Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

– Уже? – восторженно переспросила Петунья. Вместо ответа, отец спросил, до какого уровня шахты она уже спустилась. – Вчера дошла до тринадцатого, – тут же ответила она и сразу вспомнила про коконы. – Ты же научишь меня делать нити и ткать? Фэанаро задумчиво потыкал коконы пальцем, похмыкал и ответил, что научит, раз ей этого хочется. Но лучше отложить эту науку до момента, когда она все-таки сформирует золотое ядро. С ним будет и учиться проще, и сама Петунья получит больше пользы. Петунья всплеснула руками и воскликнула: – Все вокруг только и говорят мне поскорее сформировать золотое ядро! Неужели оно так необходимо? Вот волшебники… – она хотела сказать, что они прекрасно обходятся и без него, так почему же она так не может, но отец перебил ее. – Уже рождаются с золотым ядром. Потому они и могут пользоваться «магией». Петунья замолчала, ошарашенная этим заявлением, но чем больше она об этом думала, тем больше видела тому подтверждений. Волшебники никогда не болели маггловскими болезнями – даже когда Петунья подхватила ветрянку, Лили не заболела, и к тому же никогда не простужалась. Волшебники были сильнее и выносливее, к ним позже приходила старость и почти до самой смерти они сохраняли бодрость и ясность разума. – Это… – Несправедливо? – закончил за нее отец. Петунья взорвалась. – Конечно, несправедливо! Почему всегда так? Некоторые получают все сразу, а другим приходится тяжело трудиться для того же самого? – на глазах у нее выступили злые слезы, и она смахнула их рукой, не давая им скатиться по щекам. Еще чего не хватало – нюни распускать! Фэанаро покачал головой и, протянув руку, провел пальцами под ее глазами. От его прикосновения слезы сразу испарились. – Мир несправедлив, Мириэль. Но подумай об этом с другой стороны. – Она шмыгнула носом, ожидая продолжения. – Золотое ядро лишь третья ступень культивации. Как думаешь, многие ли, кому посчастливилось родиться уже с ним и с рождения испытать все его преимущества, будут рвать жилы, чтобы подняться выше? В его словах была правда. Петунья не поручилась бы, что всякий волшебник будет лезть из кожи вон, чтобы расти надо собой. Насколько она могла судить, в этом отношении волшебники не сильно-то отличались от магглов. Они тоже предпочитали прикладывать минимум усилий и не любили перетруждаться. Просто, в силу владения магией их минимум был иным. Лишь некоторые, вроде легендарного Мерлина или Альбуса Дамблдора, не соглашались довольствоваться тем, что есть, а пытались достичь большего. Эти мысли натолкнули Петунью на кое-какие выводы, и она медленно, раздумывая над каждым словом, произнесла: – То есть, ты говоришь, что я, хоть и начинаю с самого низа, все равно имею преимущество. Потому что вижу, куда нужно стремиться. – От этой мысли стало немного проще мириться с несправедливостью мира. – Я буду стараться! – А когда она станет достаточно сильной, то обязательно придумает, как исправить этот дурацкий мир, но, конечно же, вслух этого не сказала. Фэанаро кивнул ей и обратил внимание на медные слитки. – Возвращаясь к делам насущным. Если учесть твой темп, можно предположить, что не сегодня-завтра ты доберешься до двадцатого уровня шахты. На двадцать первом, если я верно помню объяснения твоего дорогого «друга», – Петунья почти услышала в его голосе эти ироничные кавычки, – Кори, для работы понадобятся более крепкие инструменты. Этим мы сегодня и займемся. Однако, вопреки ее ожиданиям, он не сразу пошел к горну, а выгреб из ящика глину, смешал ее в нужной пропорции с песком и принялся долго мять и месить, словно тесто для хлеба, пока не получил большой однородный ком. Петунья смотрела во все глаза, подмечая и пропорцию песка и глины, и сколько усилий и времени потребовалось, чтобы замесить массу. – Сперва изготовим форму для литья, – пояснил он. Петунья кивнула. – Самый простой материал для нее глина. Но если ты просто положишь чистую глину в огонь, она даст усадку за счет испарения воды. Предотвратить это можно несколькими путями. Сначала мы замешиваем в глину песок, а потом, перед тем как поставить заготовку в печь, удаляем из нее лишнюю влагу. Вот тут мы и посмотрим, так ли хороши твои навыки, которыми ты недавно хвалилась. Петунья хмыкнула. Взяв ком глины и песка, Фэанаро разделил его на две части и сформировал из них два прямоугольника. Затем он взял у Петуньи топор, одним ударом выбил топорище из обуха и с силой вдавил обух сперва в один кусок глины, потом во второй. Получились две заготовки с углублениями в виде топора. На глазок отпечатки выглядели немного больше реального топора. – Теперь сушим, – Фэанаро накрыл ладонью одну заготовку, и от нее пошел небольшой парок. Петунья вытаращила глаза. Глина еще не была в огне, но стала выглядеть так, будто целый день сушилась на солнце. Отец показал ей вторую заготовку. – Теперь ты. Петунья осторожно прикоснулась к глине. Та, несмотря на то, сколько песка было в нее замешано, все равно была на ощупь сыровата и сминалась под нажимом. Петунья чуть сильнее приложила палец, и на глине остался ее отпечаток. Фэанаро молча наблюдал за ней, явно не собираясь помогать. Петунья не сомневалась, что, как только она сознается в своем невежестве, отец поможет, но ей хотелось показать, что кое с чем она может справиться сама. Тем более, что он уже подсказал ей. Когда дразнил за ее похвальбу новыми навыками. Петунья улыбнулась и положила обе руки сбоку от заготовки, направив ладони лицом друг к другу. Она вдохнула, вспоминая, как училась очищать ингредиенты, и заставила ци в своем животе выступить из кончиков пальцев и окутать кусок глины. Слой ци получился тонким, и поддерживать его оказалось куда сложнее, чем с растениями. Но Петунья изгнала из мыслей недовольство и сосредоточилась на том, чтобы удалить лишнюю влагу. Все равно, что вытолкнуть прочь из растительных волокон все целебные свойства в жидкой форме. Сперва ей показалось, что у нее получилось, но ци едва проникла сквозь преграду из глины и песка и развеялась. Петунья разочарованно выдохнула и попробовала еще раз. С тем же результатом. – Работа с разными материалами требует разных подходов, – негромко сказал отец. Первым порывом Петуньи было поджать губы, мол, какой толк говорить очевидное, но она проглотила его и задумалась над сказанным. Она вспомнила, что делал отец. От его заготовки шел пар. Пар появляется от испарения воды. Значит, надо нагреть глину, но не перестараться, чтобы не взорвать мастерскую как вчера шахту. Она хихикнула и снова окутала заготовку своим ци. Ну и пусть этот покров тонок. Главное, он есть и целиком окутывает глину, даже там, где она соприкасается с поверхностью стола. Оставалось только нагреть ее, и Петунья сосредоточилась на броуновском движении, о котором им рассказывали на уроках физики в школе. Изо всех сил она представила себе, как маленькие сияющие атомы ци начинают двигаться все быстрее и быстрее, пока не начинают мельтешить так, что нельзя уследить за ними, и затем ощутила, как воздух между ее ладонями нагрелся. Тут отец мягко, но твердо отодвинул ее от стола. Петунья открыла глаза. От заготовки поднимался густой пар, потом раздался треск, и совершенно сухой кусок глины разломился надвое. – Ой, – сказала она и подняла виноватые глаза на отца: – Извини. Кажется, я перестаралась… Фэанаро фыркнул и потрепал ее по волосам. Потом прищелкнул пальцами, и заготовка вернулась в прежнее состояние. – Будем пробовать до тех пор, пока у тебя не получится. И они стали пробовать. Точнее, Петунья стала. Она вновь и вновь окутывала заготовку своим ци, потом нагревала его и заставляла изгонять излишки влаги из смеси глины и песка. При этом ей нужно было следить за собой, чтобы не получить горячим паром в лицо, и не отвлекаться на другие факторы… где-то раза с десятого у нее, наконец, получилось, и ее заготовка приняла точно такой же подсушенный вид, как та, отцовская. Сама же Петунья чувствовала легкую усталость, как после хорошей тренировки. – Ты молодец, – серьезно похвалил ее отец, и в ее сердце снова стало тепло и сладко. А он между тем перешел к следующему этапу. – Дальше мы делаем вот что… Фэанаро сложил вместе обе заготовки, совместив их отпечатками внутрь, и крепко связал проволокой. Потом взял пять медных слитков, расплавил их в тигле до жидкого состояния и влил в готовую форму. Длинными щипцами он взял бутерброд из глины и жидкого металла и погрузил в бочку с холодной водой. Вверх ударил столп пара. Фэанаро несколько раз вынимал и погружал заготовку в воду, до тех пор, пока она не остыла. Сняв проволоку, он аккуратно разъял две половинки формы, и на стол упала грубая, бугристая болванка, лишь отдаленно напоминающая топор. Но Фэанаро не торопился приступать к дальнейшей работе. Он уступил Петунье место у горна и велел повторить. Она повторила, в результате получив точно такую же заготовку. – Теперь давай превратим эту болванку в топор, – сказал отец и взял в руки молот. Схватив заготовку щипцами, он сунул ее в огонь, а когда она раскалилась до красна, положил ее на наковальню и принялся наносить удары. Молот, падая и поднимаясь, плющил и выравнивал металл, подгонял под нужную форму толстую часть, куда должна встать рукоять, и истончал будущее лезвие. Время от времени отец охлаждал заготовку в воде и снова нагревал, и так, пока не остался удовлетворен своей работой. – Правильное охлаждение закалит металл и сделает его крепким, – пояснил он. – Неправильное – ломким и хрупким. – А как понять, как правильно? – напряженно спросила Петунья. – Только на собственном опыте, – ответил он и передал ей молот и щипцы. Настал черед Петуньи бить по раскаленной заготовке. В этот раз отец не был молчаливым наблюдателем. Он подсказывал и направлял ее, показывал, как правильно держать молот, чтобы он падал вниз под собственным весом, почти без участия ее руки. Объяснял, как понять по цвету металла его температуру, и как вовремя среагировать и уберечь заготовку от участи расплавиться. Он также прочел небольшую лекцию о закалке металла через охлаждение. Новых знаний и навыков было так много, что в животе Петуньи прибавилось красной ци, а сама она почувствовала себя чуточку умнее и способнее. Наконец, медный топор был готов.