Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Перед Петуньей лежали два обуха. Хотя оба были отлиты по одной и той же заготовке, с одного взгляда можно было сказать, какой сделан мастером, а какой – ею. Отец взял тот, что выковала она, и подробно объяснил, где она ошиблась и как этого избежать в следующий раз. – Но это дело практики, – добавил он утешительно. – Даже у меня не все получалось с первого раза, особенно, когда я тоже был в начале пути. – От этих как будто бы дежурных слов стало легче переживать собственную криворукость, и Петунья благодарно кивнула. – Сегодня в кузне больше не работай. Отдохни или найди другое занятие. А когда возьмешься делать кирку, вспомни мои слова и старайся избежать ошибок. Тогда у тебя все получится. Он насадил обух своей работы на старое топорище и подвел Петунью к затейливому механизму, похожему на швейную машинку с ножным приводом. У него тоже было большое колесо с педалью, соединенное узким кожаным ремнем с меньшим валом, сверху, вместо швейной машинки, был прилажен большой каменный круг. – Это заточной станок, – Фэанаро показал, как им пользоваться, и Петунья наточила топор до бритвенной остроты. Оказалось, не сложнее, чем пользоваться машинкой. Знай только вращай колесо да води лезвием по точильному камню. На этом сегодняшняя работа была окончена. Петунья убрала топор в кольцо и спросила, не желает ли отец попробовать ее цветочного вина. Фэанаро отказываться не стал. Однако же, как только они подошли к домику, на ферму явился Айолос. Юный святой только бросил быстрый взгляд на эльфа и сразу же отвесил ему глубокий, почтительный поклон. Фэанаро оглядел его внимательно. – Значит, ты и есть святой воин, которого та маленькая богиня направила в помощь моей дочери, – медленно произнес он. Айолос церемонным тоном подтвердил это. Фэанаро кивнул. – Хорошо. Я подумаю над ответным подарком со своей стороны. Я помню, что она презирает оружие… Айолос снова поклонился: – От всего сердца благодарю вас, господин. Фэанаро отмахнулся от него, запечатлел на лбу Петуньи отеческий поцелуй и ушел, бросив на прощание, что выпьет с ней в другой раз. Петунья помахала ему на прощание, хотя его уже и след простыл, и почувствовала на себе внимательный взгляд. Она поежилась: – Ну что? Айолос оглядел ее пронзительным взглядом, обошел со всех сторон, и в заключение провозгласил: – Вчера что-то произошло! И это очистило твое тело. Все примеси, что оставались в нем после приема лекарства, теперь исчезли. – Он сел на крыльцо и велел: – Рассказывай. Сегодня явно был день, когда она признавалась в своих косяках, подумала Петунья, и поведала историю о том, как вчера в подземелье столкнулась сразу с несколькими юркими чудовищами и немного перестаралась. – Говоришь, вся твоя одежда сгорела? – переспросил Айолос и громко фыркнул, сдерживая смех. – Смейся-смейся, – не очень-то любезно прошипела Петунья. – Прошу прощения, – он прикрыл рот ладонью, заглушая смех, но это его только раззадоривало. Петунья вздохнула и со снисходительностью взрослого человека принялась ждать, когда его попустит. Наконец, Айолос прекратил смеяться и, пусть в глазах его еще плясала смешинка, голос, когда он взялся объяснять, звучал вполне серьезно и по-деловому: – В практике постижения Дао, которое в просторечии зовут путем самосовершенствования или просто культивацией, есть учение о сродстве практика с некоторыми стихиями. Основных стихий всего пять: огонь, вода, дерево, молния и металл. Есть также дополнительные – инь и ян, они же женское и мужское или тьма и свет, но мы их не будем рассматривать. Говоря по-простому, предрасположенность практика к какой-либо из стихий позволяет ему превращать свою ци в соответствующий элемент. Петунья уставилась на него с великим недоумением. В учебнике такого точно не было. Или это опять какой-то скрытый смысл? – В твоей книге этого нет, – пояснил юный святой, поняв ее мысли. – Один из старших святых одно время практиковался в секте. Знания, которые он получил в то время, он передал некоторым из учеников. В том числе и мне. – Подумав, он добавил: – Я назову тебе его имя. На всякий случай, вдруг тебя занесет в те края. Доко, Молодой Тигр из Люшань, имеет там определенную репутацию. – Какого созвездия он святой? – полюбопытствовала Петунья. – Весы. Справедливейший и мудрейший. Судья и Хранитель Закона. Единственный из золотых святых, кому Афина доверила хранить двенадцать священных оружий, на всякий случай. – Айолос сделал паузу, давая ей возможность проникнуться грандиозностью, а потом продолжил с прежней деловитостью: – Среди святых тоже порой встречаются те, кто имеет предрасположенность к Стихиям. Старший Доко, например, имеет сродство с Молнией. Поэтому любые его атаки несут заряд электричества. Что до тебя, судя по твоему описанию, ты явно имеешь сродство со стихией Огня. Поэтому в критический момент твой космо – или твоя ци – проявил его атрибут и выжег твоих противников. И твою одежду, – он фыркнул, но смех сдержал. Петунье даже не пришлось делать вид, что она не заметила. Все ее мысли оказались захвачены этой новой, восхитительной информацией. Обдумав ее, она пришла к выводу, что это очень, очень-очень похоже на правду. Только вот, ей что, придется раздеваться перед тем, как применить атаку? Или носить асбестовую одежду? – Достаточно научиться контролю, – просветил ее Айолос, но, не удержавшись, коварно добавил: – Но можешь и раздеваться. – Ну уж нет! – с таким возмущением заявила Петунья, что спровоцировала его на новый взрыв смеха. Наконец, когда смех прошел, Айолос предложил прямо сейчас приступить к тренировкам. Петунья была только за. Следуя его указаниям, она села поудобнее и вытянула перед собой руки. Айолос велел ей окутать кисти рук ци и удерживать в таком положении, не давая ей расползаться по всему телу. Это упражнение было не из простых – ци упорно стремилась окутать все тело Петуньи, постоянно стекая на локти и предплечья. Но Петунья справилась. Все благодаря сегодняшним попыткам извлечь из глины лишнюю воду. Ци осталась вокруг ее кистей, как зимние варежки, и от этого ощущения чего-то невидимого немного покалывало. – Хорошо, – Айолос сел напротив и поднял правую руку. Он прищелкнул пальцами, и его ладонь окутало яркое золотое сияние. – Теперь зажги его. Вспомни свой вчерашний опыт и зажги ци, но только ту, какая на твоих руках. Петунья кивнула и сосредоточилась на своем опыте. Она вспомнила ту панику, что захлестнула ее с головой, и свои попытки вообразить бескрайний черный космос, и результат их – одинокую звезду. Удерживая перед собой этот образ, она прищелкнула пальцами, подражая своему наставнику, и – взвизгнула от резкой неожиданной боли, когда ее руки вдруг окутались пламенем. Айолос моментально накрыл огонь своими ладонями, гася его. Пламя пропало, как и не было. Только на коже остались красные следы. – Прекрасно, успех с первой попытки, – похвала немного подсластила боль от ожога. – Даже у моего младшего братишки, а он настоящий гений, так не получилось. – У тебя есть брат? Лицо Айолоса озарила нежная улыбка. – Да, его зовут Айолия, ему было шесть, когда я умер. Надеюсь, он не будет слишком сильно винить меня за то, что я оставил его… – потом он встряхнулся и велел: – Переходим к следующему этапу. Теперь, когда мы убедились, что ты можешь зажечь свою ци, твоя задача сделать так, чтобы огонь не жег тебя. Помни, он – часть тебя. Петунья подула на обожженные руки. – А если у меня не получится? Ответ Айолоса был быстрым и безжалостным: – Не получится с первого раза, получится на второй. Или на третий. Или на десятый. Что путь культиватора, что путь святого – тернист и полон препятствий. Только преодолев их, можно расти над собой и подниматься к новым вершинам. И Петунья, как назло, сразу вспомнила, как Лили на каникулах отрабатывала движения волшебной палочкой с обычной указкой. Упорно повторяла движения, пока не получалось идеально. А потом из школы приходили письма, преисполненные горделивой радости, что ее опять ставили в пример всем однокурсникам, а профессор Флитвик прочил ей блестящую карьеру в области чар. Петунья сердито оттолкнула от себя эти мысли – она и сама прекрасно знает, что нужно делать! – и сосредоточилась. Вновь она окутала свои ладони ци, звонким щелчком зажгла огонь и, вскрикнув от боли, заколотила руками по траве, гася пламя. Это того стоит, говорила она себе, начиная третью попытку. Я все смогу, твердила, приступая к четвертой. Я обязательно сделаю это, билось у нее в голове, пока она снова и снова пыталась добиться результата. Айолос сидел рядом и молча наблюдал за бесплодными попытками своей великовозрастной ученицы. Но все же похвалил ее за упорство: ладони ее покраснели и покрылись волдырями ожогов, но она продолжала пытаться. Мысли его вернулись к тому моменту, когда Афина попросила его отправиться сюда и потренировать эту леди Мириэль. Он согласился-то исключительно из любви к своей богине. Никакого толка в том, чтобы пытаться учить взрослую девицу, он не видел. Но теперь он, кажется, начинал понимать, почему Афина направила его сюда. В этой Мириэль был потенциал, были упорство и болезненное стремление стать лучшей. Айолос улыбнулся, подметив, что она перестала отвлекаться на боль, и заключил сам с собой пари: однажды, когда она попадет в Святилище (в чем он не сомневался), Мириэль обязательно получит материю. Вот только какую… …радостный вопль прервал его размышления. Айолос встрепенулся. Мириэль восторженно вопила, размахивая ладонями, объятыми пламенем. У нее получилось. Спустя десятки попыток ее собственное пламя больше ее не обжигало. Айолос не стал жалеть похвалы, а напоследок добавил: – Святой отец, господин Шион, однажды сказал такие слова: у успеха есть три составляющие – видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий. Следуй этим правилам, и рано или поздно ты своего добьешься. – она серьезно кивнула. Кажется, эти слова упали на благодатную почву. Потом он добавил: – А теперь оберни руки бумагой или тканью и сделай так, чтобы огонь горел, но не жег ни тебя, ни то, что ты используешь. – Он демонстративно оценил высоту солнца в небе и сказал: – Солнце еще высоко. У нас полно времени для тренировок, Мириэль. С заходом солнца у нее, наконец, получилось. Петунья смотрела на оранжевый огонек, что горел прямо у нее на ладони, но кусок тряпки, которой она обмотала руку, даже не начал тлеть. – Достаточно, – сказал Айолос. Она погасила огонь, а он взял ее руку и внимательно осмотрел ожоги. В некоторых местах кожа пошла пузырями и лопнула, обнажив розовую плоть под ней. – Завтра можешь сделать только пробежку. Айолос помог ей обработать руки соком ремментонда и наложить повязки, отчего руки Петуньи стали как у мумии. Потом он еще раз напомнил ей про то, что завтра она может делать только пробежку, пожелал спокойной ночи и ушел. А с неба на голову Петуньи спикировал бумажный журавлик.