Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

В тишине подземной сокровищницы раздавался тихий свистящий звук. Такой тихий, что Петунья смогла услышать его лишь благодаря улучшенному слуху. Она насторожилась, но через некоторое время догадалась, что слышала дыхание огромного змея. Посмеявшись над собой, она поднялась на ноги. Вся ее одежда превратилась черт знает во что. Ткань буквально на глазах расползалась в клочья, и Петунья, обернув руки духовным пламенем, поспешила содрать с себя лохмотья. – Неужели мое тело стало неуязвимым к кислоте? – бормотала она, видя, как из-под изъеденной кислотой одежды появляется чистая кожа. «Не совсем так…» начала было Бина, но тут золотой змей задрожал, резко распахнул свою пасть во всю невообразимую ширь и оглушительно чихнул! Поток воздуха, ничем не уступающий недавней взрывной волне, опрокинул Петунью обратно на неудобное ложе из золота и самоцветов, и она не удержалась от вопля, пребольно ударившись копчиком о какую-то невероятно драгоценную штуковину. Прочистив нос, золотой змей приоткрыл глаза, оглядел логово сонных взглядом, лишь ненадолго задержавшись на Петунье, и снова погрузился в сон. Благодаря чиху змея пещера очистилась от едких испарений. Их сдуло к стенам пещеры, где они понемногу развеивались. Петунья содрала с себя остатки одежды и обернулась в большое банное полотенце, завалявшееся в ее хранилище. «Мисс не пострадала, потому что чуть ранее она медитировала у того большого рубина», продолжила система. «Если мисс посмотрит на саму себя Небесным Оком…» Небесное Око развеялось во время взрыва. Все же, для его поддержания требовалась изрядная доля концентрации. Петунья быстро коснулась руками лба и век и сразу же зажмурилась. В аурном зрении золотой змей полыхал ярко, словно солнце, до боли в глазах. Она отвернулась и, переждав пока резь в глазах пройдет, впервые оглядела саму себя. Она ожидала увидеть ауру, подобно той, которая окружала Пенни, но ее тело целиком покрывала тонкая красная пленка. Прямо на глазах покров истончался и вскоре должен был совсем исчезнуть. – Это… – она попыталась ухватить пленку двумя пальцами, но ухватила только воздух. Рубин, как просветила ее система, защищает от сглаза, порчи и дурного влияния, а еще создает вокруг владельца невидимый щит от врагов и природных стихий. Хотя камень рос в пещере, а не лежал в кольце Петуньи, благодаря несравненной удаче ей оказалось достаточно помедитировать около него, чтобы заполучить защиту. Именно поэтому система не остановила свою мисс от самоубийственного маневра. И вот почему, пусть даже ее одежда расползлась в клочья, сама Петунья не пострадала.  «Неужели мисс не смутило, что она уцелела во взрыве, а ее легкие не сгорели от вдыхания ядовитых испарений?» ворчливо спросила система. Петунья почувствовала, что краснеет. Она как-то не задумывалась над этим, не до того было. И, если уж быть честной, то, не знай она про мистические свойства рубина, посчитала бы себя неуязвимой. Ох, к каким же бедам это могло привести! – Кхм, – она прочистила горло, стараясь справиться со смущением. – А как же Морьо? Он ведь не был защищен ничем, кроме своей чешуи. «Ноздри пресмыкающихся оснащены специальными клапанами, которые предотвращают попадание внутрь воды, песка и других веществ», тоном лектора произнесла система. «Эти клапаны срабатывают рефлекторно. Когда раздался взрыв, клапаны закрылись, а потом, с помощью безусловного рефлекса, который в просторечье называется чиханием, с клапанов были удалены все ядовитые вещества». – Очень удобно, – только и сказала Петунья. – А я могу себе такое же завести? «Лучше научиться контролировать дыхание», прагматично ответила система. Куча золота на том месте, где слайма разорвало на части, зашевелилась. Петунья испуганно перебежала к спящему змею и спряталась за его огромным телом. В одном полотенце и сапожках она не чувствовала в себе сил сражаться, что бы ни лезло из-под сокровищ. Она украдкой выглянула. Куча золота вспучилась, мелкие монетки побежали вниз, и наружу вынырнула голова некоего существа. Оно споро выбралось на поверхность, и Петунья смогла разглядеть его целиком. У него были две руки и две ноги, серая кожа и голова ящерицы. За спиной у него висел мешок. Джутовая ткань кое-где расползлась, и при каждом движении существа из мешка выпадала горсть монет. Существо огляделось по сторонам. По его жуткой морде сложно было прочитать, какие чувства оно испытывало, но Петунья предположила, что оно растеряно. А потом оно увидело спящего на куче золота Морьо и совершенно очевидно заверещало от ужаса. Морьо, не просыпаясь, сердито зашипел, из пасти вырвался кончик раздвоенного языка, и существо, не выдержав, бросилось на утек. Его ноги ловко ступали по монетам, а из заплечного мешка выплескивались кучки золота. У стены возник светящийся овал, внутри которого Петунья увидела другую сокровищницу, не менее великолепную, чем эта, существо припустило быстрее, поскользнулось, отчего из мешка его посыпалось еще больше добра, но споро подскочило и, не тратя времени на пропажу, нырнуло в портал. Портал схлопнулся. – У меня такое чувство, будто я уже слышала о таком… Подождав немного, на случай других неожиданных гостей, Петунья вышла из укрытия и поспешила к монетам, оброненным существом. Отлитые из чистого золота, они примирили ее с потерей миллиона очков ранее. А там, где существо упало, в кучке монет лежал крупный рубин. Петунья подняла камень и использовала оценку. «Безупречный квадратный рубин. Самоцвет. Можно вставить в предметы с гнездами. Оружие +60 пунктов к урону. Шлем +25% дополнительного опыта. Другие вещи +40 пунктов к силе. При использовании во время медитации дарует непродолжительную (25 секунд) защиту от всех внешних воздействий». Пока Петунья недоумевала – вот скажите, на милость, что такое «предметы с гнездами»? – Бина, наоборот, ликовала, будто нашли они не меньше, чем невероятное сокровище. «Какая удача, мисс! Ни за что не выбрасывайте этот камень!» – Хорошо-хорошо, – ворчливо отозвалась Петунья. Неужели она похожа на дурочку, которая выбросит десятикаратный рубин? Она проверила Морьо – тот спал, – и тихо покинула сокровищницу. Больше никаких паразитов в логове не было. Петунья специально попросила Бину просканировать окрестности. Потом она проверила карточку задания и удовлетворенно улыбнулась. Указанное для сбора число предметов переливалось всеми цветами радуги, а поверхность карты самую чуточку жгла пальцы. – Мириэль! – воскликнула Тилиоте, когда Петунья вручила ей карту. – Ты перевыполнила задание в троекратном размере? Это невероятно! Я считаю, заслуживает поощрения! В качестве поощрения кафра выдала ей пятипроцентную скидку на покупку одежды. Петунья не стала долго выбирать и купила такой же комплект, как для кузины. Прежде чем переодеться, она тщательно искупалась в бане и дважды вымыла голову, боясь, как бы в волосах не осталось какой-нибудь гадости. Переодевшись, Петунья с удовольствием покрутилась у зеркала. Чужеземная одежда сидела ладно, выгодно подчеркивая ее стройную фигуру. Налюбовавшись, Петунья поспешила на ферму. Она собиралась взять Аредэль и отправиться с ней в таверну, но на полпути столкнулась с ней и Эарендилем. Они медленно шли со стороны пляжа, о чем-то беседуя, и сердце Петуньи кольнула игла зависти. Семейное сходство было заметно невооруженным глазом. А она, как всегда, пятое колесо в телеге… – Так, соберись, – сказала она самой себе, усилием воли подавила зависть, и поспешила им навстречу. – Мне кажется, или утром ты была одета иначе? – Аредэль внимательно оглядела ее. Она хмурилась. Видно, подозревала, что Петунья ввязалась в какую-то заварушку. И была права. – В логове пятого брата завелись паразиты. Пока их выводила, угробила, – пояснила Петунья и перевела разговор, чтобы не отвечать на новые вопросы: – Вы в таверну? Эарендиль весело признался, что пришла пора начать бороться с его охлофобией. Не может же он до скончания мира сидеть на пляже! Петунья горячо поддержала его и пообещала, что они сядут за стойкой, там всегда пустые места. Втроем они вошли в Раздол. – Не совсем нолдорский город, – после некоторого размышления вынесла свой вердикт Аредэль. И добавила: – Но мне нравится. Думаю, я тоже здесь поселюсь. Ты не против? Конечно, Петунья не была против. И, раз кузина собралась влиться в дружный коллектив горожан, повела ее знакомиться. В таверне было многолюдно. Вэй Усянь играл веселую песню, и Морджианна, пританцовывая, разносила напитки и еду по столикам. При виде множества людей Эарендиль напрягся, будто перед боем, тогда Петунья взяла его за руку и подвела к стойке. – Привет, Лия! Спасибо, что приняла Мор у себя, – она усадила Эарендиля на свободный стул и сама села рядом. – Знакомься, это моя кузина Ириссэ. – Какая у тебя большая семья, – Лия протянула руку, и девушки скрепили свое знакомство крепким рукопожатием. – Поужинать? Выпить? – и, обращаясь к Петунье, добавила: – Не стоит благодарить. Она милая и полезная, и знает целую уйму историй. Я отдыхаю душой, когда слушаю про обычаи ее родины. Эарендиль попросил кружку сидра. После нескольких глотков он немного расслабился и начал подпевать песне Вэй Усяня. Петунья тем временем рассказывала про встречу со странным существом, в котором Лия сразу же опознала алчного гоблина. – Эти тварюшки служат Маммоне, демону алчности, – пояснила она. – Если такого поймать, то можно попасть в сокровищницу и озолотиться! Ха, помнится, мы как-то… – она осеклась и замолчала. Тут Петунья и сообразила, почему гоблин в пещере показался ей знакомым! Ведь именно про него ей рассказывал Шен Скупец на Ярмарке. Она нащупала в кольце завернутый в тряпицу венок. Кажется, сейчас был самый подходящий момент. – Послушай, Лия, – она схватила подругу за рукав, привлекая ее внимание, – на третий день Ярмарки я разговорилась с одним торговцем. Он сказал, его зовут Шен Скупец, и попросил передать тебе привет от Нефалема и Тираэля, и других… – с каждым новым словом Лия бледнела, пока ее лицо не сравнялось цветом с беленой стеной таверны. Стакан, который она протирала, хрустнул, раздавленный, и осколки со звоном посыпались вниз, на стойку и на пол. Петунья вложила ей в руки венок. – Вот, я купила это для тебя. Шен Скупец сказал, что эта вещь принадлежала твоему дяде. Лия медленно развернула тряпицу и нежно погладила лавровые листики самыми кончиками пальцев. – Воспоминания… дядя говорил, что в этом венке заключены все его воспоминания… – она надела венок на голову и закрыла глаза. На ее губах расцвела мечтательная улыбка, будто сейчас она видела нечто невероятно чудесное. Что, впрочем, вполне могло быть. Через некоторое время Лия очнулась, сняла венок и крепко обняла Петунью. – Спасибо, Мириэль! Это как будто дядя вновь рядом со мной! Самый лучший подарок!