Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Большие вместительные тарелки стояли так плотно, что под ними нельзя было разглядеть стола. Петунья растерянно рассматривала незнакомые блюда, не зная, с чего начать, и Цзян Яньли любезно представила ей каждое. В одной большой супнице плавали кусочки вареного карпа в бульоне из-под маринованных овощей, в другой – деликатно булькал знаменитый суп из свиных ребрышек и корня лотоса. На длинных овальных тарелках лежали несколько видов пирожков, рядом исходила паром нежная свиная рулька, за нею стоял тушеный карп в остром соусе, приправленный зеленым горошком, грибами, бамбуком и свининой. В центре стола на большом блюде горделиво лежала утка по-пекински, ее окружали два ряда небольших мисочек с разнообразными салатами: просто из овощей, из арахиса с картофелем, из крахмальной лапши, из грибов с острым перцем, из ростков фасоли, из загадочного продукта тофу, из креветок и сельдерея и даже из свиных потрошков, щедро приправленных перцем чили. – Как много острого… – пробормотала Петунья. Вэй Усянь улыбнулся совершенно по-детски счастливой улыбкой. А Цзян Яньли, не сводя с него ласкового взгляда, ответила, что А-Сянь с детства любит по-острее. Пока Петунья думала, с чего бы начать, за нее все решили и положили ей на тарелку всего понемногу, добавив стакан холодного молока – запивать острое. Вэй Усянь уже ел: его тарелка ломилась от еды, а он еще успевал, жуя, подхватывать палочками аппетитные кусочки из общих тарелок. При этом у него был настолько довольный вид, что Петунья невольно почувствовала, что проголодалась. Она подхватила палочками кусочек чего-то и осторожно положила в рот. Язык и нёбо окатило пикантным, слегка острым вкусом. Пока она жевала, вкус все усиливался, открывая новые грани, о которых она даже не подозревала. Вслед за первым кусочком она съела второй, третий и, когда опомнилась, обнаружила, что ест чуть ли не быстрее Вэй Усяня. Цзян Яньли деликатно клевала со своей тарелки, точно птичка, и с довольной улыбкой наблюдала, как они едят. Наконец, чувствуя, что больше не съест ни кусочка, Петунья отодвинула от себя тарелку и откинулась на спинку стула. Она взглянула на стол – еды, которая оставалась на нем, хватило бы на роту солдат, не меньше. Даже Вэй Усянь с каждым новым куском ел все медленнее, пока, в конце концов, тоже не сдался. Взмахом рукава Цзян Яньли убрала остатки пиршества и заварила чай. – Пейте, госпожа Мириэль, – она пододвинула к Петунье крохотную чашечку. – Это знаменитый на всю Поднебесную Билочунь. Его листья, заваренные надлежащим образом, помогают укрепить метаболизм и способствуют культивации. Выпейте сейчас не меньше трех чашек. Чай поможет вашему телу переработать еду в духовную энергию. Петунья послушно взяла чашечку и втянула в себя аромат. От чая исходил сильный запах весенних цветов, и на мгновение к комнате повеяло весной. – Ммм… одна нежность и три свежести, – Вэй Усянь одним глотком опустошил чашечку и потянулся за чайником. Цзян Яньли перевела специально для Петуньи: «одна нежность и три свежести» иносказательное название этого чая. Оно подразумевает с нежностью срываемую почку с листочком, а также свежий цвет, свежий аромат и свежий вкус. Петунья выпила и согласилась: и правда, свежо! Ее язык отчетливо ощутил вкус первых плодов, немного сладкий и слегка кисловатый. Выпив положенные три чашки чая, Петунья попросила четвертую и не забыла похвалить невероятные кулинарные навыки госпожи Цзян. – Мне всегда нравилось готовить. К тому же, пусть кулинария и мастерство чайной церемонии формально относятся к девяти низшим путям, – с достоинством пояснила Цзян Яньли и ловко очистила чайник от использованной заварки, – пользу от них нельзя недооценивать. – Девять низших путей? Заваривая свежий чай, Цзян Яньли просветила ее, что в мирах совершенствования все занятия делятся на девять высших, девять средних и девять низших путей. Профессии из списка девяти высших являются самыми престижными и уважаемыми, но их постижение сопряжено с трудностями и опасностями. К ним, в частности, относятся занятия алхимика, мастера формаций и кузнеца. Занятия среднего пути, как следует из их названия, являются чем-то средним. Они тоже могут принести славу и силу, и многие практики выбирают их из-за того, что их легче постичь. Но уважение и почести, которые они получают, не идут ни в какое сравнение с мастерами девяти высших профессий. И, наконец, занятия низшего пути, незаслуженно считающиеся слабыми и ни к чему не годными. Но, тут Цзян Яньли тонко улыбнулась, мало кто знает, что не только врач может исцелить больного правильно подобранным лекарством, но и повар, и мастер чайной церемонии могут сделать то же самое с не меньшим успехом. Не упоминая уже о возможности улучшать культивацию исключительно при помощи вкусной еды или чайной церемонии. – Воистину, мир удивителен, – пробормотала Петунья себе под нос. Она смотрела на женщину перед собой и не могла отделаться от ощущения, что та не так проста, как показывает. Достаточно вспомнить, как быстро и ловко она приготовила целый пир. Разве слабый заклинатель, практикующий «низшую» профессию, способен на такое? Если да, то миры совершенствования полны настоящих чудовищ. До своего ухода Айолос сказал ей, что нет необходимости выбирать путь воина, чтобы идти к Высшему Дао. Ведь дорог в мире – тысячи. Тогда Петунья не особо ему поверила, честно говоря, но сейчас она ясно поняла, насколько был прав юный святой. – А вы какие занятия избрали для себя, госпожа Мириэль? Петунья отвлеклась от своих мыслей и ответила, что пробует все понемножку. Вот Вэй Усянь, например, учит ее музыке и талисманам. Еще она пыталась освоить начала боевых искусств, но оказалась совершенно к ним не приспособлена, что весьма досадно. А кроме того, она увлекается резьбой по дереву, шитьем, алхимией и немного кузнечным делом. – Меня отец учит. Он великий мастер! – Что ж, тогда пожелаю вам удачи в этом начинании, – Цзян Яньли улыбнулась и протянула ей несколько сладких шариков на шпажке. – Нередко, детям сложно выбраться из тени родителей. Вы уже можете похвастаться чем-нибудь? Петунья немного подумала и достала из кольца маятник. Он лежал на ладони и тихонько само собой покачивался, будто кукла-неваляшка. Взгляды Вэй Усяня и его шицзе сразу прикипели к этой маленькой медной безделушке. Цзян Яньли осторожно протянула один палец, и маятник качнулся в сторону от нее, будто боялся. – Какой интересный духовный инструмент. Для чего он? – она кивала, слушая объяснение Петуньи про необходимость найти ушедший под землю источник воды, видимо, была знакома с ремеслом искателей. – Вы уже испытали его? Петунья покачала головой. Она только что сделала его, и, к тому же, у нее нет подходящего шнура. – Используйте вот это, – Цзян Яньли протянула ей плетеный алый шнурок. С виду он был тонким, но оказался прочным. Петунья протянула его сквозь отверстие в маятнике и затянула крепким узлом. – Мне никогда не доводилось присутствовать при первом испытании духовных орудий. За исключением, конечно, моих кухонных инструментов. Госпожа Мириэль, может, испытаете его прямо здесь? Петунья озадачилась. Она не против, но что же ей искать? Тут ей на помощь пришла Бина и  подсказала, что с помощью маятника можно не только искать вещи, но и провести оценку чего-либо. «Мисс ведь интересно, насколько сильна эта женщина», добавила она, и это решило дело. Первым делом Петунья решила оценить себя. Она подвесила маятник перед собой и сосредоточилась, как это было написано в брошюре, на своем вопросе. Сперва маятник висел неподвижно, а потом начал потихоньку раскачиваться. Амплитуда его движений была небольшая, но так и Петунья пока еще слабенький культиватор. – Позвольте, – рядом с Цзян Яньли маятник пришел в натуральное неистовство. Он раскачивался и дергался с такой силой, что Петунья даже испугалась, что шнурок не выдержит. С огромным трудом она убрала маятник в сторону, и тот несколько минут не успокаивался, будто превосходящая сила этой молодой женщины продолжала давить на него. Петунья молча порадовалась, что не посмотрела на нее Небесным Оком. Прав был папа, некоторых лучше не провоцировать. Когда маятник успокоился, она подошла к Вэй Усяню и без всякой задней мысли опустила маятник рядом с ним. Время шло. Маятник продолжал оставаться неподвижным, будто… Петунью словно разряд молнии ударил. Как она могла забыть! Он же… Вдруг, Цзян Яньли встала и, наклонившись над столом, положила руку на грудь Вэй Усяня. Несколько мгновений она словно прислушивалась к биению его сердца, а потом краска схлынула с ее лица. – А-Сянь, – неожиданно хрипло спросила она, – где твое Золотое Ядро?