, как часы. – Я буду скучать, – и она шмыгнула носом. Элрос состроил скептическое лицо. – Ой ли? Петунья подумала, что, если ее дальнейшие дни будут столь же насыщены, как предыдущие, то на скуку и правда едва ли останется время. – Ну ладно, чуть-чуть, – из чувства противоречия уточнила она. Элрос фыркнул, на несколько мгновений сжал ее в объятиях посильнее, отстранился и исчез в вагоне. Тетушка Кокоро проводила его взглядом, потом повернулась к Петунье и убрала с лица дежурную улыбку. – Ну привет, девчуля, – своим обычным тоном сказала она. Достала из нагрудного кармана кителя тонкую сигаретку, прищелкнула пальцами, высекая огонь и закурила. – Как жизнь? Смотрю, целого стража захомутала? – Это мой племянник, – чопорно поправила ее Петунья. Несколько минут они просто молча стояли. Тетушка курила, а Петунья ждала, сама не зная чего. Наконец, та докурила, потушила бычок и ловким броском отправила его в урну. Потом она вновь сунула руку в карман и, хорошенько порылась в нем. Размером нагрудный кармашек был небольшим, и Петунья подумала, что во внешних мирах, видимо, бездонные карманы непреходящая мода. Наконец, русалка выудила из кармашка невзрачный холщовый мешочек. – Смотри, что покажу, девчуля, – тетушка Кокоро помахала перед ней мешочком. – Я же обещала привезти тебе кой-чего интересненького, помнишь? Петунья помнила. А также помнила свои сомнения, что вряд ли у них совпадают трактовки «интересненького», и вариант тетушки ей скорее всего не понравится. Но за мешочком тем не менее потянулась, а тетушка тут же ловко отдернула руку. – Э-э, нет, – с азартной зубастой ухмылкой протянула она. – Что взамен предложишь? Сразу скажу, деньги твои колдовские мне не нужны. Петунья вздернула брови. Это что, с ней пытаются торговаться? Она, может, и не прочь поддержать эту игру, но какой смысл торговаться за кота в мешке? Предмет торговли виду был совершенно непримечательного, хотя выражение лица старухи намекало, что не все так просто. – Хитрите, тетушка, – ласковым голосом пропела Петунья, глядя в упор на ту. – Не говорите, что продаете, а цену уже устанавливаете. Что внутри? Кокоро потрясла мешочком. Он не издал ни звука и вообще складывалось впечатление, что к нем ничего и не было. – А что в моменте тебе больше всего понадобится, то и будет, – загадочно ответила она. – Голодать будешь – еду даст. Пить захочешь – кувшин воды появится. Деньги, безделушки, вещи какие. Все, что угодно. Но – только один раз. Петунья закусила губу. Неужели ничем не примечательный мешочек такой удивительный? Она попробовала прикинуть, что могла бы предложить взамен, но пришлось признать, что по-настоящему ценных вещей для бартера у нее немного. Но нужны ли они русалке? Вряд ли ей будет толк от волшебной палочки или колец Сьюзан. Алхимическую печку предлагать просто жалко, она еще пригодится. А что делать с прядью волос, полученной от Титании, она и сама не разобралась. Перебирая в уме свои активы, Петунья достала из кольца пару яблок. Одно предложила русалке, от второго откусила сама. Русалка повертела яблоко, обтерла его об китель и одним махом откусила почти половину. И ее сразу же тряхнуло током! Юркие змейки-молнии пробежали по ее бочкообразному телу и исчезли, запутавшись во взбитых пергидрольных кудрях. От бледной влажной кожи отделилась темная дымка и развеялась. Тетушка внимательно оглядела яблоко, сунула вторую половину в рот и вдумчиво прожевала. Током ее больше не било, только цвет ее лица слегка улучшился и исчезли мешки под глазами. Она как-то по-особенному осмотрела Петунью с ног до головы. – Откуда у тебя эти яблоки, девчуля? – У меня на ферме выросли, – ответила Петунья, догрызая свое. Огрызок она выкинула в урну. – И ты не знаешь об их свойствах? – Почему, знаю. – Петунья достала еще пару яблок и предложила ей: – Хотите еще? Пока это все, что у меня осталось. Но моя подруга открыла в городе таверну и делает из них сидр. Тетушка выплюнула что-то чрезвычайно эмоциональное и непонятное, схватила оба яблока, а мешочек сунула Петунье в руку. – Продано! – объявила она. – Не забудь в следующий раз принести мне того сидра, девчуля, – сказала она и запрыгнула в вагон с такой поспешностью, будто боялась, что Петунья будет отбирать заветные яблоки. Машинист – а есть ли машинист у поезда-призрака? – подал сигнал к отбытию. Двери вагонов с лязгом закрылись, и состав тронулся с места. – А как эта вещь называется-то? – крикнула Петунья вслед поезду. Тетушка высунулась из окна и прокричала: – То-Не-Знаю-Что! Поезд скрылся в тоннеле, и Петунья осталась одна на платформе. Она внимательно оглядела мешочек, помяла его пальцами. Хоть ты тресни, но он чувствовался пустым. Ей тут же немедленно захотелось открыть его и проверить, не обманули ли ее. Яблок было не жаль, но покупать бесполезную вещь тоже не хотелось. И чем больше Петунья об этом думала, тем сильнее становилось ее желание открыть мешочек. Вот она уже почти потянула за завязки, которыми была перевязана горловина, как незнакомый голос из-за спины сказал: – Не советую. Съедят. Мешочек моментально оказался в кольце, а Петунья развернулась, возмущенная и самую малость испуганная. На скамейке сидел молоденький парнишка и крутил в руках сложенного ею журавлика. В глаза бросилась повязанная на лбу алая лента. Ее концы спадали на широкие плечи и спину. – Что значит «съедят»? – сердито набросилась на него Петунья, а сама внимательно разглядывала его. Его одежда была странной, словно он явился прямиком из гладиаторской школы. В особенности ее смущал кожаный нагрудник, надетый поверх потрепанной рубахи. – Откуда ты вообще такой взялся? С поезда? Он с улыбкой поднял перед собой руки. – Простите, госпожа. Это была шутка. Просто цитата из одной книги, которая показалась мне уместной, – Он поднялся. Он был выше Петуньи, а кроме того, сложен как Персей работы Челлини. Петунья видела фотографии, а потому знала, о чем говорит. Он вежливо поклонился и представился: – Меня зовут Айолос. Я золотой святой Стрельца из святилища богини Афины. Наша госпожа попросила научить вас пользоваться космо, госпожа Мириэль. Ах! Стоило услышать об Афине, как сердитость Петуньи испарилась, как не бывало. Она порывисто схватила его за руку и потрясла ее: – Рада знакомству, Айолос! Прошу простить за нелюбезный прием. Как Афина? У нее все хорошо? Святой рассмеялся. У него была открытая и приятная улыбка. Наверняка, подумала Петунья, множество девушек влюблены в него. – У нашей госпожи все хорошо, не беспокойтесь. Она вновь спустилась в мир, чтобы возглавить святых и выступить в Священной Войне против Аида и армии мертвых. – А ты? Ответ поразил ее: – А я… немного умер… ха-ха-ха! Петунья замерла, не зная, что сказать на такое, подумала и переключилась на более насущные вопросы. – Думаю, тебе нужно найти жилье. Пойдем, провожу тебя в город. Они спустились с платформы, и Петунья повела гостя к лестнице вниз. Но он отвлекся на здание, что стояло в стороне. У Петуньи так и не дошли руки проверить, что там, и потому она не стала протестовать, когда Айолос предложил посмотреть. Здание оказалось баней. За дверью скрывался небольшой тамбур, ведущий в две раздевалки – мужскую и женскую. Впрочем, парная и бассейн для купания были общими. Айолос огляделся, попробовал воду в бассейне, пересчитал батареи мыла, шампуней, ароматических масел и остался весьма доволен. – После тренировок, – заметил он так, будто их вопрос был делом решенным, – будет не лишним попариться и расслабить мышцы. Это замечание отчего-то показалось Петунье угрожающим, но она отогнала от себя эти мысли и повела гостя в город. Она показала ему библиотеку и таверну, сообщила, по каким дням приезжает торговец и где разбивает свою палатку. А потом они вместе осмотрели несколько пустых домов, и один из них Айолос выбрал для себя. – И все-таки, к чему вдруг была та твоя шутка? – спросила Петунья. – Да просто так, – Айолос взмахнул возмутительно длинными для мужчины ресницами. Петунья настояла обращаться к ней без всяких «госпожа», и он с легкостью перешел с ней на «ты». Ему оказалось пятнадцать, совсем еще молоденький. – Вещи, вроде той, что ты получила от проводницы, нельзя открывать из простого любопытства. Только в самом крайнем случае. Слышала про ящик Пандоры? Конечно, Петунья слышала. Она смутилась, сообразив, какую ценную возможность чуть не пустила коту под хвост, и пообещала себе не трогать заветный мешочек. – Итак, где мне искать тебя завтра? – сменил тему Айолос. – Времени у нас немного. У меня так точно, поэтому приступаем к тренировкам как можно скорее. – Я буду на ферме, – сказала Петунья и объяснила, как добраться. Потом ей стало любопытно: – Ты будешь учить меня разбивать камни? Айолос согласно кивнул. – Я сторонник традиционного обучения, – ответил он. – Поэтому разбивать камни – это обязательно. Только улыбка его почему-то не предвещала ничего хорошего.