Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Едва наступило утро воскресенья, Петунья кинулась в город, пропустив тренировку и оставив без внимания заботливо собранный гномом-Малышом урожай. Только крикнула ему «спасибо» и «потом обязательно заберу», прежде чем умчаться прочь. Она ворвалась в Раздол, позабыв, как обычно, поприветствовать каменных стражей у моста, пробежала по пустым утренним улицам к дому, где жил Айолос. Юный святой сразу же открыл дверь, как будто ждал ее. – Доброе утро, Мириэль, – он широко улыбнулся, совсем не рассердившись за визит в такую рань, и даже не удивился, когда она выпалила, что выучила технику, которую он прислал, и теперь, пожалуйста, не мог бы он научить ее как добавить туда космо?! – Сперва тренировка, – строго сказал он. Петунья подчинилась. Вместе они выполнили все положенные упражнения, и Айолос не поскупился на похвалы, отметив, как хорошо она справляется. Последней в списке была, конечно, пробежка, которая по обыкновения закончилась у дверей бани. Но заходить в баню Айолос не спешил. Вместо этого он, наконец-то, попросил Петунью продемонстрировать ее успехи. Она встала в стойку и с гордостью продемонстрировала всю цепочку ударов, ни разу не ошибившись в рисунке, который точно повторял форму созвездия Пегаса. Она была почти на сто процентов уверена, что он похвалит ее за идеальное исполнение, но Айолос только с задумчивым выражением лица смотрел в то место, где только что были ее кулаки. Петунья встревожилась. Неужели она ошиблась? Быть такого не может! – Нет, ошибок не было, – подтвердил Айолос и, конечно же, похвалил ее: – Учитывая твои обстоятельства, весьма впечатляющий результат. Но мне интересно: ты сама узнала рисунок созвездия или тебе подсказали? – Сама, конечно! Я же не дурочка! – Лили любила астрономию, пусть и не так сильно, как зелья или чары, и в ее комнате всегда можно было найти пару-тройку звездных карт. В одно время она даже пробовала составить всей семье натальные карты, но с Петуньей у нее вечно выходила всякая ерунда. Айолос выспросил у нее еще подробностей о том, как она тренировалась, и рассмеялся, услышав про импровизированную грушу из одеяла. – Теперь понятно. Пойдем. Он пошли в горы. Петунья шла следом за святым и молча удивлялась, куда и зачем он ее ведет. Айолос быстро шел по горной тропе, даже не глядя под ноги. Вместо этого он зорко оглядывался по сторонам, как будто искал что-то. А когда увидел лежащий чуть в стороне огроменный валун, сразу направился к нему. Он встал рядом с громадным каменюкой и похлопал по нему ладонью. – Давай, Мириэль. Продемонстрируй мне свой удар вот на этом снаряде. Петунья бросила на него быстрый взгляд, он кивнул, и тогда она внимательно изучила валун. На первый взгляд он выглядел просто чересчур увеличенным придорожным камнем, но на самом деле это был здоровенный кусок гранита. Гномы прекрасно знали, как работать с ним, и в ее памяти хранилось достаточно информации о способах обработки, чтобы опасаться за сохранность своих кулаков. Однако, Айолос слушать ее возражения не стал. Только повторил свое указание еще раз. Взгляд его, когда он говорил Петунье что делать, был совсем не как у четырнадцатилетнего мальчишки. А как… почти как у отца. – Я же попаду на сегодняшний праздник на пляже, да? – на всякий случай уточнила она. Айолос подтвердил, что обязательно попадет. И добавил, что принесет ее на пляж, если понадобится. Петунья скривила губы. То же мне, утешил. Но больше спорить она не стала, размяла кисти, встала напротив камня и, наметив первую точку для удара, выбросила кулак вперед. Перед самым ударом, испугавшись, она непроизвольно придержала руку, но все равно вскрикнула, когда ее кулак врезался в камень. Она отдернула раненую руку и забаюкала ее. На костяшках выступила кровь, так сильно она ударила, но на поверхности валуна не осталось никаких следов. Айолос взял ее руку в свои, подул на ссадины. Горячее и слегка покалывающее ощущение обняло ее ладонь, и ранки прямо на глазах затянулись. Остались только крохотные капельки крови, которые он стер рукой. – Поняла? Петунья помотала головой. Ничегошеньки она не поняла. Айолос сделал ей знак отойти в сторону, а сам, с силой и скоростью, до которых ей было ой как далеко, ударил кулаком по камню. Петунья шумно втянула воздух, готовясь услышать треск костей и увидеть кровь, но кулак вмялся внутрь гранита, как в кусок пластилина, и от этой вмятины по поверхности гранита побежали трещины. Раздался треск. Только не ломающихся костей, а разрушающегося камня. Медленно и торжественно большой кусок гранита развалился на части, осев грудой щебня и пыли. – Ка… – вместо членораздельной речи из ее рта вырвалось почти воронье карканье. Она прокашлялась и обрушилась на юношу с упреками: – Ты использовал космо?! Это нечестно! Айолос весело рассмеялся. – Хорошая попытка, но нет. Ну? – Не знаю! – сердито буркнула Петунья. – Что я должна была понять? Я делаю что-то неправильно? Но я следовала тому, что ты написал! Серия из четырнадцати ударов, с особым упором на три точки, в которые надо вкладывать больше силы и… Айолос кивал, подтверждая все, ею сказанное, а когда она выдохлась, сказал: – Твои удары слишком легкие. – Петунья вытаращилась на него. – За ними не стоит никакой реальной силы. И, даже если я покажу тебе, как вкладывать в них космо, единственным, кому ты сможешь дать отпор, будет одеяло. Могло показаться, что юный святой потешается над ней, но нет. Айолос говорил совершенно серьезно. Петунья вздохнула. – Я ничего не понимаю… Айолос утешающе похлопал ее по плечу. – Тут и понимать ничего не нужно. Продолжай укреплять свое тело и начинай отрабатывать удары на чем-то тверже одеяла. Лучше на камне, конечно, но можешь начать и с дерева. Будет больно, но таков путь. Петунья снова тяжело вздохнула и погладила рассаженные об валун костяшки. – Научишь меня так же заживлять раны? Айолос показал ей на следующий кусок гранита. – Вперед. Практика – лучший способ учиться. И она стала учиться. Первые удары получились слабыми – из-за внутреннего страха пораниться, ведь ее тело помнило первую боль и кровь. Терпеливое ожидание на лице святого раззадорило Петунью, и она, наконец, не стала себя сдерживать и со всей силы ударила кулаком по камню. От резкой боли она закричала, из глаз брызнули слезы. Она даже подумала, что сломала кость – так болела вся рука, а не только кулак. Но Айолос заверил ее, что обошлось без перелома, и тут же заживил разбитые костяшки с помощью космо. А потом посмотрел на нее и спросил: – Поняла? Петунья со стыдом призналась, что даже не обратила внимания, так была поглощена своей болью. В конечном итоге ей понадобилось больше попыток, чтобы, наконец, смочь отстраниться от боли и уяснить способ лечения. – Главное, не пытайся лечить так что-то серьезнее, чем поверхностные раны, – напоследок сказал Айолос, когда она самостоятельно подлечила себя. – Оставь серьезные раны врачам, иначе можно покалечиться. – Я хочу в баню, – сказала Петунья, и они пошли в баню. Петунье быстро надоело молча нежиться в горячей воде, она перевернулась, с комфортом устроив голову на сложенных руках и посмотрела в сторону Айолоса. Тот сидел в стороне, с закрытыми глазами и как будто бы дремал или медитировал. – Почему ты дал мне именно эту технику? – спросила она. – Ты же Стрелец, неужели у тебя нет своей фирменной атаки? – Есть, – ответил он, не открывая глаз, – но учить тебя ей не буду. Не твой уровень. – Это было сказано так легко, что даже обидеться не получилось. Просто констатация факта, как то, что небо синее, трава зеленая, огонь жжется, а вода мокрая. – А эта техника проста и универсальна. Ей, в разных вариациях, учат всех рекрутов. Ведь ее можно легко приспособить под любое созвездие. – А, вон оно как, – пробормотала Петунья. Она вытянула одну руку, смочила пальцы в воде и стала рисовать на влажной плитке пола рисунок созвездия пегаса. Потом ей подумалось интересное и она оживилась. – Получается, ты святой Стрельца, потому что по гороскопу Стрелец? – Айолос кивнул. – А эта техника называется в честь пегаса, потому что… стоп. В гороскопе нет никакого пегаса. – В гороскопе нет, на звездной карте – есть, – и Айолос прочел ей небольшую лекцию об астрологии. Как считали в Святилище Афины, все небесные созвездия могли влиять на судьбу человека, и, помимо обычного зодиакального знака, каждый человек имел еще одно созвездие-покровителя, то, которое сияло на небе в час его рождения. – Значит, – сделала вывод Петунья, – пусть по гороскопу ты Стрелец, но у тебя есть еще одно созвездие-защитник? – У большинства так. У меня нет. Всегда есть небольшое число людей, которые находятся под покровительством только зодиакального созвездия. Не могу сказать, плохо это или хорошо… – он замолчал, не став развивать мысль, а потом вдруг спросил: – Не хочешь узнать, какое у тебя? Конечно, Петунья хотела. После бани Айолос пригласил ее к себе. В домике, который он выбрал, царила строгая, почти спартанская атмосфера. Только многочисленные книги и тетради с записями выбивались из общего впечатления. – Ты умеешь составлять натальные карты? – спросила Петунья, наблюдая за тем, как он берет лист бумаги и карандаш и начинает расчерчивать на нем знакомое поле. – Да, меня учили. Итак, дата твоего рождения? – Двадцать первое сентября одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, – привычно ответила она, потому что именно эту дату всегда называла, когда ее спрашивали. – Время и место? Петунья открыла было рот, чтобы сказать, что родилась в Коукворте, а про время миссис Эванс всегда говорила, что на рассвете, и остановилась. – Погоди. – Айолос посмотрел на нее. – Я не знаю, когда и где родилась. – Видя недоумение на лице юноши, она стала торопливо объяснила свое загадочное происхождение и двойное удочерение, не вдаваясь особенно в детали. Потом вздохнула: – Похоже, я никогда не узнаю, какое у меня созвездие-покровитель… Айолос отложил в сторону бумагу и карандаш и внимательно посмотрел на нее тяжелым, пронзительным взглядом, так не вяжущимся с его теплой и озорной внешностью. – Есть один способ, – медленно сказал он. – И, будь я жив, мог бы попробовать… – Он моргнул, снова возвращаясь к своему обычному настроению. Он ободряюще улыбнулся Петунье. – Не огорчайся, Мириэль. Как-нибудь приходи в Святилище, и мы разберемся в этом вопросе. У нас и правда есть методы.