Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

«Как Бина и предупреждала, обычные предметы служат недолго.» – Значит, скоро я не смогу его использовать? – Петунья покрутила нож в руках, поджав губы, осмотрела трещину. Потом убрала его в кольцо и достала вместо него факел. Чтобы собрать ресурсы, этого хватит. Она зарядила парочку камней и полностью разгромила этаж, а потом отправилась в обход, заглядывая во все уголки и закоулки. «Срок службы зависит как от качества самого предмета, так и от духовной энергии практика. И его сноровки, конечно. Мисс еще молода и неопытна, поэтому неудивительно, что у нее легко получаются «гранаты», но более тонкий контроль пока ей не дается». – И что делать? – Петунья заглянула в тупик в дальнем конце этажа. В темноте что-то пискнуло, она ткнула на звук факелом. Огонь зашипел, касаясь тела слизня. В его свете показалась богатая нефритовая жила, и Петунья с большим удовольствием разбила ее киркой. Куски нефрита были белые, влажно поблескивающие на сколах, словно куски бараньего жира. «Во-первых, тренироваться. Во-вторых, найти инструмент, который выдержит духовную энергию мисс». – «Учиться, учиться и еще раз учиться», – со вздохом процитировала Петунья следом за их школьной историчкой слова неизвестного классика и отправилась на следующий этаж. Больше она не пыталась выпендриваться и строить из себя неведомого ассасина из не менее неведомой Хама-Масьяф, а давала призраку себя обнаружить. После чего спокойно ждала, пока он до нее долетит, тратя впустую свой голос, а потом била крест-накрест огненным клинком и вновь ждала, пока фантом сгорит. При этом она тщательно отслеживала количество ци, которое вливала в нож, и к четвертому призраку навострилась дозировать энергию настолько точно, что трещина на лезвии перестала углубляться. Это даже можно было считать маленькой победой. Перед тем, как спускаться дальше, Петунья устроила себе небольшой перерыв. Она утолила голод постной пилюлей и попила травяного отвара с листьями ацеласа и лепестками алфирина. Особой целебной силой он не обладал, но хорошо бодрил и освежал. Самое то для работы в темном и холодном подземелье. Отдохнув и подкрепившись, она ступила на ледяные ступени лестницы. Немного ци в ступни – и вот уже нет никакого риска поскользнуться и пересчитать пятой точкой все ступени. Но Петунья все равно спускалась медленно и осторожно, повторяя себе, что, обжегшись на молоке, дуют и на воду. Она сразу заметила, что обстановка начала понемногу меняться. Ледяные стены сменила каменная кладка. Поначалу по камню тоже шел иней, но вскоре он пропал. Воздух стал слегка теплее. Петунья остановилась на предпоследней ступени и, вытянув шею, посмотрела на двадцать девятый этаж. Перед нею был узкий и темный коридор, через равные промежутки освещенный чадящими факелами. Дальние факелы превращались в расплывчатые пятна, будто в воздухе стоял туман или дым. Движение воздуха коснулось носа Петуньи, она закашлялась. Здесь пахло дымным чадом и смрадом, и еще чем-то неуловимо-сладковатым, похожим на запах гнили. Петунья спустилась на последнюю ступень и, ухватившись за угол, выглянула. Вбок уходил еще один коридор, ничем не отличимый от того, что лежал перед нею. «Бина регистрирует странные колебания в ткани мироздания» заговорила система. Вовремя. Петунья как раз собиралась спросить у нее, что за странности тут происходят. «Вероятно, в этом месте возникло временное пересечение с иной реальностью». Эти слова напомнили Петунье день, когда она встретила Вэй Усяня. Тогдашняя диадема Рэйвенкло несла высоконаучную заумь про какие-то флуктуации и пересечение реальностей. Только параллельный мир был виден исключительно в отражении зеркала, а не вот так. На всякий случай Петунья достала зеркальце и разочарованно вздохнула. Зеркало послушно делало свою работу – отражало то, что она и так видела, и обоняла. «Опасно идти туда,» вновь заговорила система. Петунья с ней согласилась. Она уже собралась повернуть назад, как в тишине коридоров раздался шум как от множества стучащих сухих палок и тихий стон. Петунья замерла. А затем из бокового коридора раздалось отчетливое: – Помогите… В темном мареве, заполняющем здешние коридоры, сгустилась тень. Она пошатывалась и спотыкалась, будто пьяница, из последних сил пытающийся координировать заплетающиеся руки-ноги. – Ты можешь разглядеть, кто это? – едва слышным шепотом спросила она, не сводя с тени настороженного взгляда. Но Бина не могла. По крайней мере, пока они обе не окажутся в том странном месте. Тень медленно приближалась. Вскоре стало возможным различить, что это был воин, высокий и худощавый. Когда-то блестящие его доспехи были разбиты и заляпаны кровью, а из-под темного капюшона, скрывающего лицо, выбились несколько седых прядей. Одной рукой он держался о стену, чтобы удержать себя в равновесии, а второй крепко прижимал к себе длинный прямой меч в черных ножнах. Из-под капюшона вновь раздалась просьба о помощи. Голос человека был едва слышным. Жизнь и силы оставляли его, вытекая из ран вместе с кровью. Он не дошел до лестницы всего нескольких шагов, как силы оставили его, и он с грохотом упал и остался лежать неподвижно. – Он… мертв? – с ужасом спросила Петунья, не смея оторвать взгляда от человека. Она прожила в созданном отцом мире уже полгода и встречала самых разных призраков, но это был первый в ее жизни раз, когда она видела смерть и мертвеца воочию. «Бина не может это проверить». Петунья даже моргала изредка, а потому успела заметить, как шевельнулись пальцы. – Живой, – выдохнула она и, сойдя с лестницы, подбежала к нему. Он просил ее о помощи. Она не могла отказать ему. Таким было условие ее пребывания на ферме. Она опустилась на колени и, наклонившись, прижалась ухом к его груди, не обращая внимания, что пачкается. Затаив дыхание, она уловила слабое, еле слышное биение сердца. Тогда она уложила его головой себе на колени и стянула с головы капюшон. Возглас узнавания замер в ее груди, так и не сорвавшись с губ. Петунья знала его! Видела в своих видениях о кровопролитной войне в Санктуарии. Тогда он шел по полю битвы, будто ангел смерти, и отряд скелетов, покорный магическому жезлу в его руках, без устали атаковал демонов. Теперь же его лицо было землисто-бледным, под глазами залегли черные тени, а магического жезла пропал и след. Только отвратительное с виду черное сердце, висящее на поясе, еще сокращалось, будто продолжало качать невидимую кровь. Бледные губы некроманта дрогнули. Петунья опомнилась, достала из кольца флакон с зельем и аккуратно, чтобы не пролить ни капли, влила ему в рот. Кадык его дернулся, проталкивая питье по пищеводу, и лицо некроманта немного посвежело. Но раны его так и не исцелились. Похоже, даже Рябиновый Отвар был здесь бессилен. Некромант открыл глаза и уставился на Петунью темными, как беззвездная ночь, глазами. – Как я могу тебе помочь? – Он молчал. – Скажи же! Он продолжал смотреть на нее, хмурясь, будто одновременно узнавая и не узнавая, а потом хрипло рассмеялся, и на губах его запузырилась кровь. – Не ожидал я в последний час свой увидеть именно тебя, Ратма, – медленно, прикладывая усилия для каждого слова, выговорил он. Петунья моргнула. Кажется, она уже слышала это имя. Лия рассказывала про некий Орден, и Вэй Усянь еще удивлялся и радовался, что есть миры, где некроманты не объявлены вне закона. Некромант закашлялся, выплевывая сгустки крови. Петунья утерла его лицо и достала еще один флакон. Кривая улыбка исказила его лицо. – Не трать на меня драгоценное зелье, Ратма, – прошептал он. – Я вошел в эту башню по собственной воле… кха-хка… сознавая последствия… я… кха-хка… должен был найти… – рука, в которой все еще был зажат меч, слабо дернулась и осталась безвольно лежать. – Ин-Гиом… должен… принести… – Короткая вспышка жизни, подаренная зельем, заканчивалась. Речь умирающего стала неразборчивой и слишком тихой. Петунья наклонилась вплотную к его лицу, и он из последних сил вытолкнул из себя только одно слово: – Дейред… Тело в ее руках обмякло и потяжелело. Петунья выпрямилась. Глаза мертвеца невидяще уставились в потолок, изо рта текла кровь, но лицо его выглядело умиротворенным. «Он мертв,» сухо констатировала Бина. Петунья влажно втянула вонючий воздух, не ощущая его смрада. Она бережно переложила тело на пол и, помедлив, дрожащими пальцами закрыла ему глаза. – И что теперь? Похоронить его? – Она перевела взгляд на такой важный меч в его руке. Это издалека ей показалось, что он весь черный. На самом деле его рукоять была серебряной, и с ее кончика свисала золотая кисть. Петунья с трудом разжала его пальцы, освобождая меч, и взяла оружие. Оно было ощутимо тяжелым – куда тяжелее всего, что ей доводилось брать в руки. Настоящее боевое оружие, предназначенное сеять смерть и отнимать чужие жизни. Из любопытства она потянула меч из ножен. Звериная морда на гарде сверкнула зелеными глазами, будто предупреждая, и меч поддался. Лезвие легко вышло на ладонь из ножен, и на его черной поверхности Петунья увидела рисунок незнакомого созвездия. Она не удержала потрясенного вздоха. – Какая же красота! «Мисс! Мисс!» настойчиво позвала ее система, но Петунья, позабыв про мертвеца рядом с собою, любовалась оружием из другого мира. Когда еще доведется! Не в силах еще как-то привлечь ее внимание, система издала внутри ее головы громкий сигнал, а потом велела: «Бегите!» Меч резко ухнул обратно в ножны, морда зверя на гарде свирепо оскалила зубы, недовольная такой небрежностью. Но Петунье было все равно. Занятая сперва умирающим, а потом и прекрасным оружием, она совершенно не обращала внимания на сухой стук, что разносился по всему подземелью. Опять проявила беспечность. И теперь вновь пожинала ее плоды. Из бокового коридора к ней бежали, потрясая оружием, несколько скелетов.