Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Всю ночь Петунье не давал покоя вопрос. Почему, почему господин Дейред подарил ей именно мизерикордию? Она попыталась вспомнить, было ли у него при себе что-то еще, но безуспешно. Его сияющий образ затмевал собой все остальные воспоминания, и даже преследовавшие ее скелеты стали казаться чем-то простым и совершенно не страшным. Помучавшись ночь напролет, она даже толком не культивировала, а под утро и вовсе задремала. Что ей снилось в этот краткий миг забытья? Какая-то круговерть из эпизодов ее жизни – до встречи с мистером Кори и после. Декорации сменяли друг друга как картинки в калейдоскопе, около нее появлялись и исчезали люди, чьих лиц она не могла разглядеть, она что-то говорила, ей что-то говорили, кто-то куда-то шел, а потом она подняла руку с зажатым в ней кинжалом и с размаху вонзила в чье-то сердце. И проснулась. За окном шумел тоскливый осенний дождь. Также тоскливо и тошно было на душе после пробуждения. Петунья распахнула дверь, впуская в дом утренний холодок, и встала в проеме. Из-за дождя яркие осенние цвета потускнели, будто подернулись той невыносимо унылой серой хмарью, которой часто был окутан осенний Лондон. Осень в Англии пахла тошнотворно-сладковатым запахом прелой листвы, заполняла улицы густым непроглядным туманом, от которого все моментально становилось мокрым, забиралась в дома и оставляла грязные следы на чисто вымытых полах. Прежняя Петунья не любила осень. Петунья нынешняя… повела носом, жадно втягивая насыщенный запах влажной земли и свежий аромат почти созревших овощей, перемешанные с гармоничным благоуханием целебных трав, и тревога и грусть, что снедали ее после мучительной ночи, отступили. Петунья потянулась, вытягивая руки навстречу новому дню, и духовная сила хлынула в ее тело мощным потоком, восполняя зря потраченные ночные часы. Взбодрившись, Петунья приняла стойку всадника и сосредоточилась на том, чтобы держать равновесие, пока духовная энергия щедро омывала каждую клеточку ее тела. Сделав полный круг по телу, ци стекалась в живот, между трех дао-колонн и мало-помалу начинала образовывать нечто, похожее на основание для четвертой. Пять минут, отведенные на одну стойку, сегодня текли куда быстрее, чем вчера. И даже, казалось бы, усталость от напряжения была чуточку меньше. Но, несмотря на эту кажущуюся легкость, после тренировки одежда ее была мокрой от пота. Петунья помахала руками-ногами, чувствуя, как приятно гудят натруженные мышцы, потом выкатила кадку из кладовой и наполнила горячей водой. Она нежилась в ванне, любуясь видом красно-золотых деревьев в дверном проеме, когда дверь в спальню вдруг открылась, и оттуда появилась заспанная, но одетая и даже кое-как причесанная Пенни. Петунья, запрокинув голову, оглядела ее, удивляясь, как это сонное дитя умудрилось встать так рано. Пенни потрясла своей куколкой, что-то неразборчиво пробурчав. Видимо, это следовало понимать как то, что это куколка подняла ее в такую рань. Ну-ну. – И зачем? – осведомилась Петунья, смочив волосы и взбив на них шапку пены из шампуня. Прохладные ручейки поползли по шее и плечам, приятно щекоча распаренную горячей ванной кожу. – Варить зелье, – уже более внятно ответила Пенни, потирая заспанные глаза. – Да! Ты ведь не сказала! Ты испытала его? И как? – Эта мысль явно придала ей сил, чтобы чуток стряхнуть с себя сонную одурь. – Довольно хорошо, – Петунья показала ей большой палец в древнем, как мир, жесте одобрения, и Пенни заулыбалась. – Полей мне на волосы, пожалуйста. Пенни опрокинула на нее несколько ковшей, пока Петунья не смыла весь шампунь с волос, а когда поднялась из воды, то пена поползла по ее телу, точно она была Афродитой Пенорожденной. Взявшись расчесывать влажные волосы и тут же подсушивая их с помощью духовной силы, она заметила, как Пенни смотрит в сторону, а ее бледные с недосыпа щеки горят румянцем. – Ты чего? – спросила она, стараясь не заострять внимания на том, что тоже, рауг вас всех подери, хочет так красиво краснеть! А вовсе не то безобразие, каким ее вечно обсыпает. От вопроса Пенни смутилась еще больше и отвернулась, невнятно пробормотав ответ. Петунья вздернула брови. В этот раз она отчетливо расслышала каждое слово. – Ты правда стесняешься, потому что я не одета? – она оглядела себя, но нет, банное полотенце надежно прикрывало все, что нужно было прикрывать. Да и вообще… – Мы же обе девушки. Чего стесняться? В Хогвартсе были общие душевые, Лили рассказывала. И чем старше становились юные ведьмочки, тем меньше они стеснялись своих товарок, порой дефилируя в ванную комнату чуть ли не в костюме Евы. Петунья тогда спросила, что, и ты, сестрица, бегаешь голышом по спальне? А та отшутилась да так ничего и не ответила. Петунья подозревала, что ответ был «да». Спина Пенни выражала осуждение каждым своим изгибом, но сидящая на ее плече куколка откровенно пялилась на Петунью нарисованным глазами. Вот уж кого точно не волновал вопрос стыда. Петунья пожала плечами. Ладно, мало ли у кого какие пунктики. Она высушила волосы, вытерлась насухо и быстро оделась. После чего громко оповестила Пенни об этом факте, опорожнила наружу кадку, ворочая ее с легкостью, о какой прежде и мечтать не могла, и отправилась подоить корову. – Поставь воды в кастрюле, – сказала она, уже одной ногой стоя за порогом. – Научу тебя сегодня варить яйца. И ушла. Уже в хлеву ей пришлось пожалеть об этих словах, но она сдержала порыв мчаться, сломя голову, обратно и продолжила доить корову, надеясь, что за время ее отсутствия Пенни не спалит дом. Петунья вернулась со свежим молоком. Кастрюлька весело кипела на плите. Пенни сидела рядом и завороженно наблюдала за булькающими пузырями. Услышав шаги, она обернулась. Глаза ее горели тем же огнем, что и во время приготовления зелья. – Мириэль! – воскликнула она, порывисто поднимаясь и делая несколько шагов навстречу, а потом ухватила ее за руку. – Это же совсем как зельеварение, да? В смысле, ставишь основу на огонь, потом бросаешь туда подготовленные ингредиенты и получается еда! Петунья еле сдержала смех. – Точно, совсем как зельеварение, – подтвердила она. – Только результат повкуснее будет. Да и способов приготовления побольше. Ну, сейчас сама убедишься. И она показала Пенни во всех подробностях, как варить обычные куриные яйца. Как опускать их в кипящую воду и что сделать, чтобы они не лопнули, а белок не свернулся. Как засекать время, и сколько нужно варить, чтобы получить яйца разной текстуры. Пенни внимала ее словам с восторгом, с каким не одаривала знания о магии. Сварив пару обучающих яиц, Петунья пустила ее к плите. На завтрак у Пенни были яйца. Вкрутую и в мешочек, всмятку и пашот. Каждое она ела с сосредоточенностью человека, впервые пробующего приготовленную им сами еду, и в ее глазах то и дело вспыхивал огонек удовольствия. Петунья не удержалась и интригующе добавила, что яйца еще можно пожарить, а если смешать с молоком и взбить, и добавить немного муки, то получится пышный омлет. Пенни слушала ее жадно, и чем больше Петунья говорила, тем яснее ей становилось, что стезей рыжей волшебницы будет вовсе не магия, а кулинария. – Если ты однажды откроешь свой ресторан, – полушутливо добавила она, объяснив перед этим концепцию ресторана, – я хочу в нем свой собственный столик. И Пенни с жаром поклялась, что так и будет. После завтрака они отправились в мастерскую, где Петунья устроила ведьмочке суровый экзамен. Та выдержала его с честью. Она быстро, ни разу не сбившись и не задумавшись, перечислила все шестнадцать классических составляющих Рябинового Отвара в порядке их добавления и указала, каким образом они должны быть подготовлены, и почти без ошибок ответила на пару каверзных вопросов о сочетаемости различных ингредиентов. Вопросы эти Петунья почерпнула из жалоб Лили на недостаточно сложный экзамен по зельям на СОВ. Когда Пенни закончила перечислять эффекты, которые могут быть вызваны несвоевременным добавлением игл дикобраза в стандартные зелья, Петунья одобрительно захлопала в ладоши, а потом указала на котлы. – Можешь наварить зелья из оставшихся ингредиентов? Ей даже не пришлось упрашивать. Радостная, что может быть полезной своей благодетельнице, Пенни умчалась за водой. Петунья же отправилась в кузницу. Она надела рабочий фартук и несколькими движениями мехов разожгла огонь в горне до нужной температуры, а потом кинула внутрь порцию руды и угля. Она отбивала раскаленный кусок руды от примесей, когда мимо прошла Пенни с ведром воды. На пару секунд придержав молот, Петунья сказала ей, если что, кричать и звать на помощь, и вернулась к работе. До обеда на ферме было тихо. Тихо росли овощи на грядках, обещая богатый урожай, и зрели пока еще зеленые гроздья винограда на собранных Эарендилем шпалерах. Из мастерской раздавались звонкие удары молота о наковальню, а, если прислушаться, можно было различить, как деловито стучит по разделочной доске нож и шуршит перемалываемый в ступке корень асфоделя.