Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Одно дело читать сказку, другое дело – в этой самой сказке внезапно оказаться. Как бы ни была подготовлена Петунья к такому повороту событий, у нее все равно вырвалось: – Ты сумасшедшая? – Джинна приблизилась так плотно, что можно было почувствовать исходящий от нее сладкий аромат розы, перемешанный с незнакомым, теплым и влажным запахом, как пахнет под солнцем земля после дождя. – Я же освободила тебя! Морджианна нахмурилась и процитировала: – Однажды мудрец спросил Духа мудрости: «Какой из грехов на свете самый гнусный»? Дух мудрости перечислил множество грехов, и восемнадцатым из них было нарушенное обещание. Тот, кто поклянется и нарушит клятву, будет низвергнут в Друдж-демана без надежды когда-либо снова увидеть солнечный свет и вдохнуть свежий ветер. Петунья вытаращилась на нее. Ей что, только что открытым текстом сказали умереть, чтобы спасти джинну от клятвопреступления? – Не собираюсь я умирать! И никакую смерть выбирать не буду! – крикнула она и с силой оттолкнула джинну. На мгновение она почувствовала под руками мягкость и тепло кожи, а в следующий момент Морджианна, с изумленным выражением на лице, сползала по камину на пол. Ох. На пару секунд Петунья почувствовала себя виноватой. Наверное, не следовало прикладывать столько силы? Это же больно было, наверное… Она уже собралась извиниться, но Морджианна не торопилась подниматься. Вместо этого она смотрела на свои руки, и на лице ее медленно проступал ужас. – Этого не может быть… – джинна, казалось, позабыла о своих намерениях. Она разглядывала свои руки, будто впервые их видела, а потом принялась прищелкивать пальцами. При каждом щелчке в стороны летели мелкие серебряные искры. Видя такое, она застонала: – Нет, нет, не может быть! Да что же это?! Прежде мне достаточно было прищелкнуть пальцами, чтобы посреди пустыни воздвигся прекрасный дворец, достойный самого шахиншаха! По моему слову появлялись колесницы, усыпанные золотом и каменьями, а дурнушки превращались в красавиц! Почему сейчас ничего не происходит?! Она вдруг замерла, уставившись остановившимся взглядом куда-то в пустоту, а потом с диким воем бросилась к Петунье. Пальцами, усыпанными перстнями и кольцами, она тянулась к ее шее, намереваясь свернуть ей голову как курице. Но не успела она и пальцем коснуться, как пламя в камине громко загудело и трижды плюнуло. Сверкающие огненные кольца сковали джинну по рукам и ногам, и та, в один миг растеряв весь свой запал, мешком плюхнулась на пол. Петунья выдохнула и поблагодарила отца. Он все же поставил защиту, как и намеревался. Морджианна стояла на коленях, опустив голову, по лицу ее текли слезы. Петунья позвала ее, но та никак не отреагировала. И даже когда носовым платком она осторожно осушила ее щеки, тоже не отреагировала. Петунья, конечно, мысленно высмеяла себя за жалостливость. Но, честно говоря, только камень мог бы устоять перед плачущей красавицей. Видя, что джинна никак не реагирует, Петунья убрала мокрый от слез платок в кольцо и задумалась. Кажется, что-то произошло, и это что-то Морджианну не порадовало. О чем она говорила, когда Петунья ее толкнула? Что по одному ее щелчку появляются дворцы, а дурнушки превращаются в красавиц? Петунья отогнала от себя ужасную картину того, как посреди домика начинает расти дворец, и под его неимоверно прекрасным фундаментом гибнут и домик, и она сама, и животные. Брр. – Она потеряла силу, – тихо сказала Аредэль. Позабытая всеми, она стояла у книжной полки и, похоже, тоже задавалась вопросом, что же тут происходит. – О, – сказала Петунья и перевела взгляд на скованную джинну. Теперь-то становилось ясно, отчего она так обезумела. Мало кому удастся сохранить хладнокровие в такой ситуации. Но кое-что все равно оставалось непонятным. – Я читала истории о джиннах, – также тихо сказала она, обращаясь к Аредэль. – Ну, на самом деле это были сказки, конечно, но кое-кто мне объяснил, что то, что в одном мире сказка, в другом может быть самой что ни на есть былью. Кхм. Да. Ну так вот… – и она торопливо пересказала хорошо известный сюжет про счастливца, который освобождает заточенного в бутылку или лампу джинна, и тот, в благодарность, исполняет три его желания. Аредэль не стала ее высмеивать за веру в сказки. Ведь ей тоже приходилось слышать такие истории, как пересказ из третьих рук совершенно реальных событий. Но в одном они обе сходились точно: освобожденный из плена джинн был силен также, как и до своего заточения. – У тебя была только одна такая бутылка? Петунья помотала головой. Нет, она купила у дядюшки Бальбо целых девять. Несколько уже были распечатаны и пусты. А когда Петунья сама открывала оставшиеся, то никаких джиннов оттуда не появлялось. Только выходил темный дымок, и в воздухе сильно воняло серой. – Что ты сказала, девушка? – внезапно подала голос Морджианна. Она пришла в себя и устремила на них заплаканное лицо. – Повтори. Умоляю, повтори, что ты сказала! Петунья пожала плечами и повторила. Она даже в подробностях пересказала, как эти девять бутылок попали к торговцу, а от него, соответственно, к ней самой, и как она, срезая печать и вынимая пробку, получала один только дурно пахнущий пшик. С каждым словом лицо джинны бледнело, пока не сравнялось белизной с листом бумаги. Темные глаза ее и красные губы на фоне белой кожи выглядели страшно, как погребальная маска. – Они… – голос джинны дрогнул. – Они все… утратили силу и умерли… – Умерли? – Петунья нахмурилась. – Постой! Постой! Ты хочешь сказать, что во всех бутылках были джинны? Но… – она резко замолчала. Да, это имело смысл. Таинственный торговец, перепутанные ящики, темный дым и мерзкий запах… о боже! Она-то, глупая, страдала, что отдала за девять бездонных бутылок без малого сотню галлеонов, и не представляла даже, что купила целый отряд джиннов! – Это странно. – вмешалась Аредэль. – Правильно запечатанный джинн не должен терять силы до такой степени, чтобы развеяться. – А его можно запечатать неправильно? – переспросила Петунья. Аредэль сказала ей принести печать. После недолгих поисков Петунья нашла кругляш сургуча, заодно подобрала бутылку и пробку. Печать она подала кузине, и та принялась изучать выдавленные в сургуче символы. Петунья и сама присмотрелась. Эта печать была в куда лучшем состоянии, чем остальные. Шестиконечная звезда и окружающие ее таинственные символы глубоко отпечатались в красном сургуче. Петунья узнала рисунок. Это была легендарная «печать царя Соломона». На страницах издания «Тысячи и одной ночи», которая была у них с Лили в детстве, приводилось несколько вариантов ее начертания, и ни один не был похож на оригинал. Но, чем дольше Петунья смотрела на печать, тем больше ей казалось, что что-то не так. «Мисс права» зашептала в ее голове Бина, и Петунья с трудом подавила первый импульс спросить у нее, в чем же. Она была сейчас не одна, а потому продолжила молча слушать свою мудрую советницу. «Хотя этот рисунок похож на знаменитую печать Соломона, он все же отличается. В основе их обоих лежит гексаграмма и несколько тайных символов. Истинная печать Соломона использует имена Бога, чтобы подчинить и связать духов, но не убить и не навредить им. В этом же рисунке имена Бога заменены на нечто иное. Бина не может сейчас их прочесть, но убеждена, что именно в этом кроется причина слабости принцессы и гибели других джиннов.» – Джинны умерли, потому что были запечатаны поддельной печатью? – сказала Петунья самой себе и почувствовала, как на ней скрестились взгляды. Она кашлянула и пересказала выводы системы. – Зачем великому царю так мучать мой народ? – прохрипела Морджианна. Мускулы ее стройного тела напряглись, но не смогли разорвать огненные оковы. – Что мы сделали ему, что он обрек нас на медленное и беспомощное угасание? Пламя в камине заревело, словно возражая, и Петунья перевела: – А что, если это был не царь Соломон? Морджианна отчаянно замотала головой. – Невозможно! – сразу же отвергла она слова Петуньи. – Он был одет в золото и парчу, на ногах его были золотые туфли, на груди висело ожерелье, а на голове он носил царскую корону. Борода его завита и напомажена самыми редкими маслами! Несколько сотен рабов и наложниц сопровождали его, и бросали на его пути шелковые циновки, чтобы ноги его не касались земли! Кто, как не великий царь мог это быть? Петунья могла бы ответить, что золотые одежды и корона не обязательно делают человека царем. Мало ли кто мог надеть на себя царские вещи, в особенности, если до этого избавился от настоящего правителя. – Ты когда-нибудь встречала царя Соломона раньше? До этого? – уточнила она, и Морджианна покачала головой. Не забота джиннов дела смертных. Какая разница, кто сейчас правит? Каким бы ни был великим царь, он все равно сойдет в царство теней, рано или поздно. А джинны могут жить практически вечно. Петунья выслушала ее, а потом подытожила: – Итак, ты ни разу не видела царя воочию. Приходилось ли тебе слышать, что однажды он потерял свое волшебное кольцо, был свергнут и изгнан, а хитроумный демон занял его место?