Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Древний лес тревожно зашумел, встревоженный его громким голосом, и воздух наполнился беспокойным перезвоном золотых листьев. Придворные торопливо рухнули на колени. Петунья, подумав, поспешила последовать их примеру. Она тоже опустилась на колени, и плащ из паутины и летучих мышей окутал ее фигуру зыбким туманом. Среди склоненных фигур пролетел восхищенный шепоток: «Королева! Королева!» – Встань. Торн протянул ей руку, помог подняться и усадил обратно на трон. А потом с довольной ухмылкой оглядел склоненные головы своих придворных. – Ну, разве это не весело? Мне просто нравится смотреть, как вы все пресмыкаетесь передо мной! Я так не развлекался с тех пор, как много лет назад спустил живьем шкуры со всей деревни! Разве это не забавно, а? – вкрадчиво спросил он. Придворные стали торопливо соглашаться. Они явно были знакомы с этим ритуалом и последствиями, которые грозили за непослушание. А Петунья не сомневалась, что последствия будут обязательно. Но гости, в особенности впервые попавшие на празднество, озадаченно молчали. Они явно не понимали, что именно было забавным с точки зрения Безумного короля. – Я задал вам всем вопрос! Вы СОГЛАСНЫ или нет? – рявкнул король. Тогда и до самых непонятливых дошло. Со всех сторон раздавались крики, что слова короля мудры и истинны, и все они, конечно же, согласны со всем, что бы он ни говорил. Однако, несколько человек не стали соглашаться. Безумный король окинул толпу жестоким взглядом и воздел руку над головой: – Я уверен, вы можете догадаться, что происходит с подданными, которые не согласны со своим королем! – Он резко опустил руку, как палач обрушивает топор на плаху, и те некоторые, кто промолчал, в тот же миг упали замертво. Крохотные кобольды в форменных ливреях быстро уволокли трупы, чтобы те не портили праздник. – Ха-ха! Хорошо быть королем! Продолжая смеяться, король Торн уселся на трон и подозвал к себе слугу. Он опрокинул в себя кубок с Безумным Пуншем, отчего пламя в его голове-тыкве взвилось еще яростнее, чем прежде, и повелел начать фуршет. Стюардами на празднике служили скелеты. Они вышли на поляну, стуча костями, отчего Петунья тут же испытала стойкое дежавю. Но на этих скелетах вместо брони были ливреи, а вместо булав и щитов они несли подносы с напитками и катили сервировочные тележки. Один скелет, с ног до черепушки объятый пламенем, направился к тронному возвышению. Со всем почтением он поднес Петунье хрустальный фужер с оранжевым напитком и поставил у ее трона тарелочку с закусками. Петунья рассеянно поблагодарила стюарда, отчего в пустых глазницах скелета сверкнули огоньки, и с интересом стала изучать предложенные ей блюда. Большую часть этих закусок ей не доводилось встречать никогда раньше. Она узнала только яблоко в карамели и вафельные трубочки с кремом. Было даже немного странно встретить на празднике фей эти обычные сласти. Кроме того, на тарелочке были несколько печеньиц, одно из которых оказалось оторванной головой пряничного человечка, а второе – симпатичной тыковкой. Рядом лежали несколько крупных ягод черники и клубники. Их покрывала белая глазурь, и рисунок на ягодах изображал лица призраков. – Все эти рецепты придумали мои самые талантливые повара, – пояснил король Торн, а потом указал на печенье-тыкву: – А вот это изобрел лично я. Как тебе? Петунья моментально сунула в рот одну печеньку и принялась на все лады расхваливать вкус. Не то что бы она собиралась выслужиться перед Безумным королем. Печенье и правда было вкусным. Король был так доволен ее похвалами, что поделился с ней рецептом. Король взял свой фужер, и они чокнулись. Их бокалы издали нежный хрустальный звон. Петунья пригубила вино – это оказалось тыквенное шампанское. Пузырьки щекотали язык, а потом лопались о нёбо, и во рту появлялся насыщенный и пряный вкус тыквенного пирога. Петунья не могла не вспомнить тыквенный сок, который, по рассказам Лили, всегда подают в Хогвартсе. Интересно, эти два напитка похожи на вкус? Феи и маги фланировали по поляне, беседуя и обмениваясь подарками. Они ели и пили, травили анекдоты и разыгрывали друг друга, порой довольно жестоко. Время от времени кто-нибудь поворачивался в сторону короля и королевы и произносил тост, превознося выше небес мудрость и великодушие их владыки. Чем больше хвалы звучало в его адрес, тем более довольным становился тыквоголовый король. А немного погодя он объявил конкурс на самый впечатляющий фонарь-тыкву. В центре поляны тут же появилось множество тыкв самых разных форм и размеров. Их было так много, что хватило всем участникам конкурса и еще осталось. У Петуньи зачесались кончики пальцев, когда она увидела, как ловко и быстро конкурсанты вырезают на тыквах рожицы. Они явно не один день готовились к этому дню. Не стерпев и дальше сидеть без дела, она велела стюарду принести ей тыкву и нож. – Моя королева, ты хочешь принять участие в конкурсе? – Нет-нет, – она покрутила в руках тыкву – круглую и оранжевую, практически идеальную. Нож тоже был хорош. Петунья попробовала остроту его лезвия кончиком пальца и осталась довольна. – Просто хочу тоже вырезать фонарь. Вне конкурса, – уточнила она и вонзила нож в тыкву. Конечно же, ее нож был не настолько быстр, как у участников конкурса. Она еще вырезала растянутый в ухмылке рот, полный острых зубов – если говорить о фонаре на Хэллоуин, то только морда ночной тени показалась ей достаточно подходящей, – а они уже выставили свои фонари на суд короля. Да уж, ей было чему поучиться! Каждый фонарь был одновременно и восхитительно пугающим, и ужасно красивым. После нескольких минут активных и очень громких размышлений, король Торн определился с победителем. Его осыпали россыпью сладкой кукурузной карамели, а все фонари наполнились огнем и вознеслись над поляной. Тут и Петунья закончила вырезать свой фонарь. Тогда внутри него тоже вспыхнул огонек, тыква медленно воспарила вверх и повисла над ее троном. Следующим конкурсом было поедание тыквенных пирогов на скорость, а потом веселая забава «разбей тыкву», причем победитель определялся по тому, как далеко разлетались ошметки после удара. Феи и волшебники веселились, совершенно забыв о тех немногих, кто умер вначале, и вскоре король объявил начало танцев. Профессор Флитвик взмахнул волшебной палочкой, и оркестр заиграл безумный вальс. Король Торн предложил Петунье руку и повел ее вниз, где их ждали другие пары. Он немного уменьшил свой рост, чтобы она поспевала за его широкими шагами, и они пустились в безудержный пляс. Буквально с первых шагов Петунья поняла, что главной целью было оттоптать партнеру ноги, не сбившись с па, ведь король со всей дури придавил ее ногу своей ножищей. Он оказался весьма хорош в танцах. Музыка сменилась, ведьмочка-распорядительница, обмирая от собственной смелости, пригласила короля на танец, а партнером Петуньи стал Оле Лукойе. – Ты как? – первом делом заботливо спросил он. Петунья пожаловалась, что король от души оттоптал ей ноги, да еще этот Безумный Пунш. После него она точно сама не своя. Рейнир выслушал ее и сочувственно покивал. – Раньше королевой праздника всегда была Моргана. Но однажды она обиделась на несмешную шутку про бородавку на носу и ушла. Ну, или так говорят, – он оглянулся и тихо прошептал ей на ухо: – Некоторые считают, что она уже умерла. Как и все другие восемь королев до нее. Петунья удивилась. Восемь? Но Рейнир знал не так уж и много. Сказал только, что первую, королеву Лирику, убили нанятые Торном разбойники. Королеву Золу сожгли заживо, когда она надоела королю. Шестую, возлюбленную королеву Иллиан тоже сожгли; королеву Эстреллу поместили в гроб с крысами и сбросили в море; королеву Генриетту убил не сам король, а его единственный сын Элдрик, ныне тоже покойный. А мать самого принца обезглавили сразу после родов. – А как же те несчастные, которых разорвало от глотка пунша? Рейнир печально вздохнул. – После того, как леди Моргана исчезла, каждый год в канун Дня всех духов, король выбирает королеву на одну ночь. Если ей повезет пережить все, что случается на празднестве, она возвращается домой и, как говорят, после этого целый год все злые духи и кошмары обходят ее стороной. Тут музыка снова сменилась, и партнеры поменялись. Высокий темнокожий мужчина в цилиндре и фраке подал Петунье руку. В отличие от других гостей, карнавальная маска была прямо нарисована прямо на коже – стилизованный белый череп покрывал всю верхнюю часть лица. – Тебе понравился мой подарок, девочка? – спросил он, и тогда Петунья узнала его. – Мистер… в смысле, Барон Самеди? – зашептала она, пока ее ноги следовали ритму мазурки и заодно пытались оставить свой след на лакированных туфлях Барона. – А как? Но ведь тогда… Он невозмутимо пожал плечами. – Пламенный Дух поставил такую клятую прорву преград и барьеров, что попасть внутрь можно было только так. Но я не жалею, – он ухмыльнулся. – Маман Бриджит очень понравился твой кофе. Она сказала, что обязательно должна тебя отблагодарить. Можешь сказать мне, что хочешь, а я передам. И ловко наступил своей ногой на ногу Петуньи, заставив ее вскрикнуть от неожиданности. До конца танца она пыталась отомстить, но Барон был ловок и каждый раз уворачивался. Только в самом конце, когда оркестр уже играл заключительные такты, он смилостивился и позволил ей совершить месть. Петунья протанцевала еще несколько кругов – от желающих сплясать с королевой отбою не было. К счастью, любезные подданные не так стремились оттоптать ей ноги, как их король. Она танцевала, пока не почувствовала легкую усталость и вернулась на трон. Она велела принести ей еще Безумного Пунша. Второй раз пунш уже не оказал на нее прежнего воздействия. Теперь это было просто горячее, пряное, пикантное питье, которое оказалось весьма приятно закусывать ягодами в глазури. Лица призраков на них были нарисованы не просто так. Стоило взять ягоду, как она принялась извиваться и истошно вопить тонким, пронзительным голоском. Ее вопли продолжались и когда ее жевали, и когда ее перемолотые останки летели по пищеводу в желудок. Если бы не пунш и царящая вокруг атмосфера безумия, Петунья ни за что не отважилась попробовать это угощение. С высоты трона она обозревала праздничное столпотворение. Король продолжал отплясывать, раздавая всем вокруг тычки и затрещины, а придворные пытались увернуться и громко хохотали, когда кому-то не удавалось. Среди множества самых разных костюмов Петунья вдруг увидела знакомый красный плащ-крылатку с красной же шляпой. Присмотрелась – и осталась разочарована. Просто кто-то нарядился Алукардом и веселился от души. У нее промелькнула мысль, а кто он вообще такой, этот загадочный слуга дома Хеллсинг, что феи Неблагого Двора сочли его костюм подходящим для карнавала? Она все еще думала об этом, когда в ее сторону направилась небольшая группка. Это были три волшебника. Впереди шел высокий мужчина с зализанными назад волосами, на лацкане его черной шелковой мантии красовался значок в виде буквы «S», стилизованной под змею. То, как он держал правую руку, явно указывало, что там были ножны для волшебной палочки. В левой руке он нес бокал с шампанским, и огни фонарей высвечивали надетое на средний палец золотое кольцо с вделанным в него простым черным камнем. Волшебники приблизились к трону, и их предводитель поклонился Петунье с превеликим изяществом. – Мое почтение Королеве Осени, – таким голосом, подумала она, удобно кружить девушкам головы. Ну или произносить с трибуны страстные обличительные речи. А кроме того, та часть лица, что не была спрятана под полумаской, была чертовски привлекательной. – Мое имя Лорд Волдеморт. Могу ли я иметь честь пригласить вас на танец?