Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Утром второго дня Петуньей овладело неясное предчувствие чего-то нехорошего. Она ощутила его посреди медитации. Оно мягко вторглось в размеренный ток энергии по большому небесному кругу, вплелось в чтение мантр, и Петунья, как ни старалась, не смогла от него избавиться. Пришлось прекратить медитацию и подумать, что же это за предчувствие такое. Но, как ни старалась, так и не смогла понять. Петунья открыла глаза и потянулась. Она встряхнула ноги, сделала растяжку. Все ее тело было наполнено силой и бодростью. В эти несколько дней культивация давалась ей все легче и легче. Пока еще не так естественно, как, например, дыхание. Но можно сравнить с письмом. Нужно приложить усилия, чтобы выучиться писать, но затем практически не приходится утруждаться или заставлять себя, чтобы выводить на бумаге буквы, складывая их слова и предложения. Так было и с культивацией. Петунье все еще требовалось приложить усилие, чтобы заставить ци циркулировать сначала по большому небесному кругу, а потом по малому, но это все. Дальше все происходило уже помимо ее воли, она только читала мантры, пока энергия омывала ее внутренние органы, напитывая собой каждую клетку. После разминки она вышла на улицу, чтобы выполнить упражнения и от души поколотить по своей деревянной груше. Ее удары были так слабы, что не оставляли ни следа на коре дуба, хоть и заставляли листву тихонько трепетать. Каждый раз Петунья ловила себя на том, что инстинктивно замедляет удар, боясь боли, и, как ни билась, пока ничего не могла с этим поделать. – Может, все-таки это не мое, – вздохнула она, сматывая бинты в рулон. – Может, зря я попросила Айолоса научить меня боевым искусствам. «Есть вещи, которые даются легко, а есть те, что тяжело,» философски заметила система. «Но мисс не следует бросать. Каждый культиватор должен укреплять свое тело и изучать боевые искусства». Система говорила правильные вещи. Петунья не могла этого отрицать и отправилась на пробежку. После пробежки она искупалась в реке и переоделась в купленную в Гильдии одежду. Ничего особенного – просто хлопковые штаны и рубашка с рукавом. Тилиоте при покупке пояснила, что у такой простой одежды даже нет никаких особых свойств, вроде устойчивости к грязи или утепляющих чар. А когда Петунья полюбопытствовала, сколько же может стоить специально зачарованная одежда, то чуть язык не проглотила. Таких денег у нее не было. Да и эти вещи обошлись ей в кругленькую сумму. «Мисс было бы куда проще самой пошить такую одежду,» проворчала система, как будто сердилась на пустую трату денег. «Если мисс нужна помощь, то Бина всегда к услугам мисс». – Хорошо, рассчитываю на тебя, – отозвалась Петунья и достала коробку с утюгом, полученный в Гильдии на обратном пути. Утюжок в коробке оказался невелик. Подошва была едва ли больше ее ладони, но блестела как зеркало. На корпусе был круглый переключатель между разными режимами глажки, а над пяткой, вместо электрического шнура, сидел яркий голубой кристалл. Как было написано в инструкции, этот кристалл и был накопителем духовной энергии. Чтобы утюг работал, его следовало сперва напитать ци. Вот такая магическая батарейка. А система тем временем заливалась соловьем, перечисляя разные техники шитья, каким могла бы научить свою молодую мисс. Если ей верить, то Петунья могла бы и сама научиться делать зачарованную одежду… только нужно еще немного поднять свой уровень культивации. Петунья машинально потрогала рукоять волшебной палочки, что держала ее волосы в пучке вместо шпильки, ощутила знакомое покалывание на кончиках пальцев. – Поговорим об этом позже, – только и ответила она. Перспективы, которые ей расписывала система, выглядели весьма соблазнительными. – Сейчас мне нужно заняться выплавкой железа. Чтобы сделать топор в тот раз, мне потребовалось всего пять слитков. У меня есть два, так что еще три и… нет, – она покачала головой, – я не так уж и хороша. Пять надо умножить на три. Так будет точнее. Наметив себе план действий, Петунья вышла на улицу. С приходом осени на улице было уже не так жарко, хотя солнце все еще ощутимо пригревало, и воздух был теплым, но в дуновениях ветров время от времени чувствовалось холодное дыхание скорой зимы.  Петунья остановилась на крыльце, залюбовавшись красивыми оттенками осенней листвы. На дощатом настиле сбоку ее ждал сегодняшний урожай – четыре яйца. Гном-Малыш выглядывал из-за кустов алфирина так, будто пытался привлечь внимание. Петунья наклонила голову, пытаясь разгадать выражение его крохотного личика, но тут из хлева раздалось громкое, призывное мычание. В полутьме хлева шкура Галатеи буквально полыхала золотом, а кончик хвоста нервно бил по бокам. Петунья подбежала к буренке, охваченная волнением – неужели нехорошее предчувствие, что мучило ее ночью, связано с нею? – но корова оказалась в полном порядке. Однако она продолжала мычать, будто ее что-то беспокоило. Оглядев ее со всех сторон, Петунья, наконец, поняла в чем причина. Крупное вымя набухло, став еще больше, и на кончиках сосков повисли небольшие белые капли. – Так тебя нужно подоить… Она сверилась с письмом госпожи Тук, а потом сходила в дом за всем необходимым: табуретом и большой кастрюлей, мылом и теплой водой, и прочей необходимой мелочью. Первым делом Петунья аккуратно спутала корове задние ноги и зафиксировала хвост. Галатея кротко сносила все манипуляции, будто понимала, что вскоре ей станет легче. Вымя, крепкое, от обилия молока, Петунья вымыла и обтерла сухим полотенцем. Вымыла и свои руки, после чего, поглядывая в письмо одним глазом, несколько минут массировала вымя. От этого, как писала госпожа Тук, и доение было легче, и надои оставались большими. Наконец, наступило время заняться делом. Петунья аккуратно обхватила передние соски пальцами – большим и указательным, – и медленно провела ими сверху вниз, будто сгоняя скопившееся молоко по трубочкам. Первые струйки брызнули в стороны, попав не в кастрюлю, а на руки и сапоги новоявленной доярки. В воздухе разлился густой и приятный аромат парного молока. Петунья слизнула капли с рук – на вкус оно было сладко-сливочное, как пломбир. Влажные руки она обтерла полотенцем и, учтя первое фиаско, исправила положение рук. Следующие струйки молока полились в кастрюлю. Корова стояла смирно, лишь изредка переступала передними ногами. Петунья, освоившись, вскоре доила ее со сноровкой заправской доярки. Выдоив передние соски, Петунья заменила кастрюлю, потому что первая была уже доверху полна, и продолжила. В конце у нее получилось почти три галлона! В награду за хорошее поведение Петунья скормила корове яблоко и отвела ее пастись. Потом вернулась в дом, выставила молоко на стол и задумалась. – И куда мне это все девать? – задалась она вопросом, рассматривая три полные молока кастрюли. Было очевидно, что ей срочно нужно ведро на пять галлонов, чтобы доить корову без беготни с кастрюлями. А еще как ей отнести молоко Лии? Самой Петунье столько просто не нужно! Петунья прищелкнула пальцами. Бездонные бутылки! Девять галлеонов за штуку! К счастью, они уцелели, потому что стояли в шкафу, а не в сундуке. Петунья взяла одну и ножом срезала красную сургучную печать. Изнутри, как и говорил дядюшка Бальбо, вырвалось темное, мерзко воняющее облачко. Петунья поспешила распахнуть дверь, чтобы проветрить, а пока мерзкая вонь уходила, тщательно вымыла бутылку и высушила ее. Петунья аккуратно опорожнила все кастрюли в бутылку, оставив себе немного, и закрыла бутылку пробкой. Отпив молока, она мечтательно улыбнулась – и правда, на вкус как мороженое, а пахнет летом и полевыми цветами. Попивая молоко, она взяла красный сургуч, которым была запечатана бутылка. На нем едва заметно сохранился рисунок печати, похожий на вписанную в круг гексаграмму. Вдоль линий смутно угадывалась вязь каких-то символов… но, может, то были просто царапины. Уж слишком неразборчиво. «Такие бутыли часто используются, чтобы запечатывать духов,» сообщила система, поймав ее мысли. «Существует даже специальная печать, которая используется в таких случаях». – Ты про джиннов? Как указано в «Фантастических тварях» Скамандера, это речные жители вроде русалок. И, разумеется, не способны исполнять желания. Да и в бутылку их запихнуть будет сложновато. – Пояснила Петунья и стала мыть посуду. – А царь Соломон, чьим именем названа «Печать Соломона», на самом деле просто древний маг, который с помощью магии подчинил себе джиннов, и те возили на себе его личный корабль. Никаких семидесяти двух легионов демонов и тому подобной чертовщины. «В родном мире мисс может быть,» непонятно выразилась система и замолчала. – А теперь в кузницу. Перед работой Петунья переоделась в шорты и футболку, пожалев новую одежду. И похвалила себя за предусмотрительность, когда, повинуясь мехам, огонь в горне разгорелся, и в кузнице стало опять жарко. Добившись нужной температуры, Петунья оставила меха и кинула в огонь куски руды. Когда они достаточно раскалились, она вытащила их и тщательно отбила на наковальне, а потом расплавила в тигле и вылила в формы. Затем – повторила. От огня, яростно пылающего в горне, исходил невыносимый жар. Петунья быстро вспотела и скоро пожалела, что не может использовать заклинание и охладиться. И тут же обругала себя дурой последней. Как она могла забыть! В подземелье она обогрела себя, так чего же ждать? Сосредоточившись, она заставила ци циркулировать по телу. Вскоре внутри нее пронесся освежающий поток, унося с собой лишний жар, и Петунья с утроенной силой принялась за работу. Она так сильно сосредоточилась на огне и металле, на наковальне и молоте, что полностью отрешилась от всего лишнего.  Даже не заметила, как во время работы прибавляется красная ци. Прибавляется – и сразу же вливается внутрь «звезды», сияющей в ее внутреннем микрокосме. И как ци продолжает сама собой циркулировать по ее телу, охлаждая даже без всякого контроля – невиданное дело для стадии Концентрации Ци. А удары молота полностью заглушили как кто-то тревожно колотит в ворота, прося впустить как можно скорее.