Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Среди корней гор паучиха свила гнездо. Она оплела стены, пол и потолок сотнями слоев паутины, превратив пустое и холодное место в уютное гнездо. Сама же устроилась на главной паутине, похожая на средних размеров холм, и задремала. Мало-помалу ее живот раздувался все больше и больше, и внутри него все отчетливее пульсировали несколько дополнительных сердец. Петунья, которой не оставалось ничего больше, кроме как наблюдать, быстро догадалась, что это значит, и потому сама с собой заключила пари, сколько же яиц будет отложено. Она не угадала. Яиц – крохотных, по сравнению с большим телом паучихи, – было множество. Они упали сверкающей кучей жемчуга на дно гнезда, и паучиха уснула, в ожидании момента, когда ее дети родятся на свет. В день Валанья она съела пятерых собственных детей — и всё равно не насытилась. Яйца недолго оставались крохотными. Будучи поначалу размерами с мячик для пинг-понга, они быстро росли, став величиной с апельсин. Потом – с баскетбольный мяч, а затем – с собаку. Некоторые яйца созревали быстрее, они понемногу задавили своей массой остальные. Когда пришла пора паучкам вылупляться, осталось только пять яиц. Еще до рождения сильные и крупные, они быстро пробили скорлупу и жадно накинулись на непроклюнувшиеся яйца. Кому-то не хватило, и он затеял драку за еду. Когда пролилась первая кровь, паучиха, дремлющая в своей паутине, открыла глаза и спрыгнула вниз, накрыв потомство своим огромным телом. Петунья привычно закрыла глаза и вновь переместилась. Над головой ее нависло темное, грозное небо. Огромные алые молнии били без остановки, и в воздухе стоял запах железа и озона, но дождя не было. Петунья оказалась в самой гуще отчаянного боя, и под ее ногами вперемешку лежали тела людей и демонов. Вокруг царил хаос. Вот огромный полуголый мужчина, одним своим видом воплощающий понятие «варвар», схватился в бою с широким краснокожим демоном. Они сшиблись, одинаково большие и могучие, не обращая внимания ни на что вокруг, а несколько мелких бесов напали со спины, и человек пал. Но не успели победители возликовать, как из трупов под их ногами поднялись вооруженные скелеты. Неуязвимые перед холодным оружием, они положили всех бесов и их огромного сотоварища и набросились на следующую цель. Следом за скелетами неспешно шел волшебник в темной рясе с магическим жезлом в руках. Над головами с грохотом промчалась молния, и Петунья неосознанно пригнулась. Бросив быстрый взгляд наверх, она оторопела, увидев, как на поле боя опускается огромное грозовое облако, и бушующие внутри него молнии выстреливают в разные стороны, безошибочно поражая только демонов. Облако легко на землю, словно внезапно посреди поля выросла гора, а потом взорвалось. Крики раненных и умирающих потонули во взрыве, Петунья зажала уши, боясь, что ее барабанные перепонки не выдержат, а когда отважилась взглянуть, увидела, как армия людей с боевым кличем вгрызается в созданную брешь в рядах врагов. Над полем боя, с легкостью перекрыв шум битвы, разнесся приказ сосредоточить атаку на каком-то обелиске. Петунья огляделась и сразу видела того, кто уже однажды спас ее. На нем были сверкающие доспехи, а голову покрывал глубоко накинутый капюшон, но она сразу узнала яркое сияние, что вырывалось из-под его доспехов. Человек-звезда разил командиров демонов белыми молниями и умело командовал своими войсками. В тот день армия людей одержала победу. Когда горячка боя стихла, люди разделились на команды. Одни занялись сбором вещей с трупов, другие – похоронами павших. Третьи, по виду священнослужители, приступили к лечению раненных. Войско, хоть и было разнородным, оказалось весьма хорошо организованным. Все его части функционировали как четко отлаженный механизм, и каждый человек знал свое место и свои задачи. И не только человек. Взгляд Петуньи привлекла высокая красавица, чью голову украшали кокетливо загнутые бараньи рога. Она получила у целителей бутылку с лекарством и направилась к разбитым в стороне шатрам. Петунья, мучимая любопытством, последовала за ней. Демоница нырнула в шатер и принялась уговаривать кого-то дать о себе позаботиться. Петунья смело зашла внутрь, уверенная, что ее все равно никто не видит. Человек-звезда сидел за письменным столом и читал донесения, под локтем правой руки его, что заканчивалась культей, лежала вся исчерканная красным карта. Капюшон он скинул, и сквозь окутывающее его пламя можно было различить черты обожженного огнем лица. – Господин Дейред, – проворковала красавица, склонившись к его уху и полной грудью коснувшись его плеча, – позвольте мне обработать ваши раны. – Свободная ее рука скользнула по его нагруднику, и Петунья заметила, что он покрыт трещинами, сквозь которые выступила кровь. – Какой пример вы показываете своим отважным воинам! Она все уговаривала и уговаривала его, и, наконец, добилась своего. Господин Дейред вздохнул, отодвинулся от стола, собираясь снять доспех, и с изумлением обнаружил перед собой Петунью. …а глаза у него совершенно невероятные, подумала она невпопад. Бездонные, чарующие, невероятного не серого даже, а серебряного цвета. Она все смотрела и смотрела, как будто в них был сокрыт ответ на самый главный вопрос всей ее жизни, и если она сейчас перестанет смотреть… Сердце в груди сжалось и потяжелело, раскалилось докрасна, и волна томительного жара затопила все ее существо, отчего лицо ее и уши заполыхали алым огнем. Обожженные губы мужчины дрогнули, сдерживая улыбку, и Петунья, еще пуще покраснев от жгучей смеси стыда, смущения и чего-то неузнаваемого, но волнительного, опрометью выбежала из шатра – и оказалась в гнезде паучихи. Не обращая внимания на то, как та с аппетитом доедает останки своих детей, она без сил упала на пол, прямо на мягкий матрас из паутины. Видение уже стерлось из ее памяти, но уши и щеки продолжали гореть, а сердце панически билось в груди, как птичка в силках. – Что это со мной? – Петунья приложила руки к горящим щекам, пытаясь унять этот внутренний жар, и в этот момент паутинка утянула ее дальше. И затем новый пейзаж захватил ее внимание целиком, и сердце ее понемногу успокоилось, пусть и осталась в нем торчать эта таинственная и непонятная заноза. Перед нею лежал огромный материк, окруженный высокими горами, и над ними, выше самых высоких вершин, тянулись к небу два огромных древа. Цветы на одном, сейчас плотно сомкнувшие свои лепестки, были золотыми, а на другом – серебряными. Чашечки цветов источали мягкое, холодное сияние, достаточно яркое, чтобы непроглядная ночь превратилась в мягкие сумерки. Древа росли на высоком холме, а недалеко от его подножия раскинулся огромный город, украшенный праздничными огнями. Жители его беззаботно веселились, не подозревая, что беда уже пришла к ним на порог. В день Эленья она съела Телперион и Лаурелин, и весь Свет из Колодцев Варды. Никем незамеченная, паучиха проникла на материк сквозь небольшой проход в сплошной вроде бы горной гряде. Она быстро достигла холма и взобралась на него, всем телом дрожа от обуявшего ее нетерпимого голода. Пища – самая восхитительная из того, что только попадалось на ее пути, – была прямо перед ней и терпеть дальше было превыше ее сил. Совершенно бесшумно подкралась она к Древам и впилась жадным укусом в кору. Исполинский ствол задрожал, и золотые ручейки жизненных соков потекли от листьев к корням, прямо в ненасытную пасть. Паучиха заурчала от удовольствия, а Петунья окаменела от ужаса. Она вспомнила, что уже читала про эти деревья. Когда-то давно они дарили свет всему Заокраинному Западу, пока Черный Враг не погубил их. И прямо сейчас она наблюдала это собственными глазами. И хотелось бы отвернуться, но тело отказывалось повиноваться. Опавший с дерева лист спланировал на нее и любезно скрыл от ее глаз творящееся бесчинство, а когда упал, то Петунья оказалась в другом саду. Сад был невелик, но ухожен. Под ярким дневным светом листва кустарников и деревьев сияла как изумруды, а бутоны роз казались вырезанными из рубинов. Посреди сада, в кресле-качалке, заботливо поставленном в тени большой яблони, сидела женщина и укачивала младенца. Она была смертной и невероятно красивой. С белоснежной кожей, алыми губами и блестящими темными волосами. И тем страннее было, каким непривлекательным казалось дитя в ее руках. Рядом с нею стоял эльф и печально глядел на свою подругу. Петунья узнала его, пусть и не могла вспомнить, где же они встречались. Будто бы решившись, эльф бережно забрал ребенка и вложил женщине в руки куклу. Она не отреагировала, продолжая укачивать, только на миг посмотрела на него с бессмысленной и от того жуткой улыбкой. Мужчина ушел, унося с собой дитя. Петунья побежала следом, чувствуя нутром, что здесь таится что-то, что ей необходимо знать. На мгновение она потеряла его из виду, но потом услышала знакомый голос. – Ты твердо решил, Майкариндо? – Королева Унах протянула руку и осторожно погладила щечку младенца. Ребенок поймал ее палец и заулыбался, и строгая королева фей смягчилась и нежно улыбнулась в ответ. Потом она вновь посмотрела на мужчину и посерьезнела. – Если сейчас ты унесешь свою дочь, ты никогда больше ее не увидишь. Для тебя пройдет несколько дней, а для нее – кто знает. Вся ее жизнь пройдет мимо тебя. Спрошу еще раз, ты уверен в своем решении? Майкариндо прикусил губу, не обращая внимания, что капелька крови скатилась по подбородку и капнула на его одеяние. Он зажмурился, как перед отчаянным прыжком в неизвестность, и отрывисто кивнул. – Если я не унесу ее, она рискует вовсе никогда не вырасти. Пусть лучше она живет в безопасности, среди смертных, чем сходит с ума тут, подобно ее матери. Или даже… – он осекся, не смея произнести дальнейших слов, но Унах его прекрасно поняла. Она протянула руку и ласково погладила его щеке. Из зажмуренных глаз его покатились слезы, и она аккуратно стерла их. – Я понимаю, – тихо сказала она. Унах позволила Майкариндо пройти, а потом сказала ему вслед: – Мой пророческий дар не так уж и силен, но мне был сон. Я видела, что однажды ты вновь с ней встретишься. – Он замер на середине шага, не оборачиваясь, пробормотал слова благодарности и бросился бежать. Тут крылась какая-то трагическая тайна, подумала Петунья, глядя ему вслед. Эта мысль захватила ее, и она не сразу почувствовала на себе чей-то взгляд. Унах смотрела на нее, внимательно и изучающе, будто не могла решить, как поступить. Когда Петунья обратила на нее внимание, королева фей улыбнулась и сказала: – Не знаю, каким образом, но тебе пора просыпаться. Она толкнула Петунью в грудь, и та, потеряв равновесие, стала заваливаться назад. Как по щелчку пальцев картина прекрасного сада пропала, сменившись ненастной ночью, и огненный бич просвистел над ее головой, лишь чудом не задев. Петунья свалилась на задницу, больно ударившись копчиком, и во все глаза уставилась на развернувшийся перед ней бой. Что здесь происходит? Паучиха, ставшая еще огромнее после того, как погубила прекрасные Древа, почему-то бежала, не помня себя, несколько огненных исполинов неутомимо преследовали ее. Пламенеющие бичи в их руках звонко пронзали воздух и вырывали части паучьей плоти, заставляя паучиху метаться в поисках убежища, но так велика и необъятна она была, что нигде не могла скрыться. В конце концов, потеряв достаточно мяса и крови, паучиха скрылась в темной и туманной лощине у подножия мрачных северных гор, свила там гнездо и жила припеваючи, пока над миром не взошло впервые молодое горячее солнце. А следом пришёл день Анарья. И паучиха, терзаемая неутолимым голодом, пожрала наконец саму себя.