Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Утром третьего дня облака, наконец, разошлись. От вида ясного голубого неба на сердце у Петуньи стало легче. Странная тень, что шагала по облакам от Великого Моря к вершинам Морийских гор, пропала, и тревожное предчувствие, одолевавшее Петунью, растаяло, как туман поутру. Воодушевленная, она вышла из дома и стала выполнять комплекс стоек. Плавно переходя из одного положения в другое, Петунья глубоко дышала и с каждым вдохом поглощала разлитую в воздухе духовную энергию, пополняя тем самым ее запас в своем теле.  Упражнения наполнили тело силой и бодростью, и легкий голод напомнил о себе, едва Петунья закончила заниматься. Она положила в рот постную пилюлю и сварила себе кофе. На столе в большой комнате все еще лежали листы со вчерашними почеркушками. Петунья, прихлебывая кофе, разглядывала их и небрежно рисовала на полях, гадая, какую ткань взять за основу. После завтрака ее ждало рафинирование пилюль. Петунья только достала неиспользованные вчера наборы трав и разожгла огонь под печью, готовясь к работе, как в распахнутое окно ворвался протяжный и низкий паровозный гудок. – Так рано? – Петунья поспешно погасила огонь, смахнула травы обратно в ящик и выскочила на улицу. Она выбежала с фермы, крикнув на бегу Турко, что уходит, и со всех ног помчалась к станции. Она мчалась так быстро, как никогда раньше не бегала, молясь про себя, чтобы успеть застать поезд. И она успела. Взбежав по лестнице, что вела от сторожки егеря к станции, она увидела, как из тоннеля в клубах розового дыма вырвался поезд. Петунья рванула вперед, перемахнула через рельсы и отчаянным рывком вскарабкалась на станцию, успев отдернуть ноги за секунду до поезда. Тяжело дыша после своего безумного забега, Петунья осталась сидеть на платформе. Поезд тяжело остановился, двери с лязгом распахнулись, и тетушка Кокоро, надрывая прокуренное горло, закричала, объявляя остановку. А вот потом все пошло не по плану. Вместо того, чтобы сажать немногих в этот день пассажиров, тетушка забежала в вагон первого класса и со всем почтением выкатила оттуда инвалидное кресло. В коляске восседал седой как лунь и сердитый как сыч старик. Колеса кресла, зацепившись за край вагона, дернулись, старик покачнулся и сердито закричал на проводницу, костеря ее на чем свет стоит, а та – вот же чудо из чудес, – с кроткой улыбкой сносила выговор. Будто этот дед был ее мужем, с которым они прожили вместе без малого лет сто. Тетушка откатила коляску с пассажиром под навес, после чего вернулась к поезду и своему обычному распорядку. И вот, когда все приезжающие вышли, а все отъезжающие сели, она поманила к себе Петунью. – Ну? – спросила она, и ее маленькие глазки зажглись алчным огоньком. Петунья тщательно отряхнулась, после чего передала старой русалке ящик с девятью бутылками. Каждая была запечатана сургучной пробкой с затейливой печатью, а внутри плескались загадочные напитки. Тетушка Кокоро испустила восторженный вздох и принялась перебирать бутылки, ласково приговаривая над ними. В одной бутылке был закупорен кусочек космоса, наполненный сверкающими звездами и крохотными галактиками. Одного глотка этого «Звездного Нектара» хватит, чтобы унестись в далекие космические дали. В другой плескался крепкий напиток, переливающийся всеми цветами радуги. Название у него было соответствующее – «Сказочный Градус». Выпивший его открывал двери в мир фантазий. Тетушка знала названия всех напитков в ящике, и Петунья значительно расширила свой кругозор. Чего только в мире не бывает, оказывается. Наконец, налюбовавшись на свои сокровища, тетушка споро убрала ящик с бутылками в вагон, после чего наградила Петунью такой ласковой улыбкой, будто та была ее любимой племянницей. – Ну, угодила, девчуля, угодила! – От переизбытка чувств на глазах русалки выступили слезы, она смахнула их нетерпеливым движением руки. – Вот, как обещала, отдаю деньги. Петунья приняла от нее небольшой кошель и, не удержавшись, заглянула внутрь. В нем лежали странные монеты, не похожие ни на сикли, ни на койны. И даже когда она достала одну и попыталась разглядеть, изображения на обеих сторонах постоянно расплывались. При виде ее замешательства тетушка довольно захихикала. – Это статеры, глупышка, – отсмеявшись, просветила старуха. – Койны тебе уже не нужны, ведь Ярмарка закончилась. А те, что были, ты уж, наверно, выменяла на нужные тебе деньги. Статеры – особые деньги. Такие берут с собой путешественники по мирам. В какой мир ни попадешь, статеры превратятся в местные монеты! Скажи же, удобно? Петунья не могла не согласиться. И правда – удобно. Она припрятала кошелек подальше в кольцо. Лучше оставить этот запас на черный день, когда она окажется там, где никогда не бывала. – А это просто подарочек от меня, – тетушка запустила руку в кармашек на кителе и выудила из него простенькое золотое колечко. – На днях разбирала вещи, оставшиеся от прабабки, и нашла. В семье говорили, у этого колечка есть волшебная сила. Но вот какая – никто не знает. Возьми, глядишь, пригодится тебе. Она бросила колечко, и Петунья поймала его. Колечко было старое, потускневшее от времени и потертое от долгого ношения. С одного бока его поверхность покрывали царапины, с другого нащупывалась вмятинка. Похоже, что предыдущие владельцы носили колечко не очень бережно. – Разве это не драгоценность вашей семьи? – неуверенно спросила Петунья. Тетушка только рукой махнула. Мол, колечко старенькое, чары вот-вот выдохнутся. А кроме чар ценности в нем никакой, даже сентиментальной, нет. Пользуйся, пока можешь. Ты же умная девчуля, догадаешься как его использовать. Паровоз загудел. Тетушка впрыгнула в вагон, и поезд умчался, не дав Петунье и шанса задать еще какой-нибудь вопрос. Петунья проводила поезд взглядом, пока он не скрылся в туннеле, и розовые облака дыма не развеялись. Потом посмотрела на подарок. Говорите, волшебная вещица, которой никто не знает, как пользоваться? Она не сдержала ликующей улыбки и уже собралась применить оценку, как позади нее раздался громкий кашель. Петунья вздрогнула, чуть не выронив колечко, и обернулась. Сидящий в инвалидном кресле старик буровил ее негодующим взглядом. – Эм… доброе утро? – пряча колечко, обратилась к нему Петунья. – Доброе утро? – переспросил старик, будто не верил, что она сказала именно эти слова, а потом его будто прорвало: – Доброе утро?! И вот это называется «добрым утром»?! Мало того, что меня занесло в какую-то дыру где-то на задворках вселенной, а мне говорят: доброе у-утро, – насмешливо протянул он. Оглядел горы и небо недовольным взглядом: – Так еще и защиты вокруг понаверчено такой, что, – тут он сплюнул и изрыгнул такие страшные ругательства, каких Петунья в жизни не слыхала, – Ты посмотри, в кого я превратился! Старик, калека, еще и на этом дурацком кресле, – он ударил ладонью по подлокотнику, отшиб пальцы и вновь от души выругался. – Тьфу! Кишки бы выпотрошил из того, кто это сделал! Петунья молча слушала, как старик костерит Фэанаро на чем стоит, и постепенно в ее душу закрадывалось подозрение. Неужто та вчерашняя тень… да быть того не может! Тут старик заметил, что она молчит, прервал поток оскорблений и прикрикнул: – Чего стоишь? Помоги мне! Видишь, лестница без пандуса! Как, по-твоему, я спускаться должен? А Петунью его окрик в ступор вогнал. Прямо как в тот самый день, когда ее без предупреждения уволили с работы, чтобы освободить место для какой-то девицы по знакомству. Тогда она тоже ощущала скованность и глобальное непонимание происходящего. – Оглохла, что ли? – раздраженно поинтересовался старик, и Петунью отпустило. Нет, это совершенно другая ситуация. Начальник в офисе не кричал на нее и даже голоса не повышал, а общался всегда корректно. А вежливость – она всегда страшнее, чем оголтелая истерика. Да и если вдуматься, можно понять злость старика. Если отцовская защита заставила его поступиться столь многим, и даже способностью самостоятельно ходить, то понятное дело, он будет расстроен. Интересно, какая нужда заставила его пойти на такие жертвы? Петунья встряхнулась, подошла к коляске и, взявшись за ручки, толкнула ее вперед. Коляска не сдвинулась с места. Петунья навалилась, пуская по мышцам духовную энергию, и только тогда колеса поддались и покатились по платформе к спуску. – Вот только жалеть меня не надо, – буркнул старик почти что нормальным тоном. Петунья подкатила коляску к спуску и уставилась на возникшее препятствие. Старик был прав. Без пандуса будет сложно. – Мистер, может быть, я сперва перенесу вниз вас, а потом коляску? Старик зыркнул на нее, но орать не стал. – Еще чего удумала. Так неси. Ты зачем эту дурацкую силу культивируешь, если не можешь потаскать немного тяжести? Петунья окончательно уверилась, что старик не так-то прост. Кто еще мог бы с первого взгляда сказать, что она начинающий заклинатель? Гадая, кто же этот старик, она мобилизовала всю свою духовную энергию, укрепила мышцы и связки, и с натугой приподняла коляску вместе со стариком. Кости, не до конца прошедшие через трансформацию усиления, застонали от нагрузки, а мышцы запульсировали, будто их волокна сейчас начнут рваться. Боясь, как бы силы не покинули ее, Петунья торопливо спустила коляску по ступенькам и с грохотом поставила на землю, заставив старика с руганью вцепиться в подлокотники. – Ну, можно было и поосторожнее, – только и сказал он, когда немного успокоился. Петунья обессиленно повисла на ручках коляски, пытаясь справиться с дрожью, сотрясающей все ее тело. Дыша ртом, она жадно глотала духовную энергию, и постепенно боль в мышцах и костях утихла, и сотрясающая ее тело дрожь отступила. Внутри живота, между пяти целых дао-колонн и недостроенной шестой, Петунья обнаружила яркий шар ци. Он парил между дао-колонн и выглядел как отколовшийся от них кусок. – Только превозмогая можно двигаться вперед, – нравоучительно заметил старик и ткнул пальцем вперед: – Давай, поехали дальше. Желаю посмотреть, что еще тут у вас есть. Петунья, не сдержавшись, застонала. Впереди были рельсы, спуск в горы и потом еще длинная лестница в Раздол! Кажется, ее мучения только начинались.