Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

На вывеске Гильдии все еще красовались три меча. Петунья специально остановилась посмотреть, а то вдруг, очередное неожиданное повышение? Тилиоте, чем-то занятая за стойкой, отвлеклась, чтобы поприветствовать ее. Пока она работала, Петунья прошлась по залу, осматриваясь. В витринах, что еще на прошлой неделе были пусты, появились товары на продажу. Петунье в глаза сразу бросился узорный костяной гребень в форме дракона и зеркальце в пару к нему. Они были такие красивые, что руки у нее зачесались, и она пожалела, что и зеркальце, и гребешок у нее есть. Рядом лежал пестрый веер из открыток с видами неизвестных мест, россыпь цветных, будто бы стеклянных шариков, кабошоны полудрагоценных камней, недорогих, но подобранных так, что узоры на их поверхности складывались в картины. Кроме того, Петунья заметила морские раковины и пуговицы, серьги и кольца, множество других вроде бы ненужных, но приятных в быту мелочей. И рассматривала бы дальше, но Тилиоте, наконец, освободилась. – Ты за наградой? Или за новым заданием? – Тилиоте протянула руку, и Петунья вложила в нее черную карточку. – Кстати, спасибо, что прислала тогда того мальчика. Он был очень любезен. Рассказал мне чем живут жители этого мира и какие вещи хотели бы приобрести. Петунья перегнулась через стойку и уставилась на то, как кафра знакомым движением проводит картой по терминалу, зачисляя на нее баллы награды. Баланс Петуньи сразу же увеличился на полторы тысячи. – Пуговицы и камушки? – спросила она, принимая карточку. Тилиоте зацокала языком. – Пуговицы очень нужные вещи! – провозгласила она важно. И добавила более легкомысленно: – Да и камушки на самом деле не просто камушки. Что насчет нового задания? – Нет-нет, – Петунья замахала руками. – Сегодня я хотела бы кое-что купить. – О, сию минуту! Кафра достала из-под стойки здоровенный каталог и с усилием водрузила его поверх. Воспользовавшись алфавитным указателем, Петунья сперва заглянула в раздел с одеждой и чуть не оказалась погребена под обилием фасонов и расцветок. Гильдия предлагала наряды, способные удовлетворить любой, даже самый взыскательный вкус. Ассортимент начинался от простых рубашек и штанов, которые можно было бы надеть в любом мире, и заканчивался великолепными церемониальными нарядами, под стать самым высокородным персонам. Стоили они, конечно… Петунья только взгляд бросила и схватилась за сердце. Столько очков заслуг у нее не было! Она решительно закрыла каталог и обратилась сразу к кафре с вопросом, что проще – купить сразу новую одежду или все же утюг? – Готовую одежду я могу принести прямо сейчас, – Тилиоте даже не удивилась. – Особенно, если это что-то простое. Наряды из более высоких категорий придется подождать. Их часто шьют на заказ, по индивидуальным меркам. Утюг… – она слегка задумалась, – Утюг будет завтра. Будешь шить? Может, нужна швейная машинка? Или ты на руках? Петунья покачала головой. Швейная машинка была в мастерской, рядом с ткацким станком. Правда, она не рассматривала ее, просто удовлетворившись самим фактом ее наличия. Так что она заказала по совету Тилиоте утюг, работающий от духовной энергии, набор ниток и игл взамен сгинувших в сундуке, а потом выбрала в каталоге несколько пар нижнего белья, пару штанов и рубашек, и, конечно, носки. Однако, несмотря на простоту, стоила готовая одежда недешево. Когда Петунья получила свои покупки, все полученные только что очки заслуг пропали. Убирая вещи в кольцо-хранилище, Петунья вскользь поинтересовалась, продает ли гильдия что-то подобное? – Можно, конечно, но… – Тилиоте понизила голос, – даже хранилище объемом в один кубический метр за очки заслуг уже не купить! Петунья непроизвольно посмотрела на состояние, которое небрежно носила на пальце, и кивнула. Ну надо же. Если при встрече Сью заведет разговор о долге за спасение жизни, Петунья ее ударит. Это надо еще разобраться, кто тут на самом деле в долгу. Попрощавшись с Тилиоте, Петунья покинула Гильдию. Большие камни, лежащие вдоль горной тропы, напомнили ей недавние слова Айолоса про «легкие удары», что, признаться, звучало немного обидно. Поэтому она сошла с тропы и подошла к самому большому камню. Его поверхность была ровной, сглаженной временем и ветрами. – Я докажу, что мои удары могут быть тяжелыми, – заявила она, чтобы подбодрить себя, и, приняв стойку, ударила кулаком. Даже несмотря на то, что в последний момент она непроизвольно замедлилась, кулак все равно с силой врезался в поверхность камня, и резкая боль ударила ей по нервам. Петунья затрясла рукой, надеясь, что так боль станет потише, а потом подула на окровавленные костяшки. Затем она использовала ци, как научил ее святой, и ранки быстро затянулись без следа. «Мисс, бить голой рукой по камню несколько… неосмотрительно,» заявила система. Петунья буркнула, что это специальные тренировки, и повторила попытку. С тем же результатом. «Если мисс имеет в виду святых воинов, которые служат под началом богини Афины, то их способы тренировки довольно… кхм… ультимативны». – Я в курсе. Ну и что? «Мисс не подходит в святые по возрасту и ей нет необходимости истязать себя также, как это делают они! Если же тренировать кулачный бой необходимо, лучше перебинтовать руки и выбрать снаряд попроще. Во дворе фермы мисс растет достаточно деревьев». – Ладно, – согласилась Петунья. – Я и в самом деле забыла про бинты. Колотить по одеялу было не больно. Давай вернемся. – Ну и кроме того, ей не хотелось и дальше бестолку бить по камню. Ее кулаки, хоть она и залечила ранки, все равно побаливали. На ферме нашлось подходящее дерево – дуб, что одиноко рос в отдалении от своих собратьев, недалеко от пещеры с летучими мышами. Но перед тем, как приступить к тренировкам, Петунья выполнила свои обычные тренировки, а потом перебинтовала руки и ударила по дереву. Ствол слегка дрогнул, и листва его зашелестела, что привело Петунью в восторг. Вот! Не такие уж и легкие у нее удары! Благодаря бинтам, было не так больно, и до момента, когда солнце коснулось своим нижнем краем горизонта, по ферме разносился глухой звук ударов о дерево. К концу тренировки на бинтах выступила кровь. Петунья сняла их, залечила ранки, а бинты постирала и развесила сушиться. В животе негромко буркнуло. Она сунула в рот постную пилюлю и отправилась в мастерскую. Швейная машинка нашлась там, где она ее видела – рядом с ткацким станком. Силуэтом она напоминала бабушкин «Зингер» с ножным приводом, у нее также было маховое колесо и изящная педаль, что соединялась с колесом тонким кожаным ремнем. Покрутив колесо, Петунья выяснила, что у машинки отсутствовали иглы. Их ей, видимо, предстояло сделать самостоятельно. Потом спросит у отца. А пока можно и на руках пошить. Этому в школе учили. Петунья сделала пару шагов назад и восхищенно покачала головой. Швейная машинка, подаренная отцом, больше походила на изысканное произведение искусства. Она вся сверкала золотом и серебром, а ее корпус украшала тончайшая гравировка цветов и птиц. – Красиво, правда? – спросила она у системы. Потом она прошла в кузницу, повязала фартук, нашла пару рабочих рукавиц, которые пришлись ей впору, и приступила к литью меди. Процесс она зазубрила назубок, и работа в руках спорилась. Вскоре Петунья переработала всю медную руду и потянулась за железной. Петунья взяла пару кусков руды и взвесила в руке. Огонь ярко горел в горне. Ей помнилось из школьных уроков, что для плавления железа температура нужна в полтора раза выше, чем для меди. Для проверки она бросила в огонь куски руды и угля. Огонь жадно накинулся на подношение, уголь сразу загорелся, а руда так и осталась как есть. Петунья встала за мехи. Громадные складчатые мешки из кожи повиновались сперва неохотно, она почти машинально усилила свои руки с помощью ци. Тогда мехи заработали, нагоняя воздух в горн, и огонь вскоре заполыхал так жарко, что температура в кузнице поднялась сразу на несколько градусов. Петунья качала мехи, с ее лба ручьем катился пот, и сама она вся промокла. Благодаря ее усилиям, куски железной руды начали нагреваться. Тогда она оставила мехи, клещами выхватила куски руды из огня, отбила их хорошенько молотом, отделяя примеси от металла, и кинула в тигль. В тигле металл расплавился, превратившись в блестящую серую жидкость, которую Петунья разлила по формам. Столп пара ударил из бочки с водой прямо в потолок, когда она сунула формы в воду, чтобы охладить, и не сдержала ликующего возгласа, увидев результат своих трудов – два аккуратных серых слитка. На этом с кузницей на сегодня она закончила. Петунья утихомирила огонь в горне, убралась и пошла в домик, прямо на ходу стаскивая пропотевшую одежду. Снаружи уже стемнело, из темноты к ней спешила алчущая крови летучая мышь, и идея искупаться в речке потеряла свою актуальность. Остаток вечера, после того как привела себя в порядок, Петунья посвятила изучению очередной порции иероглифов. Они легко возникали из-под стила, которым она водила по восковой табличке и, почти так же, как было с тенгвами, надежно откладывались в памяти после нескольких повторений.