Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Кажется, никто, кроме Петуньи, не заметил, что с новым продавцом что-то не так. Она понаблюдала за ним, пока ее друзья делали покупки, но зомби исправно выдавал сласти в обмен на монеты, и как будто бы вовсе не собирался нападать на людей и пожирать их мозги. – Не беспокойся. Мне не впервой сталкиваться с такими тварями, – негромко сказала Лия, подходя к ней. Трактирщица прижимала к себе несколько бумажных пакетов с конфетами. Петунья виновато улыбнулась. Похоже, она слишком хорошо о себе думает. – Обычно они безмозглые и вечно голодные, а этот… – они посмотрели на продавца. Если не принимать в расчет, что под плащом прятался живой мертвец, он выглядел и вел себя как обычный торговец, – выглядит довольно смышленым и воспитанным. К ним подошла Аредэль и подтвердила, что тоже не спустит глаз с этого подозрительного купца. Убедившись, что Раздол в надежных руках, Петунья отправилась домой. На ферме все было по-прежнему. Петунья убрала покупки в шкаф, повесила на крючок заколдованный Морджианной плащ – крылышки продолжали трепыхаться, создавая слабый приятный поток воздуха, и Петунья решила, что в крайнем случае приспособит его вместо вентилятора. До часа, когда Рейнир обещал зайти за ней, было еще немного времени. Петунья достала бумагу и кисть, словарь с иероглифами и продолжила изучение языка. В ее памяти уже цепко держались примерно триста знаков, и она могла уже вполне свободно читать несложные, предназначенные для детей, тексты. Но до уровня, обозначенного отцом, было еще далеко… Петунья дописала положенную на сегодня дюжину иероглифов, быстро просмотрела их и приготовилась переписать заново, на этот раз по памяти, как на улице раздался олений рев. Кисть упала на чистый лист, оставив неаккуратную кляксу, а Петунья, даже не обувшись, вылетела наружу. Несмотря на то, что сумерки уже укрыли землю, двор фермы был ярко освещен. Петунья завертела головой в поисках источника света и вскоре нашла его. Тыква. Свет исходил от Саванской Тыквы, овоща мистического ранга. Яркое сияние распространялось изнутри, и круглая оранжевая оболочка налилась тревожным красноватым свечением. Из-за причудливой игры теней на ее передней части соткалось устрашающее лицо, превратив Тыкву в гигантский фонарь Джека. Пока Петунья рассматривала этакое чудо, гадая, что это несет конкретно ей, изнутри Тыквы раздался стук. Потом еще один. И еще. Кто-то настойчиво барабанил, требуя себя выпустить. Или впустить? Стук уже звучал непрерывно, резко и требовательно, а Тыква начала легонько раскачиваться. Она затрещала, по ней пробежала глубокая извилистая трещина, и в один миг Тыква раскололась пополам! Внутри нее оказался портал, откуда появился самый высокий человек из всех, виденных Петуньей. Незваный гость был разряжен в парчу и бархат, его камзол и штаны украшали десятки драгоценных каменьев, золото и серебро. Такой наряд сделал бы честь и королю. Но королевская корона венчала не голову, а тыкву, что ловко сидела на плечах. Сквозь вырезанные в ней рот и глазницы вырывалось яркое пламя. Тыквоголовый король важно вышел из портала, встал, горделиво подбоченившись, и взглянул на Петунью. – Возрадуйся, девица! – провозгласил он. – Ибо тебе выпала честь стать Королевой Осени на нынешнем празднике в честь Дня всех Духов! Постойте-ка… Петунья нахмурилась. Разве не так назвал ее зомби, торгующий сладостями? И его палатка была украшена всеми атрибутами приближающегося праздника. Неужели они… заодно? Она молчала, и король нахмурился. Конечно, вырезанное в тыкве лицо не могло изменить своего выражения, но исходящие от него эманации неудовольствия были более чем ясны. – Что? Ты… отказываешься? Разве не знаешь ты, что ни одна еще женщина никогда не отказывала Королю Торну, Владыке Неблагого Двора?! Он говорил так громко, что почти кричал. Деревья вокруг закачались, роняя золотую листву. В курятнике громко и тревожно заквохтали куры, и в хлеву нервно замычала корова. Ей вторило тонкое и пронзительное блеяние единорожки. Все на ферме было напугано исходящей от Тыквоголового силой, один Турко грозно взревел, отказываясь подчиняться, и угрожающе нагнул голову, выставив вперед острые золотые рога. Безумный король помедлил. – Хм. Я понял. – Он подошел к Петунье и посмотрел на нее с высоты своего роста. Вблизи исходящее от него давление было невообразимым. Она смогла устоять только благодаря эффекту Сердечно-мятной пилюли, который немного ослаблял ее страх. – Ты, верно, считаешь себя недостойной быть нашей спутницей. Бедняжка! Но не сомневайся! Пусть ты и дурнушка, каких поискать, Король Торн выбрал именно тебя! Никто не посмеет демонстрировать неуважение! Любой, кто оскорбит тебя, умрет. Последние его слова громом раскатились над фермой, и Петунья не могла не задаться вопросом, было ли слышно их в городе. А потом до нее дошло сказанное. Что значит дурнушка?! Да он просто не видел, как она выглядела раньше! Вот тогда она и правда была дурнушкой! От злости, вызванной этими уничижительными словами, она сбросила с себя оцепенение и заявила ему прямо в тыкву, что никуда не пойдет и приглашения вообще не получала. Поэтому извольте покинуть ее ферму, сэр. Вот так. А Безумный король взял и… расхохотался. Он хохотал, запрокидывая голову так, словно его спина сломана, хватался за живот, всхрюкивал и всхлипывал, из горящих огнем глазниц даже потекло что-то, похожее на слезы. Прохохотав минут пять, он немного успокоился. – Отличная шутка! – Он зааплодировал, хлопки звучали как удары топора о плаху. – Отличная! Давно мне не приходилось так смеяться, моя дорогая королева. – А потом от деланного добродушия в его голосе не осталось не следа, одна только совершенно неприкрытая угроза: – Одевайся и выходи. Сегодня ночь, когда миры соприкасаются, а защитные заклинания и чары теряют свою силу. Этой ночью тебе нигде не будет покоя… – он сделал паузу и многозначительно закончил: – кроме как подле меня. Хотела бы она усомниться в его словах. Сказать, что отец построил вокруг этого маленького мира столь нерушимую защиту, что даже грозный Барон Самеди был вынужден многократно ограничить свои силы, чтобы только войти внутрь. Петунья видела это своими собственными глазами. Также, как видела фальшивого мистера Кори в шахте и жуткую рожу в своем окне. – Именно! – насмешливо пророкотал король. Он жадно наблюдал за ее лицом, безошибочно догадываясь о ее мыслях. – В эту ночь всякая маленькая наволочь становится в разы опаснее, и даже за стенами твоего дома от них не скрыться. Петунья промолчала и ушла в домик. Закрывая дверь, она увидела, как Турко занимает охранную позицию между крыльцом и Безумным королем, словно сторожевая собака. Петунья быстро привела себя в порядок, на скорую руку вымыв волосы и высушив их с помощью духовной энергии. Она надела платье ведьмы и свои эльфийские сапожки и приложила к лицу подаренную Бароном Самеди маску. Вроде все. Она огляделась, немного подумав, сняла с крючка плащ и вышла, перекинув его через руку. – Хм, – король Торн окинул ее придирчивым взглядом с головы до ног. Он явно считал себя знатоком женской красоты. – У тебя нет ничего лучше? Такой наряд совсем не достоин королевы. Разве что маска… узнаю, узнаю. Хм, а это что? Не обращая внимания на ее протест, он выхватил плащ и развернул его. Крылья летучих мышей, освобожденные, затрепыхались. Это могло бы выглядеть грозно и мистически, если бы не было так смешно и жалко. Тыквоголовый король, не сдерживаясь, громко заржал. Он размахивал плащом как стягом, и даже вопреки успокаивающему эффекту Сердечно-мятной пилюли Петунья почувствовала жгучий стыд за свое рукоделие. Именно в этот позорный момент в воздухе раскрылся разноцветный зонт, и появился Оле Лукойе. По случаю праздника он приоделся. Его наряд был расшит золотыми и серебряными нитями, а вдоль рукавов свисали крохотные хрустальные колокольцы. При каждом движении мага они издавали приятный и мелодичный перезвон. Рейнир улыбнулся было, но сразу увидел Безумного короля, и улыбка стекла с его лица. Он почтительно поклонился и витиевато поздравил короля с кануном праздника. Король Торн благосклонно кивнул ему, а потом встряхнул грубый Петуньин плащ и накинул ей на плечи. Петунья ахнула. Плащ преобразился. Теперь он был соткан из тончайших паутинок, а трепыхание крылышек создало иллюзию, что ее окружала целая стая летучих мышей. Капюшон плаща прежде был украшен алыми крыльями, а теперь несколько небольших алых мышек сели ей на волосы, создав удивительный ансамбль с алыми розами на маске. – Вот это – одеяние, достойное Королевы Осени! – провозгласил король Торн. – Теперь, ты, зверь. Пойди сюда. На этот раз Турко повиновался. Он подошел, лег перед Петуньей, пока она неловко садилась на него боком, по-женски, как видела в фильмах. Когда олень поднялся на ноги, Безумный король взмахнул рукой, и пространство раздвинулось, перенося их в иное место.