Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Тело Мехтана лежало там же, где Петунья его оставила. Дейред опустился около него на колени и молча склонил голову, прощаясь. Петунья отвела взгляд – смотреть на него в этот миг казалось неловким, будто она совала нос не в свое дело. Темная арка над лестницей, ведущей на верхний этаж, напомнила ей кое о чем. Петунья подошла и осторожно повела рукой, готовая в любой момент встретить знакомую невидимую преграду. Но барьера, который остановил ее, когда она держала в руках меч Ин-Гиом, больше не было. – Что ты делаешь? – негромко спросил Дейред. Он закончил свое прощание и поднялся. Тело Мехтана он держал на руках. Петунья оглянулась и вновь поводила рукой. – Здесь лестница. Наверх. Ты ее видишь? Он задумчиво хмыкнул, а потом покачал головой. – Видно, эта лестница существует только для тебя, Мириэль. Он снова назвал ее по имени, и сердце Петуньи чуть не остановилось. – Не делай так больше! – сердито воскликнула она. Слова слетели с ее языка прежде, чем она успела их обдумать. Когда же до нее дошло, что же она сказала, ее вновь обсыпало алыми пятнами стыда. Дейред звонко рассмеялся. Но, по счастью, не стал задавать каверзных вопросов, что же она имела в виду. Вместо этого он спросил, не хочется ли ей посмотреть на другой мир и зашагал по коридору. Петунья, для приличия поколебавшись, поспешила за ним. Конечно же, ей хотелось! Дейред широкими шагами мерял этаж. От самого его присутствия это место изменилось. Пламя факелов стало ярче и почти перестало чадить, а воздух очистился от смрада. Теперь здесь пахло просто старостью и пылью. Впереди показались высокие двойные двери, собранные из темного мореного дерева и стянутые стальными полосами. Дейред подошел к ним, створки медленно и тяжело, но совершенно беззвучно распахнулись, впуская внутрь воздух иного мира. Петунья осторожно приблизилась, жадно рассматривая открывшуюся ей картину. С ее места ей была видна бесплодная каменистая равнина, вся в следах от древних и недавних битв. Кое-где к желтому безрадостному небу тянулись изогнутые остовы мертвых деревьев, и ветер носил туда-сюда серо-желтые шарики перекати-поля. Впереди, на почтительном отдалении от Башни, стояли знакомые шатры. У одного из шатров на высоком шесте висел стяг, и ветер трепал его, не давая рассмотреть изображенный на ткани герб. Дейред оглянулся. – Мне пора. Еще раз прими мою благодарность за помощь и за то, что в свой последний миг Мехтан не был одинок, – и он склонил перед ней голову. Но даже так возвышался над нею головы на две, не меньше. Петунья неловко дернула плечом. – Я не сделала ничего особенного. Он просто попросил о помощи, а это все, что я могла для него сделать… – ее голос затих. Слова на ум шли какие-то не такие, совершенно неподходящие к ситуации. – Знаешь, – она помялась, думая, стоит об этом говорить или нет, Дейред кивнул, поощряя продолжать. – Знаешь, он… Мехтан, то есть, почему-то называл меня Ратмой. Ты не знаешь, почему? Дейред молчал, ничего не говоря, и просто разглядывал ее, будто впервые видел. А потом кивнул: – А и правда. Я еще подумал, почему твое лицо кажется мне знакомым. Гораздо более знакомым, чем следовало. Ведь мы виделись лишь несколько секунд. Петунья озадачилась. – О чем ты? Я совершенно точно не встречала тебя до того, как… ну, ты понимаешь. Он кивнул. Да, он понимает. – Зато я встречал Ратму. И неоднократно. И, знаешь что, вы весьма похожи. Неудивительно, что в предсмертный час Мехтан перепутал. Вопрос, кто такой Ратма чуть не сорвался с языка Петуньи, но двери заскрипели петлями, поторапливая, и Дейред, отвернувшись, перенес через порог ногу. Петунья непроизвольно потянулась за ним рукой, но остановилась, едва не дотронувшись до сияющего белым огнем доспеха. – Мы… мы ведь еще встретимся? Дейред уже стоял снаружи. От ее вопроса он вздрогнул и отрывисто бросил через плечо: – Даже не вздумай! – Он собирался сказать что-то еще, но неумолимые створки дверей сомкнулись, скрывая за собой и пейзаж другого мира, и слова, которые могли бы быть сказаны. Петунья сделала пару шагов вперед и осторожно положила ладонь на двери. Мгновение пальцами она ощущала прохладную и шершавую поверхность обструганных досок, но потом двери растаяли, и под ее рукой оказалась каменная кладка. И ни следа пути в другой мир. Будто все это ей привиделось. Внезапно, она почувствовала себя посторонней. Казалось, опустевшие коридоры пытались выпроводить ее прочь, чтобы вернуться к своей собственной реальности. Повинуясь этому невысказанному желанию, Петунья поспешила найти спуск. Блуждая по коридорам, она думала над последними словами Дейреда. Почему он вдруг так отреагировал? Она всего-то спросила, будет ли следующая встреча… о, какая же она идиотка! Отец ведь рассказывал! Что родной мир Лии ужасно опасен, и лишь самые отчаявшиеся, для кого не осталось другого выхода, рискуют отправляться туда. Наверное, Дейред так и решил. Он теперь, видно, считает ее дурочкой. Не пожалел ли он о своем подарке? Петунья нащупала в кольце подаренный кинжал и невольно улыбнулась. Ну, она ведь совершенно не это имела в виду! Она обязательно найдет способ объяснить ему это! Обойдя все подземелье – как на зло, тут не оказалось ни одной рудной жилы, ни одного, даже самого завалящегося, куска аквамарина, – Петунья нашла лестницу. На тридцатом этаже ее ждал сундук. А внутри – на большом листе, словно на блюде, лежали две крупные, алые ягоды. Они пахли так одуряюще, что Петунья невольно сглотнула слюну. Сытая или нет, эти ягоды манили и будили в ней зверский аппетит. «Бина знает, что это такое!» возликовала система и, не дожидаясь вопроса, провозгласила: «Невероятная, непревзойденная Приманка Поймай-Что-Угодно! Скажите нет многодневному выслеживанию! Выбросьте прочь устаревшие правила и замшелые руководства закоснелых традиционных укротителей! Будущее за Приманкой Поймай-Что-Угодно! Ради Приманки Поймай-Что-Угодно даже дракон согласится сопровождать вас и в жизни, и в смерти!» Против воли, Петунья засмеялась. Почему эти слова звучат как рекламный слоган? Это и правда оказалась реклама. Она даже не удивилась. Ее больше интересовало другое. По какой-то причине, открывая каждый десятый этаж, она получала именно ту награду, какая была больше всего нужна ей в тот момент. На десятом этаже ее ждали недостающие куски твердой древесины. На двадцатом она нашла диадему Рэйвенкло. И вот в сундуке тридцатого этажа лежит невероятная приманка. А ей как раз позарез надо отловить парочку фей. Папа или мистер Кори – спасибо вам за это! – Тогда давай проверим, так ли хороша эта поймай-что-угодно приманка. Лифт поднимал ее на поверхность добрых полчаса. За это время Петунья успела рассортировать свою сегодняшнюю добычу. Помимо руды, камней и самоцветов, она получила еще один свиток с загадочными рунами. На этот раз перевязанный голубой лентой. Уже третий в ее коллекции. Хотелось бы знать, сколько их всего, и что она получит, когда соберет все. Может, освоит новый язык? А кроме того, в кольце было вдоволь водорослей и слаймовой слизи с живицей, крылышек летучей мыши, дюжина штук солнечной эссенции, и еще – несколько странных серо-желтых пузатых клубней и полдюжины пещерных морковок. Петунья вышла из пещеры и удивилась. Солнце уже почти село, хотя по ощущениям прошло не так уж и много времени! «В месте пересечения реальностей время может вести себя совершенно непредсказуемо». – Хорошо, что не ночь, – проворчала Петунья и поспешила в город. Пенни, как и было уговорено, ждала ее в трактире. Она играла с горожанами в какую-то карточную игру, Петунья крикнула ей, чтоб закруглялась, а сама поспешила на ту сторону пропасти. Недалеко от моста, в месте, где по ощущениям заканчивалась охранная зона гнома-городового, она расставила силки и положила внутрь одну ягоду. И ретировалась, постаравшись привести в порядок примятые ею растения. Ловушка выглядела довольно примитивно, но Петунья понадеялась, что крылатые пакостники не смогут устоять перед угощением. Она вернулась в таверну, чтобы отдать Лии ее заказ. Вместе с морковью она сложила на стойку и загадочные клубни. Трактирщица присвистнула: – Неужели топинамбур? Запеку-ка я его с мясом… – она убрала овощи со стойки и налила Петунье сидра. Пенни еще играла – в ее руках оставались карты, – и Петунья решила не срывать ее посреди партии. Она с наслаждением отпила шипучего напитка. Лия прищурилась, разглядывая ее, и проницательно заявила: – Ну, выкладывай. – Ничего не буду выкладывать, – Петунья спряталась за кружкой и оттуда пробурчала, что это личное. Лия усмехнулась. Но когда Петунья выложила на стойку кинжал, улыбка стекла с ее лица, и она ошалевшими глазами уставилась на оружие. – Это же… оружие ангелов! Откуда? – Выслушав слегка сбивчивый рассказ про пересечение реальностей и встречу с некромантом, Лия помрачнела. – Санктуарий… никогда не меняется! – раздраженно выплюнула она. – Война, война, сплошная война! А как звали того некроманта? Что, Мехтан? Я знала его… – Лия плеснула себе сидра, выпила его залпом и пробормотала: – Пусть покоится в мире. Петунье очень хотелось узнать подробности, но Лия отмахнулась, велев спросить ее завтра или в любой другой день. – А это убери, – она показала на кинжал. – Не стоит носить такое напоказ. – А что не так? – Петунья послушно спрятала оружие в кольцо. – Отберут? Лия фыркнула, словно Петунья ляпнула глупость, потом поманила ее к себе и прошептала: – Это мизерикордия. Кинжал милосердия. От ее шепота и произнесенных им слов по спине Петуньи пробежал холодок, и она поежилась. Конечно, она не узнала его сразу, ведь только встречала упоминание о нем в паре книг. Но объяснять, какое именно милосердие он символизировал, необходимости не было. Последнее милосердие.