Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Дворец короля Оберона был наполнен тишиной, пугающей и гнетущей. Стихли ветряные колокольчики, круглый год поющие свою песнь. Многочисленные фонтаны и пруды покрылись тонким ледком. Замерли деревья и поникли цветы. На троне восседал король, и прекрасное лицо его было ужасным от омрачившего его гнева. На полу перед троном в униженной позе распласталась королева. Богатое платье ее было изорвано, золотые волосы в беспорядке, а нежная спина исполосована ударами безжалостного кнута. Из ран текла кровь, пропитывая ткань платья, королева стоически терпела боль, лишь дрожала всем телом. Вдоль стены тронного зала выстроились слуги. Перепуганные внезапной вспышкой гнева своего короля, они изо всех сил старались слиться со стенами. И ни за что на свете старались не смотреть в сторону королевы. Их Величества потом помирятся, ну а тем, кто увидел Титанию в столь униженном состоянии, не поздоровится. Оберон опустил тяжелый взгляд на жену. – Ваше Величество! Ваше Величество! – в тронный зал вбежала старшая горничная. На золотом подносе она несла комья смятой оберточной бумаги. Подбежав к трону, служанка упала на колени и протянула поднос королю. – Вот. Мы нашли это в ванной комнате маленькой леди. У нее был там тайник… – выдавила она из себя и замолчала. У пленницы был тайник, и приставленные к ней соглядатаи ничего не нашли. Нет сомнений, какая участь ждет тех, кто допустил такую ошибку. Оберон брезгливо оглядел скомканную бумагу и сделал знак. Несчастный слуга, на которого пал выбор владыки, отлепился от стены и на трясущихся от страха ногах подошел к трону. – Проверь. Фэйри-слуга осторожно начал разворачивать бумагу, и вдруг его ударило молнией. Его волосы и одежда моментально занялись огнем, превратив его в живой факел, и за несколько секунд он сгорел дотла. Взгляды всех в зале невольно сошлись на кучке пепла. Даже Титания приподнялась, чтобы засвидетельствовать ужасную смерть. Время шло, но то, чего ожидали все фэйри, так и не случилось. Прах остался прахом, хотя обычно фэйри никогда не умирали надолго. Вскоре они восставали из кучки пепла, подобно фениксу, поплатившись лишь несколькими воспоминаниями. Ужас смерти окутал всех в зале, и даже Оберон почувствовал, как острые когти легонько обхватили его сердце. Следующий слуга взял серебряные щипцы, с их помощью он развернул бумагу, исследовал ее и сообщил, что в эту обертку заворачивали яблочный пирог. – Пирог? – недоверчиво переспросил король. – Ты проверил, на ней точно нет никаких зловредных рун или заклятий? Слуга моментально поклялся, что нет, ничего такого. Просто бумага испачкана яблочным соком. Такое случается. Оберон помрачнел. Потом приказал взять бумагу голыми руками. Как бы ни было слуге страшно, он не осмелился противиться приказу. Вновь сверкнула молния, и новая кучка праха появилась на полу. – Небесный Огонь… – еле слышно прошептала Титания. Слуги ахнули, Оберон помрачнел. С давних пор Небесный Огонь был первейшим врагом фэйри. В древние времена, когда людские племена были дики и не знали железа, фэйри могли делать с ними все, что поделают. И только в те жилища, где в очаге горел огонь, взятый от неба, им ходу не было. – Откуда в нашем доме взяться Небесному Огню? И причем тут яблоки?! Супруга, ты что-то знаешь? Титания, в чьем лице не было ни кровинки, медленно кивнула. На Празднике Середины Лета среди подготовленных к конкурсу блюд был яблочный пирог. Он выглядел простовато. Фэйри, привыкшие к изощренности, совсем не ценили такое, а потому лишь немногие взяли по куску. Но, насколько помнила королева фей, на празднике никто не пострадал. – Значит, ни один фэйри не мог принести его в наш дом, – заключил Оберон. Только он закончил говорить, как двери тронного зала вновь распахнулись. Двое стражников несли в руках перепуганную русалку. Ее хвост волочился по полу, оставляя влажный след. – Ваше Величество! – стражники бросили русалку к подножию трона, прямо в останки незадачливых слуг. – Среди водяного народа мы услышали слухи, что маленькая леди присутствовала на морском шоу. Король и королева вперили взгляды в русалку, отчего та прямо затряслась от ужаса. Это была та самая русалочка, которая показала Петунье, в каком домике спряталась Пенни. Заикаясь, она поведала, как они с сестрами пытались испугать неосторожную рыжую волшебницу, но та была под защитой фей, и они отступили. – Но Ваше Величество, маленькая леди весь день спала у себя! – взмолилась старшая горничная. Она не сомневалась, что с нее непременно спросят за этот недосмотр. – Ты видела это своими глазами? Горничная покачала головой. Всякий раз, когда она намеревалась войти, голос изнутри прогонял ее, или у нее самой возникало какое-то неотложное дело. – Что было затем? – Титания поднялась с пола, поправила волосы, пряча изуродованную спину. – Человеческое дитя не устояло бы перед песнью твоих сестер. – Так и было, – дрожащим голосом подтвердила русалочка. – Она собиралась шагнуть в воду, но Высокая Леди спасла ее. После они ушли вдвоем, я своими глазами это видела. – Высокая Леди? – свистящим шепотом прошептала Титания, и ее синие глаза вдруг изменили свой цвет, превратившись в глубокие черные колодцы. Русалочка открыла рот, но вместо слов из него вырвался сип. Она вытаращила глаза, а руками схватилась за шею, пытаясь отодрать от него невидимые пальцы, что душили ее. Оберон махнул рукой, и хватка на горле ослабла. Русалочка закашлялась. – Ты уверена? – Д-да, Ваше Величество… Оберон махнул рукой, стражники, правильно истолковав его молчаливый приказ, подхватили русалку и потащили прочь из зала. В ее маленьком перепуганном сердечке вспыхнула робкая надежда, что, может, все еще обойдется. Главное – оказаться подальше от разгневанных владык, а там уже она спрячется так, что ее никто не найдет! – Бросьте ее крокодилам, – услышала она холодные слова Оберона, и всякая надежда на спасение покинула ее. Всех слуг быстро вышвырнули из зала, приказав им начисто забыть этот разговор, после чего двери закрылись, и король с королевой остались наедине. – Разве они все не сгинули? – наконец, нарушила тишину Титания. Она нервно поправила волосы, убеждаясь, что они надежно скрывают ее слегка заостренные уши. Это был ужасный секрет ото всех, что в ней текла малая толика крови Высокого Народа. – Давным-давно… Оберон молчал. Ни от кого фэйри не чувствовали такой угрозы, как от некогда правившего этим миром Высокого Народа. Они были бессмертны и могучи, и никто не мог сравниться с ними ни в красоте, ни в силе, ни в искусности. К счастью для всех, они давно ушли куда-то за Грань и более не являлись в этом мире. Однако, ходили слухи, что немногие оставшиеся скрылись среди смертных, в том числе особа королевских кровей. Его – или ее – Оберон страстно ненавидел. Потому что существование этого отпрыска Высоких было прямой угрозой его власти. Стоит тому заявить права, как все короли и королевы фэйри падут, становясь немногим лучше своих подданных. – Кто принес тот пирог? – вдруг спросил Оберон. Титания, вся погруженная в свои мысли, не сразу его услышала. Он повторил вопрос, испытывая недовольство, и она покачала головой. Табличка с именем, обязательная для каждого конкурсного блюда, куда-то пропала. Мадам Фаб должна была знать, но в последнее время ее никто не встречал. Оберон чувствовал, что это был след. – Узнай, кто это был, – приказал он тоном, не терпящим возражений, и Титания склонилась в глубоком поклоне. Оберон глядел на кровь, обагрившую ее золотые волосы, и мрачная улыбка исказила его прекрасный лик: – А пока что отправь нашего верного шута на поиски девчонки, и пусть возьмет с собой столько легионов, сколько понадобится. Титания кивнула, склонилась в глубоком реверансе, после чего поспешила уйти. Вслед ей донеслось холодное: – Рассчитываю на тебя, моя дорогая супруга.