Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Искать чернокнижника Петунья не стала. Она, как и собиралась, пошла в больничный сад, одарила Цветогнома синей розой и немного поработала. Благодаря усилиям садового гнома разрушения, причиненные первым налетом фей, уже исчезли. Но в любом саду всегда найдется, к чему приложить руки. Петунья подергала сорняки и просто траву, полила грядки, а на центральной клумбе высадила принесенные из Лориэна цветы. Она тщательно прикрыла нежные корни влажной почвой и спела им песенку про садик. Учитывая благодатный климат здешних земель, к завтрашнему дню цветы уже приживутся и будут радовать глаз. Закончив с работой, Петунья не отказала себе в удовольствии полюбоваться цветами. Вообще, эланоры и нифредили считались зимними цветами, однако, цвести они начинали с середины осени. Разглядывая маленькие золотые и серебряные цветки, Петунье пришло в голову, что из них можно составить симпатичный узор для резьбы или вышивки. Она достала из кольца лист бумаги и карандаш и, накинув сверху дождевик, попыталась зарисовать их. Получилось не очень. Художественного таланта ей с детства не хватало. Но вот чего у Петуньи было хоть отбавляй, так это упрямства и желания всем показать. Она продолжила рисовать, пока на листе не осталось свободного места, а потом критически оглядела мешанину карандашных линий. Один из вариантов показался ей самым симпатичным, и она обвела его жирной черной линией. И вздохнула. Нарисованные ею цветы с оригиналом роднило только количество лепестков. Густая тень упала на нее сверху, заслоняя серый свет. – Что эти бедные цветочки тебе сделали, что ты их так изобразила? – весело спросил Вэй Усянь. Время перевалило за обед, чернокнижник, недавно только продравший глаза, пребывал в бодром и благожелательном настроении. Петунья поджала губы. – Если сможешь лучше – валяй. Он не стал отнекиваться, а самым наглым образом поднырнул к ней под дождевик, поводил карандашом по бумаге, приноравливаясь, а потом несколькими быстрыми движениями изобразил оба цветка. Петунья досадливо заскрежетала зубами. Несмотря на своеобразную манеру, рисунок Вэй Усяня был на десять голов выше ее почеркушек. – Хочешь научиться рисовать? Петунья спрятала бумагу и карандаш, пробурчав, что просто пыталась придумать узор для резьбы. Вэй Усянь посмотрел на нее непонимающим взглядом, а потом догадливо прищелкнул пальцами, вспомнив про вырезанные ею деревянные чаши для супа. – Давай начнем учиться талисманам, молодая госпожа, – вдруг предложил он, и скверное настроение Петуньи само собой испарилось. – С чего бы вдруг так внезапно? Она, конечно, помнила про его обещание, данное после первой битвы с феями, да и самой очень хотелось научиться чему-то такому, интересному и необычному. Но также она твердо знала, что с ее нынешним уровнем развития толку не выйдет. Но Вэй Усянь ухмыльнулся, как кот, сожравший миску сметаны, и заявил, что ему известны пара трюков, с которыми она сможет использовать талисманы даже сейчас. – При самом плохом варианте ты просто достигнешь стадии Ядра в процессе обучения, – подытожил он и поднялся на ноги. Дождь даже не думал прекращаться, и потому им нужно было место для учебы. Вэй Усянь махнул в сторону лазарета: – Как думаешь, там найдется место? Или пойдем в библиотеку? Петунья поднялась и поправила дождевик. – Найдется. Я там уже была. В качестве учебного класса они выбрали личные покои целителя. В них были стол и стул, и этого хватало. Вряд ли неведомый целитель был против, что они убрали на пол все лишние предметы со стола, прежде чем Вэй Усянь разложил стопку листов обычной белой бумаги, набор разнокалиберных кисточек и большой чернильный камень. Спросив разрешения, Петунья погладила вырезанный на камне лотос, потрогала пушистые кисточки. – И это все ты купил у дядюшки Бальбо? – недоверчиво спросила она, а сама вспомнила свои мысли, что вряд ли у хоббита найдется набор юного зельевара. Вэй Усянь подтвердил. Именно, все куплено у того смешного человечка. Надо же, росточком с ребенка, а такой обходительный господин! Однажды он пообещал, что обязательно выпьет с Вэй Усянем его любимой «Улыбки императора», но пока что времени не находилось. Слушая его, Петунья все больше и больше чувствовала себя недалекой дурочкой. Сперва она думала только о покупке самых необходимых вещей, вроде семян, а после того, как прочла мемуары Бильбо и Фродо, даже представить не могла, что у господина Тука можно купить что-то, что не вязалось бы с образом хоббита. Вэй Усянь же, как и прочие горожане, не был скован такими условностями, а потому спокойно приобрел все, что требовалось ему для комфортной жизни и ремесла. Даже флейта, подаренная ему Петуньей, обзавелась обновкой – с ее кончика свисала нефритовая подвеска-лотос на фиолетовом шнуре. И даже алая лента, которой чернокнижник подвязал свои длинные волосы, была новенькой и блестящей! Какая же она дура! – У господина Тука множество связей с разными торговцами из самых разных мест, – объяснил Вэй Усянь. Он разложил в нужном порядке кисти и добавил к стопке бумаги несколько желтых листов. – Достаточно описать ему нужную вещь, и он непременно доставит ее в следующий раз. Ты не знала, молодая госпожа? Петунья покраснела. Сгорая от стыда, она свалила свою недалекость на прочитанную книгу. Вэй Усянь посмеялся над ней и заметил, что культиватору надо смотреть на мир шире. Только тогда он научится новому и проживет дольше. Тут он хлопнул в ладоши и заявил, что пора начинать. На столе, объяснил он, лежат самые необходимые инструменты для создания талисманов. Некоторые заклинатели добавляют курильницу с благовониями, а другие особым образом звонят в специальный колокольчик, но это все лишняя шелуха и полная чушь. Только тушь, кисть и бумага. Ну а самое главное – он постучал себя по лбу кончиком пальца, – находится в голове. Первым делом он научил Петунью растирать чернила. Пока она шоркала чернильным камнем в небольшом количестве воды, превращая смесь каменного порошка и воды в чернила, Вэй Усянь поведал, чему собирается научить ее. Бумажные талисманы, как поняла Петунья из его объяснений, были распространены в Китае даже шире, чем заклинания для волшебной палочки в Англии. Хотя бы потому, что талисманами пользовались не только заклинатели, но и вполне обычные жители Поднебесной. И никакой Статут этого не запрещал. У Петуньи, конечно, мелькнула мысль, что очень может быть, что Вэй Усянь, подобно Сьюзан или Айолосу, пришелец из параллельного мира, но мысль эта вскоре потерялась за грандиозностью рисуемой ей картины. С помощью желтой полоски бумаги с нарисованными на ней красной киноварью символами можно было зажечь или погасить огонь, заставить течь воду или сотрясаться землю, приманить удачу или навлечь на чью-то голову несчастья. Вариаций разнообразных талисманов существовало так много, буквально на каждый чих, что никто на всем белом свете не мог бы утверждать, что знает их все. – Но для твоей памяти это ведь не проблема, верно, молодая госпожа? Петунья неопределенно хмыкнула. Вэй Усянь забрал у нее чернила, оставшись довольным их качеством, потом обмакнул в них кисточку и несколькими взмахами нарисовал затейливый рисунок. Внутри прямоугольника были расположены несколько знакомых символов, в центре вился узор, похожий на языки пламени. – Это талисман огня, – пояснил Вэй Усянь и быстро разобрал его на составные элементы. Знаки на деле оказались иероглифами. Они описывали силу, размеры и то, как долго будет гореть пламя. Линии прямоугольника же были призваны предотвратить распространение огня в стороны. – Такие талисманы часто нужны во время охоты – огонь одинаково хорошо отпугивает и диких животных, и призраков, а еще с его помощью можно зажечь костер или вскипятить воду. Петунья зачарованно слушала его. Однажды во сне она видела, как Сьюзан и ее соученики использовали талисманы света. Бумажные полоски следовали за ними, источая из себя лучи света, точно лампа. Чтобы продемонстрировать действие талисмана, Вэй Усянь попросил ее поискать жаровню. Пока Петунья шарила по шкафам и ходила в лазарет, он повторил талисман киноварью на желтой бумаге. Жаровня нашлась в лазарете. Вэй Усянь восхищенно покрутил ее в руках – как все, созданное эльфами, она была изумительно красиво сделана, – потом положил внутрь талисман и велел смотреть внимательнее. Он так выделил это слово, что Петунья сразу поняла его и прикосновением к векам активировала Небесное Око. Окутанная могильной аурой рука приблизилась к талисману, и с кончика ногтя сорвалась темная капля черной ци. Она моментально пропитала киноварные линии, и бумага вспыхнула холодным голубым огнем. Язычок пламени смотрел ровно вверх, даже не качнувшись, когда Петунья осторожно подула на него. Она предусмотрительно вернула глазам прежнее зрение, прежде чем посмотрела на Вэй Усяня. Он выглядел весьма довольным собой. – Талисман огня один из простейших. Однако, у него есть особенность. Практически кто угодно может его использовать. Даже самые зеленые новички, – пояснил он. Он помолчал немного, потом продолжил: – После… кхм, скажем так, некоторых событий в моей жизни я потерял возможность использовать большинство талисманов. Мое культивирование изменилось, и мне пришлось экспериментировать, находя свои собственные способы оставаться в строю. Была война и… так, я не о том. В общем, в числе прочего я создал свои собственные талисманы. Но некоторые, вроде этого талисмана огня, оставались подвластны мне. Хоть и не так, как прежде. Петунья вновь посмотрела на горящий огонек, который и не думал гаснуть, и решила, что, наверное, Вэй Усянь про цвет пламени. Но в его речи ее зацепило совершенно другое. – Потерял возможность культивировать? Это как-то связано с тем, что у тебя больше нет золотого ядра? Ой, – Петунья прикусила язычок, но было поздно. Смутная тревога, снедающая ее, вырвалась наружу, и сделать вид, что ничего не было, уже не получилось бы. Улыбка сползла с лица Вэй Усяня, а глаза его потемнели и сделались одновременно страшными и больными. Словно своим вопросом Петунья расковыряла не зажившую до конца рану.