Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунье было интересно, чем живут и чем занимаются святые, когда не усмиряют восставших древних богов, и Айолос рассказал пару историй из собственной жизни, закончив рассказом о потрясающей битве с Апофисом в глубине древней египетской гробницы. – Для чего ты так торопилась выучить боевую технику? – без перехода спросил он. Вот только что велась речь о сражении с древним божественным змеем, а вот он уже смотрит на Петунью своими сине-зелеными глазами с таким видом, будто и так все знает. Впрочем, она не собиралась что-то скрывать. В шахте водятся привидения, вот ей и хочется стать немного сильнее, чтобы они не доставляли ей проблем. Так она и ответила. А что в этом плохого? – Призраки? – Айолос не поддержал ее легкомысленного тона. – Расскажи подробнее. Петунья удивилась, конечно, но рассказала про то, как дважды столкнулась с фантомами, и как они атаковали ее с оглушительными криками, а от их случайных прикосновений по ее телу распространялся замогильный холод. А в конце она добавила анализ, проведенный системой, про сгустки эктоплазмы, воспроизводящим оставшиеся в камне пола и стен воспоминания. – Это их ты собиралась бить голыми руками? – Айолос смотрел на нее так, будто сомневался в ее умственных способностях, Петунья подтвердила. Чего скрывать, именно это она и собиралась делать. Юный святой со вздохом признал: – Как твой наставник, это целиком и полностью моя вина. Послушай, Мириэль, живым людям следует быть осмотрительнее, когда они сталкиваются с мертвыми. Особенно с теми, кто не осознает себя, ибо они могут навредить, даже не желая того. – Но здесь нет живых людей, кроме меня, – резонно возразила она. Айолос не стал отпираться. – Это так. Но все те, кто живет в городе, осознает себя и сдерживает свою мертвую природу, чтобы не навредить тебе. Иначе, знаешь, что было бы? Он протянул ей руку, и Петунья накрыла его ладонь своей. Ощущение от прикосновения к его коже было как от обычного человека. Разве что под кончиками пальцев на запястье не билась тоненькая ниточка пульса. Айолос вдруг крепко сжал пальцы вокруг ее ладони, и в тот же миг обманчивое тепло уступило место ледяному холоду. Холод обжег кожу Петуньи и принялся агрессивно вгрызаться в ее плоть, поглощая ее тепло. Она дернулась, пытаясь вырваться, но ее рука словно в капкан попала. Юный святой держал крепко, исходящий от него мертвенный холод проник в ее кровь и быстро поднимался вверх по кровотоку, стремясь захватить живое сердце. Петунья попыталась направить свою ци навстречу этому холоду, но не смогла сконцентрироваться, и ее попытка провалилась. В тот же миг все закончилось. Рука Айолоса вновь стала теплой и живой, и поток его сильного, горячего космо прогнал стылый хлад из ее крови. Она закашлялась, и он тут же поднес ей чашку чая и помог напиться. Горячий напиток согрел ее горло и помог прийти в себя. – Сдурел?! Обязательно было так делать? – закричала она. – Считай это шоковой терапией, – невозмутимо отозвался Айолос. – В некоторых случаях демонстрация куда эффективней словесных объяснений. Ты же не приняла мои слова всерьез, верно? Петунья прожгла его сердитым взглядом, но крыть было нечем. Она и правда пропустила его слова мимо ушей. Поэтому она сменила тему. – Но ты совсем как живой. И все остальные тоже. Как это у вас выходит? – Все дело в еде. Продукты, из которых она приготовлена, были выращены тобой, и в них осела часть твоей жизненной силы. Заметь, что ты этой потери даже не заметила, пока я тебе не сказал. Потому что это самый безопасный способ поделиться с мертвыми своей энергией. – А что будет, если вы перестанете есть? Айолос криво ухмыльнулся и ответил вопросом на вопрос: – Помнишь, ты как-то рассказывала про тех двух детей, что преследуют тебя? – Еще бы Петунья забыла! – Будет еще хуже. Но ты не волнуйся. Ни у кого из нас нет желания сходить с ума. Да и местные стражники следят за ситуацией. Стражники? Петунья первый раз слышала о таком, но, как она ни просила, Айолос отказался отвечать. Она взяла печенье, покрутила его в руке и положила в рот. Обдумывая услышанное, она вспомнила один давний вечер и одинокого призрака у ворот фермы. – Это как с Лассэ… – пробормотала она. Айолос вскинул брови, потому что не слышал этой истории, и она рассказала: – Он был первым, кто пришел ко мне за помощью. Он был… так давно мертв, что почти забыл и свое лицо, и свое имя. Он специально глубоко надвигал капюшон, чтобы никто не увидел пустоты под ним. – Она вспомнила, как перепугалась в их первую встречу, и улыбнулась. Она была такая глупая и наивная. Хорошо, что первым ей встретился именно он. Она рассказала, как Лассэ попросил пить, и она поила его кипяченой водой из пригоршни. На второй день кормила пустым супом из щавеля и крапивы, довольно гадостным, если честно, но он все равно сказал, что было вкусно. – И на третью ночь мне пришлось нести бдение у гроба и отбиваться от существ, что пытались попасть в мой дом. Я… – она вздохнула. – Я была слишком слаба, не справилась и чуть не испортила все. Тогда мне помог отец. А когда я очнулась следующим утром, Лассэ был… живой. Айолос спросил, с кем потом она встретилась, и Петунья, перебрав в памяти всех своих знакомых, неожиданно поняла, что ей очень повезло. Пусть она и столкнулась с близнецами, но каким-то чудом умудрилась унести от них ноги. А потом ей встретились Сьюзан и Онни, которые были живы, и пара гномов, у которых все еще оставались их тела. Что же до тетушки Кокоро, то она, как и полагается проводнице поезда-призрака, похоже была куда более мистической особой, чем обычный призрак. Кстати, о близнецах. – Они ведь съели мою морковь, – озадачилась Петунья. – Но как были адскими тварями, так ими и остались. – Это же не улица с односторонним движением, – Айолос заглянул в чайник и удостоверился, что тот опустел. – Значение имеют не только твои намерения, но и наши. Две стороны должны идти навстречу друг другу, чтобы добиться результата. Если же одна сторона не хочет, то тут ничего не поделаешь. Он поднялся, чтобы убрать посуду, а когда вернулся, протянул ей руку. Она непонимающе посмотрела на него. Айолос подмигнул ей. – Пойдем. Если тебе так нужно побить тех призраков в шахте, то мои кулаки к твоим услугам, прекрасная госпожа, – и он изобразил элегантный куртуазный поклон. Петунья рассмеялась. Потом ухватилась за его руку и встала. – Не такая уж я и прекрасная. У меня есть глаза, и я умею пользоваться зеркалом. Они вышли на улицу и направились в горы. – Ну да, красавицей я бы тебя не назвал, – согласился нахальный мальчишка и ловко увернулся от подзатыльника, как будто у него на затылке были глаза. – Но в тебе столько жизненной силы, что для всех существ с той стороны ты будешь казаться самой прекрасной в мире. Просто говорю тебе, чтобы ты была осторожна. Хорошо? Петунья пообещала, что непременно будет осторожна, а сама подумала, интересно, приведения Хогвартса выложат ей все свои секретики или нет? И решила, что при случае непременно проверит. Они вошли под своды пещеры, и Петунья сразу показала на фигуры пяти каменных гномов. Она не упустила случая рассказать историю про то, как двое из них ожили и сошли со своих мест. Юный святой согласился и обмолвился, что и правда чувствует, как глубоко внутри каменных тел теплится слабый огонек жизни. Потом они сели в лифт, и Петунья отправила его сразу на двадцать пятый этаж. Когда лифт остановился, и они тихо вышли из него, Петунья показала на призраков, что бродили среди камней, не обращая внимания на грохот и шум, издаваемые лифтом. Когда же Айолос смело подошел к ним – они и его проигнорировали. – И правда, весьма слабенькие фантомы, – согласился он с выводами системы. – Но не стоит их недооценивать. Они – это сплошное страдание и тоска по прежнему существованию. При неблагоприятном стечении обстоятельств они способны вытянуть из тебя много сил. – И как мы поступим? – спросила Петунья. Айолос ослепительно улыбнулся. – Очень просто. – Он вскинул руки, как будто натягивал невидимый лук. И лук – созданный из золотого сияния – появился! Айолос подмигнул Петунье: – Стрелец, как никак, – и отпустил туго натянутую тетиву. Сразу четыре сверкающие золотые стрелы сорвались с его лука. Каждая безошибочно нашла и пронзила свою цель, и все четыре фантома исчезли, не издав и звука. Петунья подняла руки и потрясенно зааплодировала. Не прошло и минуты, а подземелье очищено от монстров! – Это и есть сила золотого святого? – спросила она в пустоту и уверенно заявила: – Тоже хочу так уметь! – Если не будешь отлынивать от тренировок, то обязательно будешь, – согласился Айолос и подтолкнул ее. – Вперед, делай, что хотела. А то сегодня еще и пикник на пляже, если помнишь. Ох, точно! Петунья встрепенулась, отложила в сторону свои хотелки и достала кирку. Айолос, усевшись на большом валуне, следил за тем, как она усердно долбит камень, и время от времени подавал реплики. Он даже попенял ей за то, что она работает спустя рукава. Петунья повинилась, укрепила свои мышцы с помощью ци, и тогда работа пошла быстрее. Когда двадцать пятый этаж был очищен, они спустились на двадцать шестой, и Айолос снова быстро избавился от призраков. К сожалению, как и в случае со Сьюзан, призраки не оставили после себя никакой награды. – Пожалуй, хватит на этом, – решила Петунья, когда закончила собирать ресурсы на двадцать седьмом этаже. Ее кольцо-хранилище ощутимо потяжелело, хотя обычно всегда казалось легким. Они поднялись обратно на двадцать пятый этаж и сели в лифт. – Айолос, ты умеешь перепрыгивать пропасть? – поинтересовалась Петунья, пока кабинка лифта медленно ползла вверх. Святой подтвердил, что да, умеет, и она молитвенно сложила руки у груди: – Пожалуйста, не мог бы ты помочь мне еще кое с чем? Просто сама я ни за что туда не доберусь. – И что же это? – О, сущая безделица. Просто хочу пригласить старшего брата на праздник.