Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Утром воскресенья тело чувствовалось легким-легким, практическим невесомым. Тем сильнее показался приступ голода. Почти столь же сильным, как раньше, когда Петунья еще ничегошеньки не знала о культивации. Она сунула в рот значительно уменьшившуюся постную пилюлю и приготовилась к быстрому насыщению. Однако, пустой живот долго, долго жаловался и стонал, заставляя все тело содрогаться от голодных судорог, пока, наконец, пилюля не начала действовать, и Петунья смогла расслабиться. Она сразу же подумала, что сваренное ею слабительное оказалось чересчур действенным. Стыдно вспоминать, вчера она до полуночи не могла слезть с унитаза. Будто ее тело вознамерилось избавиться не только от содержимого желудка, но и от всей пищеварительной системы сразу. Петунья даже начала бояться, что и уснет там же, со спущенными штанами. Обошлось. Но не успела закончиться одна фаза «очищения», как вдруг по всему телу выступил обильный пот – одежда сразу промокла и завоняла. Пот был мерзкий, липкий и мутный, но не настолько грязный, как после звездной капли. Пропотев, Петунья кинулась мыться и старательно чистилась, пока не соскребла с себя всю изгнанную из тела грязь. И только потом вновь села культивировать на всю оставшуюся ночь. Вспомнив о неприятной ночи, Петунья старательно осмотрела себя. К счастью, она была чистой и даже – она понюхала подмышки – приятно пахла. Она выдохнула и пообещала себе, что больше ни за что не притронется к той отраве! Желая отвлечься, она включила телевизор. По воскресеньям там всегда транслировали кулинарную передачу «Королева соуса». А Петунья не могла отказать себе в удовольствии узнать новый рецепт. Сегодня ведущая программы пекла в прямом эфире блины. Они получались у нее такими аппетитными, что Петунья через экран телевизора почувствовала их приятный горячий аромат и загорелась идеей напечь блинов тоже. К счастью, готовясь к Празднику Середины Лета, она купила достаточно продуктов у дядюшки Бальбо. В том числе и молоко. Петунья разбила в большую миску пару яиц, снесенных прекрасной Бертой, всыпала туда соль и сахар и, вооружившись венчиком, стала взбивать, пока смесь не побелела до однородности. Потом долила молока и продолжила взбивать. Отвлекшись, поставила на огонь сковороду, и, пока та нагревалась, добавила муки и растительного масла и закончила тесто. Оно получилось жидким, слегка желтоватым и пахло свежей сдобой. Петунья налила первую порцию теста на сковороду. Будущий блин немного потемнел, а тонкие края его немного загнулись внутрь, как края пергамента. Петунья подгадала момент, поддела блин лопаткой и ловко перевернула его непропеченной стороной вниз. Сырое тесто зашипело, соприкоснувшись с горячим металлом, и вскоре первый блин был готов. Петунья переложила его на тарелку, смазала кусочком сливочного масла и налила на сковороду вторую порцию теста. Где-то посреди процесса, когда у нее осталась половина теста в миске, зато на тарелке скопилась целая стопка ароматных горячих блинов, она услышала стук. Показалось, что стучат в дверь, она машинально крикнула «войдите!». Когда же никто не вошел, а стук раздался во второй раз, она поняла, что стучат в ворота. Петунья подхватила сковороду и вышла из дома. За бревенчатой аркой ворот стоял Айолос. Он оставил дома свою тренировочную кожаную броню, оставшись в рубахе и штанах, и ветер играл длинными концами его алой ленты. Увидев приближающуюся к нему со сковородой в руках Петунью, он удивленно поднял брови. Тем не менее, он взял себя в руки и вежливо поприветствовал ее, попросив затем разрешения войти. А она, конечно же, разрешила. – Ты уже завтракал? – спросила Петунья, пропуская гостя в дом и возвращая сковороду на плиту. Айолос лучезарно улыбнулся. – Да. Но от блинов не откажусь! – Маленький нахал, – проворчала она, но так, в шутку. – Тогда сходи, набери воды в колодце. Айолос без возражений принес воды и поставил чайник, а потом кивнул на кран в мойке. – А тут что? Петунья бросила быстрый взгляд на кран, а потом поняла: – А. Тут все в порядке. Просто если чай пить, то колодезная вода будет вкуснее. Я и вино на ней варю, – добавила она, вспомнив, что сегодня тот самый день, когда вино в обеих бочках будет готово. Нужно будет бутылок купить у дядюшки Бальбо. С пробками. К тому времени, как Петунья закончила жарить блины, чайник засвистел. Она показала Айолосу где чай и чашки, и он заварил чай. Воздух наполнился ароматами жасмина и меда, и Петунья вдруг поняла, что постная пилюля полностью растворилась в ее рту, а она все еще голодная. – Ты выглядишь чище, чем вчера, – отметил Айолос, садясь за стол и накладывая себе сразу несколько блинов. Этого мальчика, похоже, ничто не могло смутить. Петунья уже решила возмутиться, как он спохватился и объяснил: – Я не имею в виду, что ты была не мытой. Но твое тело имело примеси, если ты понимаешь, о чем речь, а сегодня их стало гораздо меньше. О, она понимала. Петунья вспомнила про вчера и сразу же потеряла всякое желание обижаться. – Очень вкусно, – похвалил ее блины Айолос и, уплетая за обе щеки, продолжил пояснения. Взрослея, тело человека, идеально чистое при рождении, неизбежно загрязняется. Не только из-за нечистого воздуха и некачественной пищи, но и из-за плохих поступков самого человека. Примеси и нечистоты в теле мешают человеку встать на путь саморазвития, а следование всякого рода темным оккультным практикам губит и душу. Вот поэтому в Святилище берут на воспитание только детей, чем моложе – тем больше толка выйдет. А в воспитание подростков уже нет никакого смысла вкладываться, бессмысленно. – Ты очень умен и много знаешь, – похвалила паренька Петунья. – Все святые Афины такие? Айолос пожал плечами. – Полагаю, как и везде. Есть умники, есть... не очень. Я, к слову, не так уж и умен. Мой лучший друг Сага гораздо способнее меня! – Петунья услышала в его голосе гордость за успехи товарища. – Но меня готовили для роли следующего Святого отца, думаю, поэтому я столько всего знаю, – и он легко рассмеялся. Петунье было очень интересно, кто такой Святой отец и как живут в Святилище, и гость с радостью просветил ее. Со времен мифов Святилище было центром поклонения Афине, где жила она сама и где стоял ее главный храм. Двенадцать золотых воинов, названных по знакам зодиака, охраняют свою богиню. Им подчиняются воины рангом ниже – серебряные и бронзовые, а также простые солдаты и охранники, слуги и ремесленники. Когда же богиня отсутствует, вместо нее Святилищем управляет ее наместник, называемый святым отцом или понтификом. Нынешний понтифик был очень стар. Шутка ли, прожить двести пятьдесят лет! Предчувствуя свою скорую гибель, он выбрал Айолоса своим преемником, а потом… потом было неясно. Айолос не хотел об этом говорить, а Петунья не настаивала. Главное, Афина была в порядке. – А что, когда святые вырастают, их тела не загрязняются? Блины были съедены все, Айолос вызвался мыть посуду. Глядя на мыльную тряпку, так и летающую в его руках, Петунью и осенило этим вопросом. – Нет, благодаря космо никакая грязь смертного мира не может нас коснуться, – Айолос домыл посуду, выжал тряпку и повесил ее сушиться, а сам повернулся к Петунье. – Не буду скрывать, я удивился, когда госпожа попросила обучить тебя. Тебе восемнадцать. Обычно, к этому возрасту уже нет никакого смысла в тренировках – тело слишком загрязнено и пусть оно кажется в расцвете юности, впереди одно только увядание. Петунья прокашлялась, а потом пояснила, что ей довелось принять пару чудодейственных плодов, которые очистили ее тело. – А что случилось вчера? Она смутилась, но честно призналась, что вчера немного экспериментировала с алхимией и приготовила чересчур действенное очистительное снадобье. Айолос несколько мгновений смотрел на нее, потом догадался, о чем она умолчала, и звонко расхохотался. Петунья хотела было обидеться, но он смеялся столь заразительно, что она не выдержала и расхохоталась тоже. Отсмеявшись, он извинился за свою реакцию, а потом сказал: – Не нужно больше принимать это средство. Никакого эффекта от него для тебя не будет. Но не волнуйся. Стоит твоему космо разгореться должным образом, как все примеси из тела будут изгнаны. – Он многообещающе хрустнул костяшками. – Ну что, приступим?