Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Когда поднятые в воздух снег и каменное крошево улеглись, Петунья осторожно выглянула из укрытия. Она не сдержала потрясенного возгласа – там, где буквально только что было не меньше десятка рудных и каменных месторождений, теперь валялись кучей ресурсы. Она вылезла из-под лестницы и подошла посмотреть. Камни и уголь лежали вперемешку, между ними нашлись два каменных яйца да небольшой кусок зеленого, с черными точками минерала. Петунья подняла его и с интересом покрутила в руках. Это был кусок зеленого нефрита, на первый взгляд как будто бы не лучшего сорта, но определенно интересный экземпляр. Благодаря унаследованным знаниям, Петунья могла примерно вообразить, для чего можно использовать этот кусок. Она еще немного подержала камень на ладони – он даже чуточку нагрелся, – а потом достала из кольца карту задания и позволила ей втянуть камень внутрь себя. Счетчик на карте изменился с нуля на единицу. Точно также она поступила и с жеодами. А все прочее – камни, уголь, слизь попавших под раздачу слаймов, – сложила в кольцо, где они сами собой рассортировались по разным коробкам. Петунья даже пожалела, что бомба была только одна. Шумно, конечно, грязно – она с неудовольствием оглядела себя и отряхнула покрытую пылью руку, – но зато какой результат! Мечтая о том, чтобы к ней прилетела еще одна летучая мышка с бомбой, Петунья снова взялась за кирку и приступила к работе. Несколько синих слаймов отважно попытались ее атаковать, но только пали смертью храбрых, оставив после себя несколько капель уже знакомой слизи, какой-то оранжевый клубень и даже кусок нефрита. Петунья сперва не поверила своим глазам, но быстро спохватилась, подобрала камень и отправила в кольцо. С ума сойти! Из слаймов тоже можно добывать нефрит! Участь всех последующих слизневых монстров была предрешена. Один за другим ледяные уровни сдавались перед нею. Петунья спускалась ниже, и с каждым спуском температура немного понижалась. Видимо, флюиды Гномерти, понизившие температуру на двадцать первом уровне до терпимых значений, распространялись не очень далеко. А жаль. Петунья задумалась, а можно ли его перенести – или попросить переместиться поглубже? Скажем, на двадцать пятый? Но потом испугалась. А что, если гном обидится и вовсе исчезнет? А вместе с ним и все остальные? – Ни. За. Что, – проскандировала Петунья, в такт словам ударяя киркой. Камни и уголь летели от нее во все стороны, а потом, подхваченные ее ци, слетались в кольцо. На двадцать четвертом уровне она сделала перерыв. Недалеко от лестницы торчал большой валун, который не брала ее медная кирка. Петунья накинула на него полотенце, запас которых всегда был у нее с собой, мало ли, уселась на нем в позе лотоса и немного помедитировала. Ци унесла усталость и холод, окольными путями пробравшийся внутрь тела. После короткого отдыха Петунья продолжила свою работу. Но, как ни старалась, она все никак не слышала звука открывающейся лестницы вниз. Она почти сразу заподозрила, что что-то не так и напряглась, ожидая внезапного нападения. Возможно, на нее сейчас набросится обезумевший слайм. Или налетит стая летучих мышей. Или какой-нибудь из окружающих ее камней вдруг окажется панцирем ледяного краба… охваченная нехорошим предчувствием, Петунья с подозрением осмотрела камни и жилы вокруг, как будто в любой момент они могли на нее наброситься. И только благодаря тому, что уже была начеку, она сумела вовремя среагировать на опасность. Сперва она просто заметила краем глаза какое-то неясное движение. Покрытая льдом стена мягко колыхнулась, как мягкое желе. Петунья бросила долбить камни и замерла. На ее глазах ледяная стена снова заколыхалась. На ее поверхности появился нарост какой-то полупрозрачной зеленоватой субстанции, но не успела Петунья задаться вопросом, что же это такое, как из стены выплыл призрак. Это был пузатый гном с заткнутым за пояс молотом. Он медленно плыл, едва касаясь носками ног пола, а на лице его застыла маска страдания. Отделившись от стены, он уставил на Петунью темные провалы глаз и медленно и неотвратимо направился к ней. От неожиданности Петунья сделала шаг назад. Из учебников Лили она знала, что призраки в целом безобидны. Единственный вред, который они могли нанести человеку, это пройти сквозь него, чтобы украсть толику его жизненной энергии. Не слишком большая потеря. Хороший сон и обильная еда восполнят украденное уже на следующий день. Но одно дело – знать в теории, и совсем другое – встретиться с призраком лицом к лицу. Петунья попробовала окрикнуть призрака. Большинство из них, как утверждали маги, тяготились своей посмертной долей и не упускали шанса перемолвиться словечком с живыми. Но призрачный гном как будто бы не понял ее. Зато звук ее голоса заставил его ускориться, и Петунья торопливо отпрянула в сторону. Призрак пролетел мимо, и ее окатило исходящей от него волной потустороннего холода. Петунья поежилась. Если такой призрак пройдет сквозь нее, то вряд ли дело ограничится лишь толикой жизненной энергии! Она перехватила кирку поудобнее и, когда призрак, развернувшись, вновь направился в ее сторону, резко взмахнула, двумя быстрыми движениями перечеркивая призрачный силуэт. Однако, сотканное из эктоплазмы тело, пусть и разделенное на четыре неровные части, продолжало плыть к ней. Его скорость лишь немного замедлилась. Прямо на ходу разрозненные части выпустили липкие щупальца, пытаясь собраться вновь в единое целое. Петунья отскочила в сторону, понимая, что прыжки туда-сюда лишь оттягивают неизбежное. Рано или поздно ей придется либо драться, либо бежать прочь. Ретироваться она всегда успеет, но как драться с призраком? В книгах волшебников ничего такого не говорилось! Либо Петунья не читала таких книжек… ведь ей были доступны только школьные учебники. – Мистер гном, вы меня слышите? – она на всякий случай попробовала вновь воззвать к гному. Призрак, уже почти восстановивший свою форму, лишь с большей яростью кинулся к ней. Как будто голос живого человека приводил его в бешенство. Петунья вновь отпрыгнула, но призрак оказался чуточку расторопнее и в последний момент слегка вильнул, задев ее кончиками пальцев. Она вскрикнула и схватилась за пораженное предплечье. Там, где ее коснулся фантом, кожа и плоть под ней моментально замерзли и потеряли чувствительность. И, как будто этого было мало, холод стал медленно распространяться дальше вглубь тела, стремясь достичь кости. Инстинктивно, Петунья зажгла вокруг ладони другой руки духовное пламя и прижала полыхающую ладонь к пораженному месту. Заледеневшая рука отозвалась короткой вспышкой боли, после чего холод стал медленно отступать, пока не исчез. Когда призрак увидел духовный огонь, его лицо почернело, лоб и щеки прорезали глубокие морщины, из темных провалов глаз потекли черные слезы, а рот распахнулся, и оттуда раздался замогильный вой, ударивший по ушам ничуть не хуже крика спелой мандрагоры. – Заткнись! – завизжала Петунья, но призрак продолжал вопить, и она уже даже перестала слышать не то, что собственный голос, а даже свои мысли. В висках заломило. Боль пульсировала в такт биению сердца, грозя вскорости захлестнуть всю голову. Петунья закричала от злости и боли и сделала то единственное, что еще могла противопоставить призраку. Она ударила его. Просто и без затей отвесила мертвому гному смачную оплеуху. От духовного пламени, покрывающего ее ладонь, призрак мгновенно занялся веселым голубым огоньком. Он завизжал, закрутился, словно пытаясь сбросить с себя огонь, но тщетно. Пламя охотно пожирало эктоплазму, будто не было для него ничего вкуснее, и вскоре от призрака не осталось почти ничего. Почти. На полу, посреди жирного пятная сажи, лежал солнечный зайчик. Петунья моргнула. Светящийся шарик, слегка пушистый, отчетливо выделялся среди жирной черноты, оставшейся от призрака. Она потянулась рукой, и он легко дался в руки. Солнечный зайчик лежал у нее на ладони, невесомый и круглый, настоящее чудо, сравнимое с кусочком радуги. Петунья покатала его на ладони, чувствуя, как губы непроизвольно раздвигаются в глупой, но отчего-то счастливой улыбке. Как будто ей снова три, на ней ее любимое платье с оборками, и она качается на качелях, крепко держась обеими руками за веревки. И за спиной в любой момент готовы распахнуться крылья… Ледяные стены загудели от грохота, с каким открывался спуск на нижний уровень, и Петунья скривилась от резкой головной боли. Она быстро кинула в рот пару лепестков трубочника. Они быстро растворились в слюне, Петунья сглотнула и вскоре почувствовала облегчение. Солнечный зайчик сверкал на ее ладони, распространяя вокруг себя чистую, беспримесную радость. – Солнечный зайчик какое-то глупое название, – сердито пробормотала Петунья. – Назову тебя солнечной эссенцией! Напоследок она прошлась по этажу. В дальнем углу обнаружились несколько месторождений железа и жила нефрита. Петунья собрала их, прибила случайно показавшегося ей на глаза слайма и огорчилась – жадный монстр оставил после себя только каплю слизи и ничего больше. Фу таким быть. Больше на двадцать четвертом уровне не осталось ничего достойного ее внимания, и она спустилась на двадцать пятый.