Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

«Диюем», догадалась Петунья, незнакомец звал ад. И тут же возразила. Ее уютный мир никакой не ад. Однако на ее слова он только благодарно улыбнулся. Следы перенесенных страданий на изможденном лице разгладились, и незнакомец на мгновение стал выглядеть так, как, наверное, выглядел в лучшие свои дни. – Молодая госпожа, этот грешник не нуждается в утешении. Прошу, проводите меня на судилище и забудьте об этом несчастном, – он поклонился так низко, как не кланялся никто в городе. – Боюсь, Циньгуан-ван не будет долго ждать, когда этот грешник предстанет перед ним. Не нужно вам навлекать на себя его гнев. Петунья даже ногой притопнула с досады. Что за упертый человек! Неужели не видит, что здесь не ад? – Нет здесь никакого Циньгуан-вана или как его там! – вскричала она. Затем схватила его за плечи и заставила выпрямиться. Он от неожиданности повиновался, выпрямился во весь рост и растерянно посмотрел на нее сверху вниз. – Это никакой не Диюй! Если вы так называете ад, где души грешников мучаются за свои прегрешения, то вы попали не туда! Кажется, ей удалось докричаться до него. Он огляделся, внимательно рассматривая обстановку кабинета. Задержал взгляд на картине в окне – невесомая белоснежная арка как будто парила над узким мостиком, ведущим на ту сторону, и два суровых воина охраняли вход с двух сторон. Уголок его рта дернулся, один раз, второй. У него вырвался короткий смешок, а потом он запрокинул голову и громко, истерически расхохотался. Смех сотрясал его несколько минут кряду, но, наконец, успокоившись, он стряхнул с глаз выступившие слезы и саркастично пробормотал: – Мадам Юй посмеялась бы надо мной. Этого чернокнижника даже демоны не забирают… – Не знаю, кто такая мадам Юй, – громко сказала Петунья, привлекая его внимание, – и каким-таким демонам она хотела вас сплавить, но раз вы попали сюда, значит, так и должно быть. Он криво ухмыльнулся. – Вы очень любезны, молодая госпожа. Но только где я? Это не Поднебесная… ведь там я мертв… Он замолчал и с недоуменным интересом прислушался к себе. Охлопал себя ладонями по бокам и животу, задрал рукава, разглядывая ровную чистую кожу. В кабинете был книжный шкаф со стеклянными дверцами. Они, худо-бедно, но отражали, поэтому незнакомец без стеснения оголился по пояс и принялся разглядывать свое отражение, поворачиваясь то одним боком, то другим. Петунья тоже посмотрела. Чего она там не видела. А незнакомец был хорош. Худ, конечно, до неприличия, но это поправимо. Сухощавый и мускулистый, с кожей белой и нежной, не знающей загара. Спину пересекали несколько шрамов, искрящихся фиолетовым огнем, а на левой груди багровел рубец от клейма. «Данная система отмечает, что этот человек обучен владению холодным оружием и верховой езде», подала голос система. Петунья сперва испугалась, но, к счастью, слова системы слышала только она одна. «Система также регистрирует недостаток внутренней энергии, но постановка точного диагноза не входит в пакет пробного периода». Петунья уже собралась ответить что-нибудь вроде «и чего ты лезешь со своим мнением», как незнакомец оторвался от своего отражения. – Невероятно! Не знаю, кто был столь благосклонен, чтобы собрать мое бедное тело воедино, но я очень ему благодарен! Что это за мир, молодая госпожа? Но тут он сообразил, что стоит полураздетым перед дамой, витиевато извинился и поспешил скорее одеться. Петунья предложила ему спуститься. – Это маленький мир для заблудших душ, – говорила она, пока они спускались по лестнице, – которые не знают куда им идти, или давно сбились с пути, или не могут перейти в иной мир из-за совершенных при жизни грехов. Все они приходят сюда, в этот город, который мы называем Раздолом, и живут здесь до тех пор, пока не почувствуют себя способными двигаться дальше. А прямо сейчас мы находимся в таверне «Последняя из Хорадримов». Здешняя хозяйка делает яблочное вино, которое вам так понравилось. Он похлопал себя по впалому животу и объявил, что голоден, но, к сожалению, прямо сейчас не имеет при себе ни цяня. – Но я отработаю, – и он громко хлопнул себя по груди. Петунья заставила его сесть за стойку. – Лия, покормишь этого господина? Кстати, мы с вами не познакомились. Я Мириэль, дочь Фэанаро. Наша добрая хозяйка – Лия, дочь Декарда Каина. А вы? Незнакомец выполнил чрезвычайно церемонный, хоть и не глубокий поклон и произнес знакомым стилем: – Этот зовется Вэй Ин, официальное имя Усянь. Этот – всего лишь сбившийся с пути праведного чернокнижник. Пусть молодая госпожа простит его грубость. Петунья прищурилась. – Вы, случаем, не из Пэнлай, господин Вэй? Вэй Усянь криво усмехнулся. – Скажете тоже, молодая госпожа Мириэль. Пэнлай – обитель богов и небожителей. Кто-то вроде меня даже помыслить не может, чтобы ступить на его землю. Точно. Петунья припомнила, что и отец, и Элрос называли Пэнлай одним из верхних миров. Видимо, эта дурацкая манера говорить о себе в третьем лице распространена больше, чем она думала. Лия поставила перед гостем большую тарелку с аппетитно пахнущим рагу. Вэй Усянь втянул в себя аромат еды, и на его лице появилось выражение блаженства. Он зачерпнул рагу ложкой, отправил его в рот и задумчиво прожевал, после чего спросил, не найдется ли у доброй хозяйки специй. А лучше перца. Лия хмыкнула, но поставила перед ним несколько баночек, а рядом положила связку красного перца. Вэй Усянь проинспектировал все баночки, а потом щедро сдобрил свое рагу да так, что оно стало ярко-красного цвета. И вот это адское варево он принялся уплетать так, будто ничего вкуснее не едал. – Кажется, мне нужно прикупить специй у дядюшки Бальбо, – задумчиво пробормотала Лия и стала выбираться из-за стойки. – Попроси его подождать меня, ладно? – крикнула ей вслед Петунья. – Я корову купить хотела! – А можно мне еще того чудесного яблочного вина? – вежливо спросил Вэй Усянь. Его губы стали ярко-красными от специй, но он, кажется, не испытывал никакого дискомфорта? Петунья нырнула за стойку, нашла по запаху бочонок и наполнила два стакана: себе и гостю. И снова, стоило Вэй Усяню сделать глоток, как в его волосах проскочила молния. В этот раз он заметил ее и, изловчившись, успел поймать до того, как она растаяла. Он поразглядывал молнию, а потом решительно отодвинул от себя бокал: – Этот чернокнижник не думает, что стоит тратить на него такое драгоценное вино. Петунья придвинула бокал обратно и велела: – Пейте. Вэй Усянь повиновался, и в его волосах засверкали молнии, словно гроза разразилась прямо у него на макушке. Петунья отметила, что их не меньше, чем у Лии. Интересно, неужели он тоже полудемон? Приставать с расспросами она не стала, а там и Лия вернулась. Она сгрузила на стойку несколько маленьких ароматных мешочков. Заметив, как заблестели глаза гостя, она засмеялась: – Да-да, я купила самые острые из приправ господина Тука. И заказала еще несколько, особенно зверских. В следующий раз приготовлю тебе что-нибудь особенное. – Мне неловко есть бесплатно. Может, я могу как-то отработать? – А что ты умеешь? Умел Вэй Усянь, как выяснилось, всякое. Умел удить рыбу и охотиться на фазанов, поднимать и упокаивать лютых мертвецов, рисовать амулеты, решать математические задачи, играть на флейте, петь и читать стихи, умел даже дайкон выращивать, но, как без капли смущения признался тут же, его фермерские навыки оставляли желать лучшего. – Так ты некромант, – Лия прищелкнула пальцами. – У нас в Санктуарии целый орден таких. Суровые ребята, стоят на страже баланса между жизнью и смертью. Демонов рвут просто как грелку. А как ты призываешь мертвых? – С помощью музыки, – машинально ответил Вэй Усянь, а потом обалдело переспросил: – Целый орден? Стоят на страже? И никто не считает их изгоями? – похоже, это шокировало его до глубины души. Лия налила ему еще один бокал сидра и принялась просвещать относительно Ордена жрецов Ратмы. Как бы Петунье ни было интересно послушать, у нее и другие дела были. Она встала из-за стойки – эти двое не обратили на нее внимание, – и вышла на улицу. Очередь покупателей уже иссякла, и господин Тук понемногу собирался в обратный путь. – Дядюшка, – сказала Петунья после всех положенных приветствий, – а вы можете продать мне корову? – Вам на мясо или на молоко? – уточнил хоббит, и Петунья заверила его, что исключительно на молоко. А сама призадумалась, а когда она вообще в последний раз ела мясо? Выходило, что еще в Лондоне. – Ну, тогда найду вам самую красивую телочку и приведу ее в воскресенье. Но она будет совсем малышка. Вам самой придется вырастить ее. Сможете? – Смогу, конечно. Особенно, если инструкцию дадите, – ответила Петунья. – И парочку несушек, пожалуйста. А то у меня только одна. Она внесла задаток за корову и куриц, а потом сделала другие необходимые покупки, не забыв, конечно же, про новое зеркальце. Проводив дядюшку, она ненадолго зашла в кольцо-хранилище, чтобы перебрать свои покупки, и среди хранящихся там вещей нашла одну штуковину – длинную полую трубку. Это явно был побег какого-то растения, на что указывали ярко выраженные коленца, делящие трубку на почти одинаковые секции. Один конец был запечатан и по всей длине были просверлены несколько отверстий. Петунья покрутила штуку в руках и решила, что покажет ее Вэй Усяню. Вдруг, пригодится? Она вынырнула из кольца и обнаружила рядом Айолоса. – Поздравляю, Мириэль, – сказал он вместо приветствия. – Как тебе на одиннадцатой ступени? Хочешь продолжать или будешь переходить к Возведению Основания? – Продолжать, конечно! – быстро ответила она и спохватилась: – Так это и правда одиннадцатая ступень? Та, которая переплавляет море ци и открывает новые горизонты? – Ей вспомнился вид прекрасной одинокой звезды в бескрайней черноте космоса, и на мгновение у нее перехватило дыхание от грандиозности этой картины. Да уж, всем горизонтам горизонты! Юный святой кивнул и уточнил, какие у Петуньи планы на завтра. Он явно придумал какую-то новую тренировку. – Первая половина дня вся твоя. После обеда я собираюсь кое-кого навестить, – на этом и договорились. Петунья вернулась в таверну и выяснила, что пока ходила за покупками, Лия и Вэй Усянь обо всем договорились. Теперь в таверне был свой музыкант, он же сказитель, он же певец. Лия со смешком сказала, что дайкон тут выращивать не нужно, взамен же она просит воздержаться от поднятия мертвецов. Вэй Усянь непритворно вздохнул: – Инструмента у меня все равно нет. На что Петунья показала ему свою находку, и глаза Вэй Усяня вспыхнули. Он бережно принял у нее флейту, покрутил, рассматривая ее со всех сторон, обтер ладонями, а потом приставил одним концом к губам и подул. Из флейты вырвалась звонкая чистая трель, подобная птичьему щебету, и все внимание в таверне сразу сосредоточилось на нем. Он же, как будто не замечая, снова подул, всякий раз получая разные звуки, потом вдохнул и – заиграл. Длинные пальцы порхали по отверстиям, флейта чуть покачивалась в руках, а незнакомая веселая песня, вырвавшись на волю, заполнила собой все помещение. Прекратились разговоры, ложки и вилки остались лежать на столах, прямо сейчас для всех существовали только флейтист и музыка, которую он играл. Кто-то начал непроизвольно притоптывать факт, кто-то ударял пальцем по столу, и, кажется, еще немного, и люди пустятся в пляс. Песня закончилась. Вэй Усянь отнял флейту от губ и коротко поклонился, и затем таверну наполнили громкие аплодисменты и выкрики «еще!». – Считай, обед ты отработал, – усмехнулась Лия. А Петунья нащупала в кольце свою маленькую флейту и подумала, согласится ли Вэй Усянь учить ее?