Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Лестницы, ведущие вниз, открывались буквально одна за другой. Если раньше Петунье приходилось разбивать все доступные рудные жилы, то теперь она делала пару ударов киркой и слышала привычный скрежет. Мало-помалу стало закрадываться подозрение, что не все так просто. Гадалка из телевизора не могла ошибиться, ведь раньше ее предсказания всегда были точны. Значит, дело в чем-то другом. Есть иная причина того, почему за один заход Петунье удалось разом преодолеть целых десять этажей шахты. «В стадии Концентрации Ци после финальной, девятой ступени, есть четыре дополнительных», как наяву она услышала звонкий голос Айолоса. «Достижение десятой усилит тело практика и позволит ему украсть удачу Небес…» Петунья уставилась на свой живот. Благодаря работе на ферме и тренировкам, живот был плоский и подтянутый, но сейчас она не любовалась своей изумительной формой, а пыталась сообразить, в какой момент стала такой сильной, что могла без устали махать киркой или задерживать дыхание на десять минут, не испытывая никаких неудобств. По всему выходило, что в понедельник, из-за той огненной вспышки, которая сожгла ее одежду, а заодно и все оставшиеся в теле примеси. Осененная догадкой, Петунья перевела взгляд на темнеющий впереди спуск на девятнадцатый уровень. Вот оно что. Гадалка не ошиблась. Просто сама Петунья теперь буквально притягивала удачу! Последнее колебание, которое еще в ней оставалось, исчезло. Ну и пусть в кольце скопилось столько ресурсов, что ей придется трудиться, не разгибая спину, несколько дней кряду, чтобы все их переработать. А пещерных морковок набралось на большой котел рагу. Все, о чем Петунья сейчас думала, так это о том, что же она найдет в сундуке на двадцатом этаже, при ее-то сверхъестественной удаче?! Жадность оказалась сильнее осторожности. Петунья начала быстро спускаться по лестнице, охваченная предвкушением невероятной находки, и не сразу заметила слабое зеленое сияние внизу. В нос пахнуло влагой, плесенью и чем-то сладко-тошнотворным. Петунья задохнулась от вони и торопливо зажала нос пальцами. В глаза бросилась зеленая слизь, густо покрывающая пол и стены девятнадцатого уровня. По углам росли кусты больших светящихся поганок, они легонько колыхались, и от этого из-под их разлапистых шляпок летели фиолетовые искорки спор. Петунья достала из кольца полотенце, порвала его на части и повязала на манер медицинской маски. – Ну и гадость, – пробормотала она, внимательно осматривая все доступное пространство. Нигде не было видно ни камней, ни рудных жил, ни даже самого завалящегося ящика. Что делать? Как открыть спуск? Неужели придется развернуться и уйти несолоно хлебавши, хотя она спустилась уже так глубоко? Размышления ее прервал знакомый влажный звук – плюх-плюх! – и в поле зрения Петуньи показался слайм. В последнее время ей приходилось воевать только с мухами и летучими мышами, так что она даже немного обрадовалась зверушке. Слайм, увидев ее, тоже обрадовался и возбужденно запрыгал навстречу. Петунья спустилась вниз и, оставаясь на последней ступеньке, не тронутой слизью, метко ударила слайма ногой. От ее пинка он разлетелся в клочья, оставив после себя комок слизи. И в тот же момент, когда слайм простился с жизнью, в воздухе раздался странный звук. Будто гигантское зубчатое колесо внезапно сдвинулось с места, прокрутившись на одно деление. Петунья потыкала запасным факелом слизь на полу. Факел не спешил растворяться, и она отважилась спуститься. Ступая осторожно, чтобы не потерять равновесие, она пошла вперед, надеясь, что встреча с еще одним слаймом развеет ее затруднения насчет происходящего. Новый монстрик кинулся ей наперерез, и в тот момент, когда Петунья расправилась с ним, снова раздался тот же сухой щелчок. – Как будто обратный отсчет… – но развить эту мысль она не успела, потому что со всех сторон к ней ринулась целая туча слаймов, привлеченных смертью сородича. Петунья отвлеклась на них, но всякий раз, когда один слайм умирал, вновь раздавался тот же звук. Последние щелчки следовали практически один за другим, похожие на завод неведомого механизма, и Петунье вдруг пришла в голову безумная идея. Что, если спуск откроется, когда она уничтожит всех чудовищ на этаже? Прямо как в видеоиграх, которые мальчишки обсуждали на перемене. Только у нее лучше, потому что взаправду. Другой гипотезы все равно не было, и Петунья отправилась исследовать уровень. Всюду была одна и та же картина – извилистые коридоры, затянутые слизью, и россыпи поганок. Один такой куст Петунья осторожно ткнула палкой, и грибы неожиданно взорвались, выпустив наружу тучу фиолетовых спор. Несмотря на импровизированную маску, некоторые частицы попали в нос и рот, и Петунья на долгих пятнадцать минут расчихалась. В конце концов, приступ прошел, а прилипшие к одежде споры она сожгла духовным пламенем. Кое-где прятались небольшие тупички. Из некоторых на отважную исследовательницу выскакивали слаймы, а в других лежали прозрачные друзы кварца. Вскоре она обошла весь этаж. Нигде больше не осталось ни единого чудовища. А спуск вниз все равно не появился. Петунья уже решила было, что ошиблась, но тут она заметила посреди последнего зала небольшой участок мягкой земли, свободный от слизи. В таких местах можно было накопать глины и моркови. Петунья достала тяпку. Только она примерилась, чтобы выкопать часть почвы и проверить, не прячется ли там чего-нибудь хорошего, как земля под ногами пошевелилась, и не успела она отреагировать, как оказалась сбита с ног чем-то длинным и зубастым, вырвавшимся из-под земли. – Прочь! Брысь! – закричала Петунья. От неожиданности она растерялась и, позабыв про свои новые способности, просто начала бить тварь тяпкой. К счастью, сила ее никуда не делась, и тварь издохла после нескольких ударов, оставив после себя кусок янтаря. Петунья выдохнула и, не подумав, оперлась ладонью о пол. И тут же вскрикнула и вскочила на ноги. Кожу защипало, а на штанах начали расползаться дыры в тех местах, где ткань соприкоснулась со слизью. Неожиданный шорох и знакомый звук привлек ее внимание и отвлек от дум, как спасать штаны. Заросли поганок в дальнем углу зашевелились, грибы расступились, и наружу показался еще один слайм. По сравнению с остальными, его цвет был не таким ярко-зеленым, а более тусклым, и на конце хвостика, растущего из макушке, колыхался маленький отросток в виде сияющей звездочки. При виде Петуньи слайм запищал, потом сжался, прыгнул вперед и, с силой баскетбольного мяча, врезался в нее. Петунья вновь полетела в слизь, вымазавшись в ней уже целиком. Не успела она подняться, как заметила, что слайм вновь собирается прыгнуть на нее, и в последний момент успела откатиться в сторону. Духовное пламя зажглось вокруг ее ладоней, и слизь под ними зашипела, испаряясь. В момент, когда монстр вновь подлетел к ней, Петунья махнула рукой, словно давала пощечину, но промахнулась, задев слизня лишь по краешку. Но и от этого монстр издал негодующий крик. Он обрушился на Петунью словно бы со всех сторон одновременно. Под градом ударов она покачнулась, вновь теряя равновесие, и упала на одно колено, зашипев сквозь зубы от боли. Этот монстр отличался от своих собратьев не только цветом. Его сила, ловкость, скорость – все превосходило обычных зеленых слаймов. И он даже впал в ярость, когда пламя Петуньи задело его, а не испугался или ослаб. Настоящий берсеркер от мира слизней! Петунья мрачно сжала зубы. Каждая победа требует жертвы. Если она не может угнаться за своим противником, надо лишить его возможности передвигаться. И в следующий раз, когда слайм вновь прыгнул на нее, она не стала уворачиваться, а позволила ему врезаться себе в живот и крепко обхватила его обеими руками. Духовное пламя растеклось с ее ладоней на локти, охватывая слизневое тельце, и слайм завизжал. Он задергался, пытаясь вырваться, но Петунья сцепила зубы и продолжала держать его, не обращая внимания на то, что вся вывалялась в слизи, и ее тело зудит, как от ударов крапивой. Наконец, слайм сгорел, издав последний писк, и оставил ей горсть бесцветной слизи, пару водорослей и какую-то полую палку с отверстиями. Посреди пустого подземелья раздался еще один щелчок, и тогда пол задрожал, заскрежетал, как несмазанный механизм, и недалеко от Петуньи открылся спуск. – Я была права, – прошептала она, поднялась и споро, не делая попыток подняться на ноги, на четвереньках переползла на лестницу. Такую холодную, такую каменную и такую чистую. На двадцатом этаже горели факелы на стенах, в небольшом бассейне плескалась темная вода, и стоял сундук с наградой. Петунья сразу же устремилась к воде. Она быстро содрала с себя остатки одежды и духовным огнем убрала остатки слизи с кожи. Вода в бассейне была ужасно холодная, Петунья как могла помылась и переоделась. Приведя себя в порядок, она обратила свое внимание на сундук. – После такого, – сказала она, обращаясь неизвестно к кому, – мне точно должно невероятно повезти! – и подняла крышку. В сундуке лежала диадема. Она изображала ворона, сидящего на ветке. Голова его была повернута в сторону, в глазнице сидел маленький черный бриллиант. Распахнутые в стороны большие крылья украшало множество маленьких сияющих бриллиантов, а тело птицы изображал крупный, невероятной чистоты сапфир. По ободку вилась тонкая гравировка. Петунья поднесла находку к факелу и прочла: – Ума палата дороже злата, – и недоверчиво засмеялась. Да ладно, быть того не может. Но ее руки уже затряслись от осознания, какое невероятное сокровище она держит, а рот некрасиво распахнулся в изумлении. Не просто сокровище! Реликвия, чей статус сравним с легендарным Граалем, не меньше! – Я нашла… утерянную диадему Ровены Рэйвенкло?!