Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

К утру ожоги зажили. Даже следов не осталось, а кожа вновь стала белоснежной и гладкой. Петунья погладила руки, наслаждаясь их бархатистой мягкостью, и попробовала повторить вчерашнее упражнение. Она все равно вздрогнула, когда яркое пламя окутало руки. Потом стало понемногу припекать, но она призвала на помощь волю и вчерашний опыт, и все неприятные ощущения исчезли. Осталось только почти незаметное чувство легкого покалывания. Она глядела на свои кисти, объятые огнем, и словно не могла найти слов, чтобы описать свои чувства. Это было… круто! Куда там Венделине Странной с ее сомнительным хобби! Петунья еще немного поиграла, попробовала перекидывать комок пламени из одной руки в другую, как снежок. Ожидаемо не получилось, но она не стала расстраиваться и погасила огонь. Вчерашний журавлик лежал на столе, где она его и оставила. Это было письмо от Элроса. Петунье не приходилось раньше видеть его почерк, но кто еще мог бы начать письмо к ней со слов «Этот недостойный племянник кланяется и шлет приветы дражайшей тетушке»? Не считая славословий, больше в письме не было ничего особенного. Элрос сообщал, что прекрасно доехал на поезде-призраке до места своей службы, и что искренне рад, что тетушке удалось отправить ему письмо. Еще он добавил, что подумает над тем, как бы прикрутить к этим птичкам возможность переносить предметы, потому что есть у него пара вещиц, которые он хотел бы ей передать. Петунья прочла письмо, сложила его и убрала в шкаф, мимолетно подумав, что пора бы завести шкатулку для корреспонденции. В романах у каждой приличной барышни такая была. И серебряный кинжал, чтобы вскрывать конверты, да. А что? Разве она не королевская дочь? Королевская дочь или нет, а огород сам себя не польет. Петунья, не забывая напевать песенку про садик, тщательно полила сперва обычные грядки, потом аптекарскую под окном, а затем и высаженные на днях волшебные травы, присланные Сьюзан. Травы те уже поднялись и выглядели почти созревшими. Со дня на день Петунья сможет собрать с них первый урожай. И как их после этого хранить, задумалась она, не забывая по инерции напевать песенку. Высушить? Или сразу извлечь лекарственную сущность и разлить по бутылочкам? Или сделать специально для них сундук, чтобы сохранить первозданную свежесть? Главное, не забывать заменять его периодически. Вздыхая над тем, когда же она, наконец, сможет сделать нормальный сундук, Петунья осмотрела свой фруктовый сад, подергала траву, что осмелилась вырасти слишком близко к драгоценным саженцам, и осталась довольна. Напоследок она позаботилась о животных, и на этом ее домашние хлопоты закончились. Петунья переоделась в спортивные штаны и футболку и отправилась на пробежку. Она была намерена неукоснительно следовать наказу своего тренера и не делать никаких других упражнений. При этом она не чувствовала себя хоть сколько-то усталой или слабой, но у Айолоса, наверное, были свои резоны. После пробежки она собрала урожай, привычно разделив его на две половины – для мистера и для Лии. Она все продолжала посылать бармену его долю, взамен получая звонкие монетки. И, так как на ферме ей особенно негде было тратить деньги, у нее уже скопилась приличная сумма. С такими деньгами по меркам волшебного мира Петунья могла считаться вполне состоятельной молодой леди. А к концу года она точно накопит сумму, достаточную, чтобы заплатить вступительный взнос в гильдию. И еще на открытие своего дела останется. Про гильдии она слышала от Лили. К СОВам сестра всерьез озаботилась своим будущим. Выбранные на третьем курсе факультативы позволяли ей заняться весьма широким спектром занятий, но больше всего Лили тяготела к зельеварению и чарам. Однако же, если маг хотел зарабатывать на жизнь зельями, он должен был непременно вступить в гильдию зельеваров и ежегодно платить взносы. С чарами – то же самое. Плюс, не стоит забывать о повышениях квалификации, которые требовали ученичества у признанных мастеров. К счастью для Лили, и профессор Слизнорт, и профессор Флитвик были бы весьма рады взять ее в ученицы. Проблемой был вступительный взнос. Для магглорожденных или волшебников из не очень состоятельных семей он был, мягко говоря, неподъемным. Лили жаловалась, что право вступить в гильдию и пользоваться ее преимуществами стоило тысячу галлеонов. И еще сотню ежегодно полагалось выплачивать в качестве членских взносов. Стоило ли говорить, что ни у самой Лили, ни у всего семейства Эвансов такой суммы просто не было? А вот у Петуньи – была. У нее проскочила мысль, что она могла бы одолжить сестре требуемую сумму и даже не просить процентов, но вскоре пропала, погребенная последовавшими событиями. Напевая песенку, Петунья включила телевизор, чтобы проверить погоду и удачу. Прогноз погоды обещал на завтра очередной солнечный день, а гадалка загадочно сообщила, что сегодня духи абсолютно нейтральны, и все, что случится с Петуньей, случится благодаря ее собственному выбору. – Ну-ну, – проронила она и выключила телевизор. Лия приветствовала ее из-за стойки. Она священнодействовала над большим глиняным чайником, добавляя туда какие-то сушеные травы и кусочки фруктов в одном ей известном порядке. За стойкой, с любопытством наблюдая за ее действиями, сидел Айолос и хрустел огурцом. Он обернулся и поприветствовал Петунью со своей привычной солнечной улыбкой. На его вопрос как дела, Петунья с гордостью продемонстрировала сперва полностью здоровые руки, а потом, не утерпев, хвастливо зажгла вокруг них огонек. – Что планируешь на сегодня? – спросил он, пробуя ароматный чай, которым Лия угостила их, прежде чем унести свежие овощи в подвал. – Пойду в шахту, – Петунья тоже пригубила чай. В аромате она смогла опознать мяту и чабрец и еще несколько других трав, но не все. Потом ей подумалось, что у нее скопилось некоторое количестве эстрагона, которым она вполне может поделиться. – Я сейчас меняю инструменты. И мне нужна глина, чтобы сделать формы для отливки. – Будь осторожна и особо не усердствуй, – предупредил ее Айолос и больше никаких комментариев по этому поводу не делал. Зато Лия добавила. Она как раз поднялась из подвала и услышала их разговор. – Я слышала, в шахтах попадаются грибы и овощи, – сказала она. – Можешь принести мне несколько на пробу? Овощ, подумала Петунья, – это, наверное, пещерная морковка. Ничего другого она в пещерах не находила. Что же до грибов… Она честно призналась, что пока что никаких грибов в шахте не встречала. Но, если увидит, обязательно принесет. На том и договорились. Петунья допила вкуснейший чай и откланялась. Знакомым маршрутом она прошла через весь город к северной лестнице. Встречные прохожие здоровались с ней и были по-прежнему супер-вежливы, но хотя бы уже не пытались поклониться ей в ноги, как это было раньше. В горах Петунья на всякий случай заглянула в егерский домик. Но после ее последнего визита там ничего не поменялось. И зеркальная гладь Келед-Зарама по-прежнему отражала только корону Дурина в своей глубине. Петунья немного полюбовалась этой мистической картиной, но потом вспомнила о сотнях и тысячах каменных гномах на дне, отчего ей враз стало дурно, и поспешила уйти. Спускаясь на лифте на десятый уровень, она сжимала в руке факел и настраивалась на то, чтобы сегодня дойти до двадцатого этажа и посмотреть, что же ждет ее на двадцать первом. Отец высказался об этом так туманно, что только возбудил ее любопытство! Перед спуском она зажгла факел. Звонко прищелкнула пальцами, высекая искру ци. Пламя на конце пропитанной живицей палки вспыхнуло яркое и ровное, как язык свечи. Подняв факел над головой, Петунья стала спускаться. Темнота ее больше не пугала. Как не пугали и налетающие из темноты мухи и летучие мыши. Она ловко сбивала их факелом, и летающие твари сами падали к ее ногам обугленными тушками. Возможно, гадалка ошиблась, когда сообщала, что сегодняшний день был в руках Петуньи. Потому что ей чрезвычайно, просто-таки неприлично везло. Лестницы на нижние уровни открывались одна за другой, она же только знай махала себе киркой либо тяпкой, а медь и камни, пещерные морковки и глина сыпались ей под ноги. На пятнадцатом уровне она устроила небольшой привал. Часы показали, что времени достаточно, она сделала пару глотков воды и сунула в рот постную пилюлю. Утолив голод, Петунья помедитировала, с помощью циркуляции ци очистив тело от всяких намеков на усталость и слабость, после чего продолжила спуск. Еще пять этажей вглубь, и она узнает, для чего ей понадобятся новые инструменты.