Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Оставив Пенни помогать наводить порядок в таверне, Петунья бегом помчалась на ферму. Всю дорогу она прислушивалась, не услышит ли снова те же звуки – жужжание крыльев и звон колокольцев, – но вроде бы не слышала. Вероятно, все феи сейчас были в городе. Она забрала готовые слитки из кузницы и забежала на минутку в дом, чтобы предупредить огонь. На всякий случай. Кто знает, может, эти мелкие пакостники найдут способ пробраться внутрь? Так пусть волшебный огонь, оставленный отцом, будет в курсе. К ее возвращению сбоку от таверны появились ящики с испорченными продуктами. Петунья поцокала языком – вроде испорченного было меньше. Оказалось, пока она бегала туда-сюда, феи попытались вновь совершить налет на запасы таверны, но демоническая аура хозяйки отпугнула их. – Не думаю, что они еще раз попробуют сунуться сюда, – недобро усмехнулась Лия, принимая у Петуньи слиток железа и размещая его над дверью. – Но предосторожность лишней не будет. Петунья скептически посмотрела на небольшой слиток. Такой маленький. Неужели он и впрямь может защитить таверну? Но Пенни оказалась неожиданно уверена в успехе. – Я чувствую, будто все это место накрыл зонтик, – девушка развела руками, обрисовывая купол зонта. – Природа фей такова, что даже небольшого кусочка Холодного Железа будет достаточно, чтобы держать их на расстоянии. Оно для них словно яд. Тут Петунья вспомнила, что она и сама, вообще-то, почетная фея, а Пенни похихикала и загадочно ответила, что есть феи и феи, и не надо их путать. Петунья уже собралась вытрясти из нее объяснение, как со стороны библиотеки раздался шум. Несмотря на разделяющее их расстояние, слышно было так, словно в соседней комнате рухнули книжные шкафы. Петунья не стала разбираться в природе этого феномена, а бегом кинулась на помощь. За нею побежали Пенни и часть посетителей, в то время как другие остались помогать в таверне. Петунья ворвалась в открытую нараспашку дверь и остановилась. Шкафы и в самом деле попадали, словно фишки домино, книги рассыпались, погребя под собой пухлую библиотекаршу. Цветочные горшки попадали на пол, рассыпав вокруг себя комья земли. Сверху, медленно и величаво кружась, снегом осыпались порванные в клочья книжные страницы. Из-под самой большой кучи книг раздавался сдавленный писк. Все дружно бросились разгребать завалы, и быстро откопали Туури. К счастью, она успела превратиться в птицу, а потому не пострадала. Но что значили синяки и ушибы по сравнению с искалеченными книгами? Петунья и ей протянула слиток железа. Туури сперва не поняла, что с этим делать, но услышала, что это верное средство отпугнуть фей, и в ее глазах зажегся мстительный огонек. Стало ясно, что в ближайшие дни она перевернет библиотеку с ног на голову, но найдет еще примерно полсотни способов избавиться от волшебных пакостников. За разбором устроенного беспорядка она услышала новый шум и чей-то возмущенный крик. Будто кто-то отдыхал себе спокойно с книжкой, когда под ним совершенно внезапно перевернулся диван. Следующие несколько часов Петунья, Пенни и их добровольные помощники из числа горожан носились, как угорелые, по всему Раздолу, но всякий раз опаздывали. Феи успевали набедокурить и смыться до их прибытия. И вдобавок, насмехаясь над незадачливыми охотниками, стали оставлять за собой надписи с угрозами и ругательствами. – «Зигугу вам в печень»? – прочитала Петунья очередные каракули и с недоумением посмотрела на Пенни. – Что это? Рыжая ведьмочка ответила ей неловкой улыбкой. – Ну, ты же знаешь, феи… они довольно простые… А, ну да. Сразу вспомнился конкурс загадок на Цветочных Танцах. Очень простые. И оттого очень опасные. Петунья вздохнула. – Давайте отмоем стену, – предложила она, но тут раздался шум и грохот в аптекарском саду. Петунья чертыхнулась и, крикнув Пенни заняться уборкой, бросилась со всех ног к Дому Целителей. Но как бы быстро она ни бежала, все равно не успела. Ее встретила картина полнейшей разрухи. Феи не поленились повыдергать все растения до единого, разбросали землю из клумб, сломали скамейки, а стены больницы расписали множеством слов и каракулей, среди которых раз десять встречалось уже знакомое ей «зигугу». Самыми большими буквами было написано: ВЕРНИ, ЧТО УКРАЛА! Посреди этого бедлама стоял несчастный Цветогном. В кривой улыбке, застывшей на его белом лице, ясно читалось, что такого налета на свои владения он совсем не ожидал. Петунья торопливо положила рядом с ним последний слиток железа, быстрой скороговоркой объяснив, что к чему. Но гном не отреагировал и даже ни чуточки не смягчился. Чувствуя себя не в своей тарелке, она сочла за лучшее ретироваться. Стоило выйти за пределы сада, как изнутри раздались шаги и тяжелые вздохи. Петунье очень хотелось подсмотреть хоть одним глазком, но садовые гномы, кажется, не любили, когда за ними подглядывают, а потому она заставила себя уйти. Тем не менее, встреча с Цветогномом подсказала ей одну мысль. Петунья поспешила вернуться к таверне и на полпути столкнулась с Вэй Усянем. Чернокнижник, одетый впопыхах и весь всклокоченный, целеустремленно шагал по улице и крепко сжимал в руке флейту. Мелкие пакостники и его не обошли вниманием, но самое ужасное, что они могли бы сделать, это стащить флейту, а ее Вэй Усянь всегда держал под рукой. Впереди показалась лестница. Петунья как раз объясняла, что происходит в городе, а потому не посмотрела, куда ставит ногу. Смазанные жиром ступени выскользнули из-под нее, и Петунья, неловко взмахнув руками, упала, больно ударившись спиной. Но на этом ее злоключения не закончились. Маленькие пальчики схватили ее за ногу и потянули вниз. Она вскрикнула и вцепилась в балясины перил, но те мигом покрылись маслом, будто замироточили, руки соскользнули с них, и Петунью поволокло по лестнице. Воздух на нею разрезал ясный и пронзительный звук флейты. И тут же невидимые феи разразились криками боли и проклятиями в адрес музыканта. Он продудел еще раз, будто повелевая ими, и они исчезли. Вэй Усянь помог Петунье подняться и быстро, словно опытный костоправ, проверил, не сломала ли она чего. – Спасибо, – она вцепилась в него крепкой хваткой. – Но ты слышал, как они тебя проклинали? Вэй Усянь только ухмыльнулся, на дне его глаз вспыхнул багряный свет. – Хах! Такие проклятия для меня не страшнее комариного укуса. Да, кстати, это и были те самые феи? – Поддерживая Петунью, он направился к таверне, разглагольствуя на ходу. – Из твоих объяснений поначалу было не ясно, что это. Но теперь я вижу, что они какой-то вид яогуай. Хм. Я мог бы сделать защитные талисманы, но… – Но? – Хорошо бы поймать парочку для тестов и испытаний, – с ленивой улыбкой пояснил он. – Сочинять талисман наугад не самая удачная идея. Я, может, и уверен в своих навыках, но запасов желтой бумаги и киновари у меня немного. К тому же, яогуай весьма многочисленны и разнообразны. То, что сработает против одних, скорее всего будет бесполезным против других. Петунья закивала. – Я поняла. Но погоди пока. Хочу опробовать одну идею. Может, с ней у нас не будет необходимости в талисманах. Вэй Усянь не стал спорить. Они вышли к таверне, и он с интересом последовал за Петуньей к двух каменным стражам, что охраняли единственный вход в город. Петунья опустилась на колени рядом с гномом-городовым. – Уважаемый гном, – сказала она, – уверена, вы уже знаете, что город подвергся нападению. Многие пострадали, в том числе и господин Цветогном, что присматривает за аптекарским садом, – она обернулась к Вэй Усяню и шепотом попросила его принести чашечку кофе, после чего вернулась к разговору. Конечно, называть это одностороннее общение разговором было бы чересчур, но отчего-то ей казалось, что гном не только ее слышит и понимает, но даже разделяет ее возмущение. – К сожалению, мне сложно с ними справиться, я их даже не вижу. Все, что я могу, это разместить в городе куски Холодного Железа. Но город велик, а мои запасы подошли к концу. Вот я и обращаюсь к вам, как к стражу порядка и одному из защитников этого города. Вэй Усянь почтительно поднес гному чашечку горячего эспрессо, и тот благосклонно принял подношение. Петунья поняла, что они пришли к согласию. – Надеюсь на вашу помощь, господин гном, – сказала она, вставая. – Надейся! – пробасил за ее спиной незнакомый голосок, Петунья ощутила сильный толчок в спину и, потеряв равновесие, полетела с моста в бездну. В последний момент она умудрилась ухватиться рукой за край моста. Да так и повисла на одной руке, чувствуя, какое на самом деле тяжелое и неповоротливое ее тело. Над площадью разнеслась звонкая песнь дицзы. Невидимые феи завопили, но, несмотря на боль, с разных сторон обрушились на чернокнижника, не давая ему прийти Петунье на помощь. А на ее руку вдруг прыгнул кто-то тяжелый, и каблучки его сапожков продавили ее ладонь до самых косточек. Петунья закричала, так больно было, а невидимка принялся прыгать, издевательски хохоча при этом. – Что, воришка, попалась? – приговаривал он, выплясывая на многострадальной петуньиной руке затейливый танец. – Верни, что взяла! А не то получишь зигугу в печень да бискорню на шею и в воду! Где-то далеко хлопнула дверь таверны, и по площади разлилась демоническая аура Лии. Но никто не мог пробиться на помощь Петунье – феи словно обезумели и бросались на всякого, не заботясь о потерях. Воздух звенел от жужжания сотен и тысяч крыльев. Сверкающая пыльца, оседая на телах людей, замедляла их и ослабляла. Петунья выплюнула сквозь зубы проклятие, но фэйри лишь посмеялся. Она выбросила вверх вторую руку и попыталась подтянуться, полная решимости взобраться на мост и задать ему трепку. Но как только ее голова оказалась на одном уровне с мостом, фэйри внезапно и сильно ударил ее по макушке. Петунья вновь повисла, чувствуя, как руки начинают ныть от напряжения. Вторая попытка закончилась тем же самым: фэйри, словно играя с ней, издевался над ее усилиями, подталкивая к мысли, что единственным выходом для нее станет прыжок в реку. – Упрямая какая! – С невольным уважением пробасил он. Он оставил свои попытки и дал ей возможность подтянуться, а когда ее лицо показалось над мостом, добавил: – Как таракан. А знаешь, что делают с тараканами? – заговорщически спросил он. – Травят дустом! – фэйри захохотал над своим немудреным каламбуром, а потом подскочил к краю моста и резко дунул, посылая в глаза Петуньи облачко сверкающей алмазной пыльцы.