Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья ахнула – от очередного удара купол задрожал и начал обваливаться внутрь, а кулак превратился в густую темную тучу и влетел в город. Как же так? Разве этот купол не должен быть несокрушимым? Айолос бросил быстрый взгляд на город, а потом подтолкнул ее к двери. – Сделай, что хотела, и возвращайся, – отрывисто сказал он и, добавив, что они будут ее ждать, исчез, будто аппарировал. Петунья и глазом не моргнула, а уже осталась одна. Как-то раз Айолос рассказал, что золотые святые могут перемещаться в пространстве со скоростью света – триста тысяч километров в секунду! Не то что бы Петунья сомневалась, конечно… но представить это не могла. Целых триста тысяч! Это на триста тысяч больше, чем она в состоянии себе вообразить. И вот это произошло прямо у нее на глазах. Есть отчего впасть в ступор! К ее чести, нынешней Петунье было не привыкать к чудесам. Она довольно быстро стряхнула с себя оторопь и вошла в Гильдию. – Добро пожа… – Я очень тороплюсь! – выпалила Петунья. Она в два широких шага подскочила к стойке и кинула на нее карту с заданием. – Пожалуйста, Тилиоте! Мне очень жаль, но не могла бы ты? Кафра кивнула и неуловимым движением схватила карту. – Я поняла. Побыстрее. И она правда провела все привычные процедуры чрезвычайно быстро. Не успела Петунья перевести дух, как ей вручили членскую карточку с обновленным на ней балансом очков заслуг. – Спасибо. Загляну в следующий раз! Петунья выбежала на улицу, успев услышать летящие ей в спину слова прощания, и понеслась к городу. Она передвигалась большими скачками и время от времени глядела на город магическим зрением. Издали защитный купол был похож на разбитое яйцо, внутри него клубилась и металась живая, юркая темнота. Улицы были пусты. Петунья вспрыгнула на крышу и побежала поверху. В обычный день она наверняка насладилась бы таким необычным способом прогуливаться, но прямо сейчас такая мысль даже не пришла бы в голову. Она все пыталась рассмотреть, что же это за темнота такая, но никак не могла догадаться. Вскоре она узнала разгадку. Петунья перепрыгнула на крышу галереи, откуда открывался вид на трактир, площадь и лестницу к дворцу, пробежала по коньку ловко, словно канатоходец, и замерла на краю. На площади буйствовал рой разъяренных пчел. Точнее, это сперва так показалось, потому что каждая единица этой плотной черной тучи была зла и вооружена маленьким, но острым копьем. Все «пчелы» на самом деле были крохотными человечками, росточком в палец примерно. Они яростно атаковали всех, кого видели, не взирая на потери. Пикси! Петунье мало что было о них известно. Кроме того, что они гораздо более агрессивны, чем феи, и склонны причинять вред людям. Она зашарила глазами по площади внизу, выискивая друзей. Айолос, заняв позицию на крыше, посылал во врага стрелы из золотого света. У трактира бушевала черно-красная аура Лии, а сковородка в ее руках разила духов не хуже легендарного оружия. Турко с ревом носился туда и обратно, топча попавших ему под ноги человечков, а Эарендиль ловко орудовал большим веслом и азартно ругался на архаичном квенья. Пенни с палочкой в руке держала Протего над повозкой хоббитов, и над всей этой кутерьмой неслась пронзительная трель дицзы. Петунья сперва обрадовалась – разве могут они, все вместе, проиграть? – но вскоре заметила странное. Они истребляли пикси сотнями и тысячами, но тех никак не становилось меньше. Будто на место одного приходил сразу десяток. Додумать эту мысль она не успела. Ее заметили. Огромный клубок вооруженных до зубов пикси с тонким воем понесся в ее сторону. Воздух дрожал от их ярости, Петунья едва не дала деру, но в последний момент одумалась, выхватила кинжал и ударила им крест-накрест. В воздухе повис грубо начертанный огненный крест. И почти сразу пропал, но на несколько мгновений притормозил фей, и Петунья отпрыгнула, спасаясь. – Молодец! – прокричал ей Айолос, на минутку оторвавшись от стрельбы. Даже в горячке боя он нашел время, чтобы уделить ей внимание, поняла Петунья и преисполнилась горячей благодарности за заботу. – Так и продолжай! Ободренная его словами, она продолжила. Не умея пользоваться оружием, она грубо кромсала воздух огненным лезвием, пронзала им плотный рой, заставляя фей разлетаться в стороны, и даже пару раз заставила их отступить. Но они продолжали наступать на нее и число их и вправду не убавлялось! Айолос снова прикрикнул на нее, заметив, что она остановилась. Петунья встряхнулась и едва успела отмахнуться кинжалом от бросившихся на нее пикси. А потом закричала Пенни. Прозрачный щит Протего дрожал под многочисленными ударами и постепенно истончался. На мгновение в чарах возникла прореха, сквозь которую пикси ринулись внутрь и обрушились на волшебницу. Она закричала, неловко отмахиваясь от них волшебной палочкой, с кончика которой во все стороны сыпались яркие искры. В следующее мгновение палочку вырвали из ее рук, а саму безжалостно швырнули на повозку. Пенни врезалась спиной в опоры тента и сползла вниз, оглушенная. Рыжие волосы упали на бледное лицо, и у Петуньи потемнело перед глазами от страха и ярости. Она что есть мочи завизжала, чтобы мелкие твари отвалили от ее сестренки, и вломилась прямо в гущу пикси. Кинжал ее полыхал словно факел. Феи бросились врассыпную, а самые нерасторопные вспыхнули и моментально сгорели. – Ты как? – Петунья бросилась к Пенни, аккуратно похлопала ее по щекам. – Жива? Волшебница заморгала, фокусируя мутный от боли взгляд, а потом ее губы расплылись в лукавой улыбке: – Хе-хе, ты сказала «сестренка»! – она засмеялась и тут же скривилась от боли. Петунья быстро сунула ей в рот лечебную пилюлю и волоком оттащила за повозку, к хоббитам. Наказав сидеть тише воды, ниже травы, она вернулась в бой, вновь размахивая кинжалом, как палкой. Часть пикси подобралась к ней сбоку, увернувшись от огня, но их тут же смело флиппендо, метко пущенное из-за повозки. Петунья, не оборачиваясь, крикнула, что велела сидеть тихо. В ответ прилетело дерзкое «а я и сижу!». И испуганный голос дядюшки подтвердил, что госпожа волшебница и впрямь сидит. Петунья бросила быстрый взгляд назад. Пенни и впрямь сидела. Она умудрилась взобраться на крышу повозки и, сидя сверху, осыпала полчища пикси заклинаниями. С ее палочки одно за другим слетали флиппендо и депульсо, инсендио и диффиндо, Бог знает, когда девчонка все это выучила. Наверное, она и правда гений волшебства. Пенни, заметив ее сердитый взгляд, помахала рукой, но тотчас же веселая улыбка слетела с ее губ, и она, резко изменившись в лице, закричала, указывая Петунье за спину: – Осторожно! Ее предупреждение слегка запоздало. Безжалостный удар обрушился на Петунью, и ее отбросило в сторону. Кинжал вылетел из ослабевшей руки, со звоном ударился о камень и покатился прочь. Петунья успела сгруппироваться, и падение вышло не таким болезненным, но боль от удара о камни она ощутила особенно ярко. Она попыталась подняться и ее пронзило болью. Будь она все еще обычной девушкой, то сломанные ребра были бы ей гарантированы. – Опять ты мешаешься, – произнес знакомый голос. Петунья моргнула. Разве это не тот фэйри, что пытался скинуть ее с моста? На этот раз на нем не было невидимости, и она могла хорошенько его разглядеть. В воздухе перед ней повис маленький человечек. Он был больше пикси и даже фей, примерно с фут или полтора ростом. Нечеловечески красивый, он смотрел на Петунью с гадливым выражением, будто навозного жука увидал. Пенни запустила в него заклинанием, а он, даже бровью не поведя, двумя пальцами отбил его куда-то в сторону. Весло Эарендиля с треском разлетелось в мелкие щепки, заставив его потерять равновесие и пропустить несколько ударов от пикси. Повозка вдруг затряслась, ее деревянные части пустили побеги, которые в мгновение ока превратились в гибкие молодые ветви и туго связали Пенни по рукам и ногам. – Пусти меня, Робин! – завизжала та, яростно извиваясь всем телом, но только еще больше запутывалась, а потом несколько больших листьев заткнули ей рот. Теперь ей только и оставалось, что мычать да сердито таращить глаза. Фэйри, названный Робином, осуждающе поцокал языком и погрозил ей пальцем: – Тц-тц-тц. Ты не можешь приказывать Робину, маленькая леди. Единственный, кому Робин служит, это Его Величество. – Петунья удивленно уставилась на него. Если она правильно догадалась, то вот кто он такой! Она представляла его совсем другим! – Ее Величество места себе от тревоги не находит. Маленькая леди, поиграла и хватит. Ты вернешься со мной и попросишь у королевы прощения, как полагается. – Ты – Робин Добрый Малый! – выпалила Петунья. – Он же Пак! Шут короля Оберона! И непроизвольно икнула, когда шут короля фей перевел на нее злой взгляд. – Это ведь твои проделки? – спросил он, наклонясь так, что их лица оказались совсем близко. Он протянул руку и пребольно ткнул ее в лоб кончиком пальца. – Это ведь ты каким-то волшебством запутала нашу маленькую леди и заставила ее покинуть родительский дом, да? Петунья попыталась возразить, что она тут и вовсе не причем, но Робин ее не слушал. Он продолжал обвинять ее во всяких нелепицах, беспрестанно тыча пальцем ей в лоб, и вскоре то место ужасно засаднило. – Хватит уже тыкать меня! – выйдя из себя от боли и раздражения, закричала Петунья и, изловчившись, шлепнула его по руке. Звук шлепка разнесся по площади. На лице маленького шута появилось недоверчивое выражение того, кого ни разу и пальцем не тронули, а пикси от испуга замерли в воздухе. – Ты… ударила меня? – удивленно произнес Пак. Он рассматривал легкое покраснение на своей руке, поворачивая кисть то одной стороной, то другой. Повторил: – Ты меня ударила. Ударила. Меня. – Он замолчал, наклонил голову в бок, обдумывая что-то, а потом спокойно и решительно заявил: – За это я подарю тебе мучительную смерть.