Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Так уж вышло, что на истекшей неделе Петунье ни разу не выдалось поспать в своей собственной кровати. Нет, она вовсе не переживала, что пришлось уступить спальное место внезапной гостье. Все равно с тех пор, как она всерьез приступила к совершенствованию, спать ей доводилось от случая к случаю, ночные часы она предпочитала тратиться с большей пользой. Но за эти несколько дней столько всего случилось… в общем, Петунья решила, что вполне может посвятить одну ночь спокойному сну. Лелея мысли о том, чтобы уложить голову на мягкую подушку, она перестелила постель, юркнула под одеяло, закрыла глаза и… Сон не шел. Стоило закрыть глаза, и Петунья снова увидела, как молча и оттого страшно умирает маленький шут короля фей. От пристального взгляда его зеленых, как молодая листва, глаз ей вновь становится не по себе, а потом Петунью обдает холодом, когда он одними губами шепчет единственное слово: Peredhel… – Полуэльф… – прошептала Петунья по-английски, по ее телу пробежала дрожь. Она вновь ощутила тяжесть кинжала в руке и небольшое сопротивление плоти, когда она ударила прямо в пульсирующее пятно в форме сердца. Она сжалась в комок и накрылась одеялом, будто пытаясь спрятаться, но даже так продолжала видеть сцену своего самого первого убийства. А ведь до наступления ночи казалось, что это не оставило в ней следа. После того, как прилетела чайка с письмом от волшебного детектива, и Пенни с печалью со всеми попрощалась, они вернулись на ферму втроем. Петунья, как и обещала, налила обоим – и сестренке, и учителю, – своего цветочного вина. Потом, не слушая возражений, всучила Пенни некоторую сумму волшебных денег. Не очень большую, но достаточную. Хватит обновить гардероб и порадовать себя кое-какими мелочами. Пенни взамен научила ее как пройти на Загадочную улицу, если Петунье вдруг, когда-нибудь, понадобятся услуги волшебного детектива, и стребовала обещание навестить, если выдастся такая возможность. Айолос присоединился к этой просьбе и вновь пригласил ее в Святилище. И то, и другое Петунья пообещала. Может, не с самым легким сердцем, но искренне. Потом они взялись за портключ, и, когда Пенни произнесла ключевое слово, исчезли. Будто и не было никого. Петунья вновь осталась одна. Что же, ей было не привыкать к одиночеству. Она прибралась и постирала, помедитировала, чтобы освежить тело после боя, и в обязательном порядке сделала новый сундук. Еще не хватало вновь лишиться нужных вещей. По привычке, пока не наступала пора отправляться в постель, Петунья непременно чем-то занималась. В этот раз она вырезала новую чашу, ровную и симметричную со всех сторон. Нож слушался ее так легко, будто стал продолжением руки, вскоре ободок чаши украсился простым геометрическим узором. Вышло очень красиво. Петунья сама залюбовалась. И даже Бина подтвердила, что навыки ее молодой мисс улучшаются день ото дня. Что, правда, не помешало ей сварливо напомнить про необходимость тренировать и разум тоже! Петунья посмеялась, отложила чашу и разложила на столе шахматную доску. Расставив фигуры в соответствии с выбранной наугад схемой, она принялась разыгрывать дебют. Думать за себя и за воображаемого противника было сложно. Петунья чуть мигрень не заработала, но вскоре догадалась вообразить на стуле напротив мистера Эванса, и игра пошла. Она сделала несколько удачных ходов, благодаря чему загнала черного короля в угол и объявила ему шах. Преисполненная ликования, она бросила быстрый взгляд на пустой стул напротив, и увидела, как мистер Эванс хмуро глядит на доску в поисках спасения. Довольная своими успехами, Петунья решила, что продлит удовольствие и доиграет завтра. И отправилась спать. Зря. Как только ее разум освободился от повседневных забот, как его захватил образ умирающего фэйри. «Это первый раз, когда мисс забрала чью-то жизнь?» услышала она голос Бины и с радостью ухватилась за него. Все что угодно, лишь бы не думать снова и снова, и не видеть этот пронзительный взгляд! Она выдавила из себя короткое «да». Подспудно она ожидала утешений и заверений в том, что не сделала ничего ужасного, что мир культиваторов жесток, и там, если не съешь ты, то съедят тебя, однако система не собиралась следовать ее ожиданиям. «Мисс должна радоваться, что заткнула рот этому отродью,» холодно отчеканила она. Петунья так удивилась, что перестала дрожать и приподнялась на локте, скидывая с себя одеяло, будто собеседница была рядом с ней в комнате. «Разве мисс не помнит, как он попробовал ее кровь, а потом спросил, кто мисс такая?» Петунья нахмурилась. – Не человек, не фея и не волшебница, – повторила она следом за мертвым фэйри его слова. Да, было такое. Она тоже удивилась, но до того ли ей было? Когда находишься на краю гибели, не до шарад. «Он догадался, кто такая мисс, перед самой смертью,» продолжила Бина. «В тот момент в нем возникло сильное желание жить. Если бы удар мисс пришелся не в сердце, ему удалось бы сбежать!» И принести весть о появлении полуэльфа своему королю, додумала за нее Петунья. От этого ей стало почему-то не по себе. Как будто бы эта мысль таила за собой какую-то угрозу, которой пока нельзя было разглядеть. За окном раздался шорох. Петунья вздрогнула и задержала дыхание. Она прислушалась, готовая услышать липкие звуки слаймов или шум крыльев летучей мыши, но вместо этого под окном домика раздались шаги. Бесшумно выскользнув из-под одеяла, она на цыпочках прокралась к окну и осторожно приникла к стеклу. В свете луны и звезд ей удалось разглядеть невысокое, ниже хоббита, существо. Оно ковыляло неуклюжей, как у заводной куклы, походкой, покачиваясь из стороны в сторону. Кинжал сам собой скакнул ей в руку, и Петунья крепко сжала его прохладную рукоять. Она продолжила наблюдать за существом, но оно, кроме того, что бродило туда-сюда без всякой цели, ничего не делало, и Петунья предоставила его самому себе. Курятник и хлев у нее выстроены на славу, а садовый гном защитит огород. А если эта тварюшка сунется к Турко, то будет сам виноват. Она убрала кинжал в кольцо и, как была, босая и в ночнушке, прошла в большую комнату. Там она налила себе вина и уселась за стол. Напротив нее оказалась шахматная доска с черными фигурами, в отчаянии окружившими своего короля. Несколько минут Петунья разглядывала их, а потом небрежно передвинула одну пешку, спасая короля черных от неминуемого шаха. Вино согрело ее и прогнало из головы гнетущие воспоминания, а шахматы принесли ясность мысли. Петунья размышляла. На Цветочных Танцах отец, который тогда еще не был ее отцом, сказал, что эльдар являются естественными правителями над всеми малыми народами. В тот день Петунья убедилась в этом, ведь мадам Фаб Джи приветствовала его со всем почтением, а присутствующие на празднестве фэйри старательно отводили глаза, не замечая его согласно его собственному приказу. Лишь некоторые подходили поприветствовать его… Петунья удивленно распахнула глаза: сейчас она поняла, что все они были эльфами. Подобно Майкариндо, ее кровному отцу. Точно! Она прищелкнула пальцами. Отец ведь обмолвился, что некоторые из эльфов еще остались, только скрылись в магически огражденных резервациях, отчего у всех прочих могло сложиться впечатление, что Высокие Эльфы и вовсе исчезли. Но… – Второй брат ведь король Благого Двора… – что-то не складывалось. Петунья озадаченно прикусила губу. Ситуация на доске же тем временем переменилась, хоть и не зеркально. Черные фигуры отстояли своего короля и теперь успешно теснили белых. «Хотя Бина не владеет всей информацией и не может судить об этом вопросе, она все равно убеждена, что тот мертвый фэйри не обрадовался, когда узнал о происхождении мисс.» – Хочешь сказать, – Петунья взяла фигуру белого короля и покрутила ее в пальцах, – король Оберон и королева Титания могут быть моими врагами? Хм… как минимум я должна вызвать их неудовольствие хотя бы тем, что укрывала Пенни. «И пирог,» подсказала система. – Пирог? – Петунья сперва не поняла, при чем тут пирог, а потом вспомнила. – Точно. За пирог, который снял с Пенни их заклятия, они точно должны быть злы на меня. – Она тяжело вздохнула и пообещала, что больше не будет участвовать ни в каких конкурсах. Она вернула шахматного короля на доску, сунула пустой бокал в мойку и отправилась в постель. Благодаря разговору с системой, образ умирающего фэйри уже не мучил ее так сильно, и вскоре Петунья задремала. Засыпая, она подумала, как было бы хорошо, приди завтра отец. У нее ведь столько вопросов! Кто-то же должен дать на них ответ?