Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Отец не стал ее дразнить и честно признался, что у него выдалось немного свободного времени. И, раз уж лето скоро заканчивается, нужно устроить пикник хотя бы разок. Они уложили в корзину остатки завтрака, несколько яблок, съедобные подарки от горожан, бутылочку с вином и кувшин молока. В поисках некоторых нужных вещей Петунья заглянула в сундук. За те два месяца, что она жила на ферме, там скопилось достаточное количество вещей, про которые она сама уже забыла. В том числе она выудила из сундука плед, симпатичную клетчатую скатерть, несколько салфеток. В процессе поисков некоторые вещи пришлось вынуть из сундука, и внимание отца привлек один из них. – Что это у тебя? Он поднял с пола небольшой плотный мешочек. Петунья вспомнила, что его как-то принес Курво в качестве оплаты за еду. Внутри лежали какие-то пилюли, но у нее так и не дошли руки разобраться с ними. Так она и ответила. Отец вытащил одну пилюлю, покатал ее на ладони и хмыкнул. – Не ты ли жаловалась, что постные пилюли, которые прислала твоя подруга, уже заканчиваются? – Петунья кивнула. Ну да, так оно и есть. Их осталось штуки две или три. Вскоре ей придется вновь экспериментировать с алхимией. Отец положил пилюлю обратно и кинул ей мешочек. – Можешь использовать эти. Они выше рангом, и их хватит на дольше. – Это постные пилюли? – неподдельно удивилась Петунья. Она достала одну и внимательно рассмотрела ее. Она ничем, кроме формы, не походила на те, что прислала Сью, и не выглядела как что-то примечательное, но, приглядевшись, Петунья заметила на ее поверхности тонкие волнистые линии. Совсем как у той пилюли, что вчера сделал отец. Она убрала пилюли в кольцо и озадаченно спросила: – Откуда Курво знал, что они мне понадобятся? – В груди стало тепло от благодарности. Подумать только, она ведь пошутила, когда ляпнула про оплату еды! – Не уверен, что его птичьих мозгов хватит на такое, – фыркнул отец. Он сложил вещи в корзину и поднял ее. – Скорее всего, просто схватил первое, что попалось на глаза. С другой стороны, он всегда умел выбирать действительно хорошие вещи. Петунья укоризненно посмотрела на него. Кто в целом мире будет говорить, что у его сына птичьи мозги? Хотя… она вспомнила, что больше всего этой склочной золотой птице нравилось терроризировать пугало и курицу, и неохотно согласилась. Мозги и правда птичьи. Они позвали Турко и неспешным шагом направились в сторону моря. Вдоль проселочной дороги, идущей мимо остановки дилижанса, густо росли кусты гитласа. Среди ярких оранжевых ягод Петунья заметила серебристую паутину. – Почему мне вообще приснилась Унголианта? – повернулась она к отцу. – Это же была она? Я помню, что читала про уничтожение Древ, но… вряд ли это происходило именно так, как в моем бреду? Фэанаро остановился и небрежно сорвал несколько оранжевых ягод. – Возможно, ты слышала эту сказку будучи младенцем, пока была со своими кровными родителями. Она отложилась в подсознании, а под воздействием яда мозг вытащил эти воспоминания, чтобы с их помощью создать галлюциногенный бред. – А другие видения? – не сдавалась она. – Почему именно они? И почему в одном случае меня никто не видел, а в других – да? Ты же обещал, что мы обсудим это позже. Почему бы не сейчас? Вместо ответа отец положил в рот пару ягод и протянул ей остальные. – Вот, попробуй, – Петунья шокировано уставилась на него. Фэанаро улыбнулся: – Ну же, смелее. Я же здесь. Помедлив, она взяла одну ягоду и замерла, готовая почувствовать уже знакомые симптомы. Но время шло, ядовитая ягода в ее пальцах только пахла завлекающе, но не спешила ее травить. Решившись, Петунья положила ее рот и надкусила. На язык хлынул сладкий, немного терпкий сок, постепенно сменяющийся пикантной горечью. На мгновение голова закружилась, но это состояние быстро прошло. Петунья машинально проглотила ягоду и уставилась на отца. Множество вопросов роились у нее в голове, но она как будто дара речи лишилась. – Поздравляю. Теперь у тебя есть иммунитет к растительным ядам, – Петунья только глазами хлопала, а Фэанаро между тем предупредил ее, что среди всех растительных ядов гитлас занимает только третье место. Поэтому, хоть она и не отравится, если употребит в пищу менее смертельный яд, есть два растения, которых все еще следует опасаться. – Но ни здесь, ни в Арде они не растут. Поэтому пока не беспокойся об этом. Петунья кивнула и положила в рот остальные ягоды. Голова у нее слегка кружилась, но не от яда, а от новостей. Вот это да. Просто с ума сойти. Это теперь она может наварить ядовитого варенья? Как какая-нибудь злая ведьма муахаха. Похихикав на этой идеей, Петунья кинулась собирать ягоды с ближайших кустов. – Что же до других твоих видений, – сказал отец, когда они продолжили путь, – по некоторым признакам мы можем судить о том, что они были реальны. Во-первых, твой двойник. Мы точно знаем, что она училась в той школе. Она же сама об этом сказала. Во-вторых, Лютиэн и правда ушла Путями Людей за пределы Арды. В-третьих, кольцо, которое я передал для твоей матери. Все это точно было на самом деле. Петунья кивнула. Отец продолжил: – Видение о первых днях твоей жизни тоже должно быть истинным. Мы оба встречали Майкариндо, – Петунья отметила, что он не назвал того ее «отцом», – и ты совершенно точно полуэльф. Только… – Только я совершенно не похожа на Элроса, – проворчала Петунья. Она вспомнила о том, какими красивыми были Майкариндо и его смертная жена, и вновь почувствовала недовольство своей внешностью. – И уши у меня обычные, человеческие. Фэанаро шутливо ущипнул ее за упомянутое ухо. – Не в форме ушей дело, Мириэль. Оставленная на воспитание смертным, ты сохранила рассудок, как того хотел Майкариндо, но вместе с тем оказалась подвержена смертной юдоли. Не встреться мы с тобой, ты бы прожила обычную человеческую жизнь, так и не узнав о своем происхождении. От этих слов Петунью передернуло, она ухватилась за руку отца и крепко сжала его горячую ладонь. – Как хорошо, что мы встретились! Он с улыбкой кивнул, и некоторое время они шли молча. Только беззаботный цокот копыт да птичьи трели нарушал окутавшую их тишину. Впереди показался проход к морю. – Почему Унах видела меня в этом видении? – спросила Петунья, когда, наконец, справилась с охватившим ее страхом несбывшегося. Ответ отца заставил ее открыть рот в изумлении. – Потому что она внучка Лютиэн, разумеется. Петунья закрыла рот и спросила, это что же, получается Унах – мать Элроса?! Перед ее глазами появились они оба, и она признала, что не замечать этого сходства было преступно невнимательно с ее стороны! – Ты только сейчас поняла? – отец не сдержал смеха. Петунья зарычала. Потом, успокоившись, она отодвинула это открытие в сторону, и задала следующий вопрос. Почему Алукард тоже ее видел? И даже не только видел, но и вышвырнул ее прочь из видения одним взмахом руки? – Он что, тоже потомок какого-нибудь майа? – голос Петуньи был пропитан сарказмом. Отец не обратил на ее тон никакого внимания и только ответил, что оставит ей удовольствие самостоятельно разгадать эту загадку. Результат, он уверен, ее поразит до глубины души. Ну и потому что – да, ты правильно угадала, Мириэль, – это не его история. Порой Петунья задавалась вопросом. Каким образом он проводил грань между его и не его историями? Весной он отказался рассказывать ей о братьях и совершенных ими при жизни поступках. Но сегодня они обсудили ее кровных родителей, и он даже раскрыл кое-какие подробности об Унах. Или лучше звать ее Эльвинг? От этих размышлений Петунья только еще больше запуталась. В итоге она решила больше пока об этом думать. – Ну а тот мир, где была война, можешь рассказать мне о нем? Они прошли сквозь коридор в скалах и вышли на пляж. Турко, вновь перемахнувший преграду поверху, приземлился рядом, и из-под его копыт брызнули фонтанчики песка. Море лежало перед ними синее и бескрайнее, и Петунье вдруг остро захотелось, чтобы бесконечная война, привидевшаяся ей, и правда оказалась просто бредом, вызванным отравлением, а весь мир был вот такой, какой он сейчас. Солнечный, теплый, существующий только ради нее одной. Отец предложил поискать место для пикника, и они медленным шагом пошли в сторону бунгало. Неподалеку от пляжного домика они расстелили плед и поставили сверху корзину. Фэанаро поискал в песке и вытащил наружу красивую витую раковину. Приложив ее к губам, он затрубил. Вскоре среди волн появились две темно-рыжие точки, и морские котики, оглашая пляж радостными криками, бросились к отцу выпрашивать поглажек и вкусняшек. Пока Фэанаро чесал их и гладил, Петунья скормила воплощенным частичкам душ своих братьев яблоки. После угощения котики утянули Турко играть в воду. Петунья посмотрела на отца. Тот с улыбкой смотрел на резвящихся в море животных, но улыбка его была печальна. – То место, о котором ты спрашивала, – продолжил он, – это мир, откуда пришла твоя подруга Лия. Санктуарий, самый жестокий из нижних миров. Мир бесконечной войны. Мир крови и смерти. Мир, где души, отягощенные непростительными грехами, получают призрачный шанс очиститься и воспарить. Хотелось бы мне ошибаться, – тут он посмотрел на Петунью очень серьезным взглядом, – но скорее всего это видение было тебе не просто так.