Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Конечно же, Петунья не стала вдаваться в подробности. Просто как могла обтекаемо сказала, что у любезной госпожи Цзян есть некое важное дело, с которым Петунья может помочь. Настолько важное, что она готова дать в награду буквально все, что угодно. Но – никаких подробностей. Это было личным делом Цзян Яньли. Аредэль, кажется, не сильно-то и поверила ее словам. Петунья предположила, что более близкое знакомство с миром совершенствующихся не давали кузине возможности верить в добродетель. Однако, она спросила, когда Петунья планирует начать претворять в жизнь этот план. – Завтра, – даже не задумавшись ответила Петунья. – На сегодня у меня еще куча дел. Сказав так, она подхватила кузину на руки и отнесла ее в мастерскую. Небольшая экскурсия привела ее в хорошее расположение духа. Аредэль даже немного поведала о собственном прошлом, упомянув, что не очень-то была склонна к ремеслам. Конечно же, как всякая девушка, она умела испечь хлеб и знала, с какого конца браться за иглу. Однако, никто не захотел бы носить сшитые ею вещи. Зато из ее рук выходила отличная упряжь, да и стрелы она была горазда мастерить. Но больше всего ее радовали дикая скачка и охота, в одиночку или в компании закадычных друзей, Келегорма и Куруфина. Тут она осеклась, будто сказала лишнего, и сухо добавила, что искусственное тело во многом ограничено и к занятиям ремеслом не сильно располагает. Галворну было важно держать ее рядом, теша себя иллюзией брака, что не мешало ему использовать ее в качестве боевой силы. А мается она от безделья или нет – ему, собственно, было все равно. Слушая ее откровения, Петунья сделала себе мысленную пометку, узнать у Цзян Яньли, возможно ли в принципе, чтобы марионетки (или человек, заточенных в искусственном теле) могли заниматься ремеслами. Но говорить этого вслух не стала. Во-первых, она боялась ляпнуть глупость, а во-вторых, не хотелось обнадеживать. Ей показалось, что кузина жалеет, что даже иголки в руки не может взять, не говоря уже о верховой езде или охоте. Петунья занесла кузину в лабораторию и поставила подальше от печи. На всякий случай. – Итак, ты алхимик, – констатировала Аредэль, когда увидела, что Петунья достала травы и разожгла огонь под большой печью. – Удивительно. Никто из кузенов, насколько мне помнится, не демонстрировал подобных талантов. Хотя… Майтимо всегда любил готовить. Петунья стрельнула в ее сторону глазами. Майтимо это ведь материнское имя самого старшего брата? Того, которого она до сих пор еще ни разу не встретила. Интересно, какой он? – Мне очень нравится, – сказала она. Ее руки ловко раскладывали травы на порции. Сегодня перед ней стояла важная задача: сделать не меньше тридцати пилюль. Чтобы и задание сдать, и собственные запасы пополнить. – А еще, когда я перейду на стадию Формирования Ядра, папа будет учить меня вооружению. Он уже сейчас показал мне некоторые приемы по очистке руды и научил делать простые хозяйственные инструменты. Аредэль ухмыльнулась. – Я бы усомнилась в личности дяди, не научи он тебя кузнечному делу. Все кузены могли сковать хотя бы гвоздь, даже Макалаурэ. Вот уж чьи руки были заточены только для музыкальных инструментов! – Она помолчала, а потом с мягкой улыбкой добавила: – Но больше всех работой в кузнице был увлечен Курво. Казалось, только у наковальни да у горна он живет по-настоящему… Тут с улицы, будто в ответ на ее слова, раздался шум крыльев, а затем – громкое нахальное карканье. Следом зашумело, закричало пугало, пытаясь прогнать со вверенного ему огорода наглую птицу. Чтобы унять творящуюся снаружи вакханалию, Петунья распахнула окно и позвала. – Курво! Сюда! Большой золотой ворон ловко уселся на подоконник, громко каркнул, приветствуя, и протянул Петунье среднюю лапу, в когтях которой держал небольшой кожаный кошель. Но тут он увидел в углу лаборатории Аредэль и замер. Когти разжались, выпуская кошель, и тот тяжело упал на пол, звякнув при ударе. Ворон наклонил голову, разглядывая увечную куклу, и из его клюва вырвался сдавленный, будто бы вопросительный клекот. – Курво? – недоверчиво прошептала Аредэль и потянулась к нему рукой. Ворон закаркал громко, распахнул крылья в стороны, а потом соскочил на пол и, забавно переваливаясь на трех лапах, подбежал к кукле. Петунья ловко подставила стул, и ворон уселся на его спинку. – Это и правда ты? – Аредэль потянулась рукой и самыми кончиками пальцев провела по маленьким перышкам на голове птицы. Ворон закурлыкал и, прикрыв глаза, настойчиво подался головой вверх, словно выпрашивающий ласку кот. Петунья посмотрела на них немного и решительно отвернулась. Нечего подглядывать. Она взяла первую партию трав, выделила из них эссенцию и поочередно, как в рецепте, отправила в печь. Но совсем забыла посчитать удары сердца между ингредиентами, и даже расстроилась, когда треск, сигнализирующий о максимальной температуре ингредиентов, раздался немного позже, чем обычно. Она скорее добавила смесь из трех гармонизирующих трав и закончила ковку как обычно, про себя негодуя на собственную невнимательность. Петунья открыла печную заслонку и поманила пальцем. Повинуясь импульсу ци, готовые таблетки вылетели наружу и очутились на столе. Петунья несколько раз пересчитала их, не в силах поверить, что их было пять! Целых пять, крупных, блестящих, горячих. И рядом лежала еще одна, маленькая, неровной формы капля – точно речная жемчужина рядом со своими морскими сестрами. «Это несформировавшаяся шестая пилюля!» взволнованно закричала Бина – впервые за сегодня она заговорила, будто не хотела привлекать к себе внимание посторонних. Петунья не возражала. Ей тоже было бы неудобно говорить якобы с самой собой. Еще сочтут сумасшедшей. А ведь даже в волшебном мире слышать голоса считалось плохим признаком. Она потрогала кончиком пальца маленькую таблетку. Та уже почти остыла – из-за небольших размеров тепло покинуло ее слишком быстро. Интересно, подумала Петунья, отчего у нее получилось больше пилюль, чем обычно? Она вспомнила все свои действия и не смогла найти в них ничего необычного, кроме того, что в самом начале забыла про время. Чем больше она думала об этом, тем вернее ей казалось, что в этом и была разгадка. Вспомнить ту же Цзян Яньли. Разве она следовала строгому рецепту, когда готовила? Да и когда сама Петунья варила суп под руководством Вэй Усяня, разве он не поправил ее, когда она бросила чуть больше ягод годжи, чем было нужным? Может ли быть такое, спросила она себя, что строгое следование рецепту менее эффективно, чем если прислушиваться к собственной интуиции? Петунья решила, что прямо сейчас проверит эту гипотезу. Она очистила печь от остатков предыдущей партии лекарств и вложила новую. Полностью сосредоточившись на процессе, она совершенно не замечала, как внимательно следят за нею старшие родичи. – Не знаю, откуда она взялась, но она и вправду дядина дочь, – посмеиваясь, прошептала Аредэль ворону. Он ласково ущипнул ее за палец. – Нет, я серьезно. Смотри, она так погрузилась в работу, что не замечает ничего вокруг. Разве ты сам не был таким же? Ворон выпустил ее палец и, что-то курлыкнув, принялся наблюдать. Петунья в этот момент в керамической чашке смешивала травы, пока изнутри печи раздавался хорошо знакомый ей треск. Но в этот раз она не торопилась, а ждала, пока температура заготовки внутри печи не достигнет пика, и только потом влила готовую смесь. – Шесть! – Петунья едва поверила своим глазам, когда открыла печь и увидела, что в этот раз у нее получилось ровно шесть, шесть пилюль! На две больше, чем было вчера! Она продолжила работу, всякий раз немножечко меняя изначальный рецепт так, как ей шептала интуиция, и не останавливалась, пока не израсходовала все подготовленные травы. Только тогда она позволила себе выдохнуть и пересчитала готовые таблетки. На столе перед нею лежало почти шестьдесят пилюль. Так много их получилось, потому что ингредиентов она приготовила с избытком, рассчитывая на обычные четыре штуки. И теперь пожинала плоды собственного успеха. Петунья отсчитала тридцать штук и вложила их в карту. Остальные таблетки смахнула в нефритовую баночку. Она сделала шаг, готовая мчаться в Гильдию, и только сейчас вспомнила, что вообще-то не одна. Аредэль и Курво внимательно смотрели на нее, и под их взглядами Петунья совсем смутилась. – Эм… я про вас совсем забыла… простите! – Ничего, – великодушно простила ее Аредэль. – Мне было интересно наблюдать за работой алхимика. – О, ладно… Курво громко и требовательно каркнул, напоминая, что его до сих пор не покормили. Петунья быстро прибралась, подобрала с пола принесенный вороном кошель и убрала его в кольца. Судя по весу и звону внутри были монетки. Она сможет разобраться с ними попозже. – Мне нужно бежать в Гильдию, – сказала она, ставя перед братом тарелки с зерном и водой. – Ты не будешь возражать, если я не возьму тебя с собой? Аредэль махнула рукой. Если в Гильдии бывает Галворн, то лучше бы ей там не показываться пока что. Она огляделась. – А где Турко? Турко! Сюда! – позвала она, и из-за деревьев показался олень. Петунья оставила ферму и поспешила в Гильдию. За алхимией день пролетел незаметно, и солнце уже клонилось к закату. Боясь не успеть, Петунья прибавила шаг и практически ворвалась внутрь. Она упала на стойку и хлопнула картой перед кафрой. Тилиоте невозмутимо поприветствовала ее, совсем не удивившись столь экстравагантному появлению, и проверила задание. – Ты справилась, Мириэль! – кафра улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. Она так сильно отличалась от серьезной и немного мрачной Аредэль, хотя обе были марионетками. – Давай сюда свою карту. Я переведу награду на твой счет.