Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Пенни что-то спросила. Кажется, что такое сильмариллы. Петунья пропустила ее вопрос мимо ушей. Она внимательно вглядывалась в темные пятнышки на кончиках пальцев волшебницы, пытаясь понять, что это такое. Но резь в глазах стала такой невыносимой, что Петунья прервала способность. Она плотно закрыла глаза ладонями, пережидая, пока под веками перестанут скакать разноцветные пятна. Если она станет сильнее, глаза перестанут так болеть? Пенни засуетилась вокруг нее, отряхнула для нее хлипкий стул и усадила. Петунья же размышляла об увиденном. Из прочитанных когда-то в количестве эзотерических книжек она помнила о системе так называемых «тонких тел», окружающих тело человека на – кхе-кхе – тонком уровне. Пожалуй, помнила даже слишком подробно, а потому пришла в замешательство. Ведь не может быть, чтобы эта дребедень была правдивой? Бина, прочтя ее воспоминания, засмеялась. «Это просто аура. Ею обладают все живые создания. Бина первый раз слышит такую забавную ерунду про тонкие тела!» Петунья позволила системе вволю посмеяться, ожидая, что затем та продолжит свои объяснения, и оказалась права. Аура, как объяснила система, является проявлением жизненной и духовной силы. Она окутывает физическое тело плотным коконом и защищает его от проклятий, энергетического вампиризма и разного другого негативного влияния окружающей среды. Как атмосфера планету от солнечной радиации. Поскольку аура зависит и от силы человеческого духа тоже, то ауры магглов тонки и легко повреждаются. Зато аура мага, рожденная из силы его золотого ядра, состоит из нескольких слоев и надежно ограждает от болезней и несчастий. Вот почему маги, в сравнении с обычными людьми, могут похвастаться отменным здоровьем и большей продолжительностью жизни. «А вот ауры богов и могущественных совершенствующихся могут быть не только защитой, но и оружием», добавила Бина в конце своей небольшой лекции. «Однако, пока что мисс нужно уяснить только одно: аура может быть прочной снаружи, но ее легко разрушить изнутри. Что и делает эта бестолковая девчонка! Скорее, мисс, объясните ей!» Боль в глазах утихла. Она слегка раздвинула пальцы и подслеповато заморгала. Внутри Башни порхал целый рой разноцветных шариков света, щедро наколдованных молодой волшебницей. – Погаси их, – попросила Петунья. Пенни прищелкнула пальцами, и шарики света стали исчезать один за другим с легким хлопком, точно мыльные пузыри. Наконец, остался только один, но и его Петунья заставила погасить, отговорившись тем, что у нее пока глаза от света болят. – Послушай… ты вчера так удивилась, когда я сказала про магию. Но ты же умеешь колдовать. Тебя все-таки учили? – Нет, – Пенни замотала головой. – Никто меня не учил. Я просто подглядывала за феями. И повторяла за ними. Понемногу у меня стало получаться, – она пожала плечами и добавила: – Я думала так все умеют. – И вовсе не все, – Петунье показалось, что девчонка вновь собирается начать колдовать, и она положила свою руку поверх ее. – Даже среди взрослых волшебников мало кто может колдовать без палочки. Это очень сложно! И опасно! Она достала из кольца тетрадь и ручку, схематически нарисовала на нем человечка и стала объяснять то, что только что узнала сама, стараясь, чтобы ее слова звучали весомо и солидно. – Когда ты вот так, как сейчас, пользуешься магией, тем самым ты разрушаешь свою собственную ауру. Будешь делать так и дальше, то тебя даже самый распоследний маггл сможет походя проклясть! Пенни, нахмурившись, смотрела на ее каракули. На тетрадной странице чернильный человечек сидел в пятнистом яйце, что подразумевало собой дырявую от неправильного использовании магии ауру, а со всех сторон к нему стремились кривые стрелы проклятий, сглазов и злых заклинаний. – Но феи всегда так делают. И я не видела, чтобы им было плохо, – упрямо возразила она. Петунья повторила вслед за системой: – Фей же не просто так зовут Волшебным Народцем. Они буквально рождены из магии. Их ауры сильные и плотные. Люди, к сожалению, не такие. Нам нужны инструменты, чтобы мы могли раскрыть свои возможности. Это… – она огляделась, думая, какой же пример привести, а потом сдалась: – В общем, люди, как и животные, могут есть сырое мясо. Но приготовленное – вкуснее и полезнее. Так и с волшебством. Пенни захихикала. – Ну ты скажешь, Мириэль! Значит, колдовать без палочки все равно что есть сырое мясо? Петунья вздернула нос и протянула ей волшебную палочку: – Если хочешь, так и думай. Но с этого момента колдуешь только с ней. Поняла? Пенни взяла у нее палочку, вздохнула, а потом, даже особенно не стараясь, взмахнула ею, быстро и неразборчиво пробормотав «люмос», и на кончике палочки немедленно зажегся огонек. – Вот! Петунья почувствовала, как у нее глаз задергался. Она поднялась на ноги и, глядя на волшебницу сверху вниз, с чувством заявила: – Ненавижу таких как ты! Она резко развернулась и пошла к зельеварне. Даже в темноте она видела очертания самого большого котла, внутри которого, если верить пометке на полях, и следовало искать книгу с зельями. Сзади загрохотал стул. Это Пенни резко вскочила и в два шага догнала ее: – За что?! За разбитые тарелки? Я куплю тебе новые, честно! Ну, Мириэль! Что я такого сделала? Самый большой котел был прикрыт крышкой. Петунья, брезгливо поджав губы, сняла ее и, привстав на цыпочки, заглянула внутрь. На самом дне, кажется, и правда что-то лежало. Но в такой темноте разве разглядишь? – Посвети-ка. Но Пенни резво спрятала палочку за спину и притопнула ногой для пущего эффекта. – Сперва скажи! За что ты меня ненавидишь? – в голосе ее звенели слезы. Петунья уже успела отругать себя за то, что дала языку волю, но ничего уже нельзя было вернуть. Она вздохнула, а потом чистосердечно призналась: – За то, что у тебя все получается с первого раза! И даже усилий прикладывать не надо! Пенни уставилась на нее, глупо хлопая длиннющими ресницами, а потом уголки ее губ сами собой стали разъезжать в улыбке. Она пыталась сдержать улыбку, но проиграла самой себе и звонко расхохоталась. Петунья нахмурилась. – Что смешного? – Мириэль, ты что, завидуешь? – сквозь смех выдавила Пенни. Петунья промолчала, чувствуя, как щеки ее жарко заполыхали. Вот же дурочка! Никто за язык не тянул! Вдобавок, Пенни вынула палочку с огоньком, и яркий свет беспощадно осветил бледное лицо Петуньи, щедро покрытое красными пятнами стыда. – Эй, Мириэль, но ты же потрясающая! К еще большему своему стыду, Петунья не слышала в голосе девчонки ни насмешки, ни издевки, одно только искреннее восхищение. Она отвернулась, стыдясь глядеть Пенни в лицо, и тихо призналась: – Я всю жизнь хотела быть волшебницей. Пенни помахала палочкой. – Но ты же показала мне заклинание! Петунья вздохнула. – У меня другие не получаются. – Пенни озадаченно округлила глаза. Пришлось объяснить. И про младшую сестру-волшебницу, и про письмо директору магической школы, и про мерзкого приятеля сестры, который при каждом случае обзывал ее, и про отвратительную ссору с родителями, и, в конце концов, про таинственного бармена, который нанял ее присматривать за фермой. Конечно, рассказала она не обо всем. Умолчала о своей новой семье и о культивации, и о том, для чего на самом деле была нужна эта ферма. Если Пенни и заподозрила ее в недостаточной откровенности, то никак этого не показала. Напротив, она крепко обняла Петунью и ободряюще похлопала по спине: – О, Мириэль, не огорчайся! Все получится! В этом месте воздух такой же, как в доме у матушки. Ты обязательно станешь волшебницей! Петунья позволила обнимать себя пару минут, потом неловко выпуталась из объятий и подтолкнула ее к котлу. Пенни подсветила, и на дне котла они увидели книжку в старом, потертом переплете. Котел был такой здоровенный, что просто так дотянуться до дна рукой никак не получалось. Петунья уже собралась лезть внутрь, но тут Пенни ее остановила. – Мириэль, – ее глаза сверкнули, – а ты знаешь заклинание, чтобы заставить предметы летать? – Если ты сейчас и Левиосу выучишь на раз-два, – начала Петунья, но вовремя поймала себя за язык, и молча взяла палку, чтобы рисовать на полу. – Сначала придется разучить Нокс. Это заклинание, чтобы погасить свет. Пенни с легкостью, какой не достичь и за тысячу повторений, нарисовала волшебной палочкой рисунок, напоминающий морскую волну, и огонек погас. – А это, – объясняла Петунья, рисуя в пыли другой знак, – заклинание левитации. С его помощью можно заставить неживые предметы летать. Но на живых существ не действует. Произносится как, – она тщательно произнесла по слогам: – Вин-гар-ди-ум Ле-ви-о-са. Обрати внимание, правильное произношение это «ЛевиОса», а не «ЛевиосА». Ну, попробуешь? Пенни задумчиво изучала знак в пыли и шевелила пальцем, повторяя его. Потом сделала глубокий вдох, палочка в ее руке сперва описала плавную дугу, а потом резко ушла вниз: – Вингардиум Левиоса! Дрожа и покачиваясь, небольшой котелок, из которого торчала треснувшая от времени мешалка, резко взмыл в воздух, там повисел немного и упал. Ударившись о пол, котелок подпрыгнул, снова упал и с грохотом укатился в темноту. Пенни проводила котелок взглядом, а потом испустила воистину ведьмовской визг и кинулась Петунье на шею: – Получилось! Получилось! Мне никогда раньше не удавалось освоить этот трюк! Мириэль! У меня получилось! – вереща от восторга, она повисла на Петунье и даже ногами болтала от избытка чувств. – Я теперь всегда буду колдовать только волшебной палочкой! Обещаю! Всегда-всегда! Наконец, успокоившись через несколько минут, она с успехом повторила заклинание на бис, дважды, после чего подошла к самому большому котлу и с легкостью извлекла из него книгу. – Ты ее искала? А что в ней? – Сейчас посмотрим, – Петунья смахнула с книги пыль. Пенни услужливо поднесла к страницам огонек, и в его свете стали видны тенгвы, выведенные уже знакомым почерком: – «В книге сей я записал рецепты зелий разнообразных, улучшенных и упрощенных мной, Мерлином.»