Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Лорд Волдеморт? Петунья порадовалась, что на ней была маска. Так ее изумление осталось никем незамеченным. Ведь ей уже приходилось слышать это имя. Еще после первого курса Лили рассказала, что некий злой волшебник проклял должность профессора по Защите от Темных Искусств. С тех пор, ни один преподаватель не мог продержаться на этом месте больше одного года. Каждый год у Лили и ее однокурсников был новый профессор, а Петунья убедилась, что «самая лучшая школа волшебства» не более чем маркетинговый ход. Ну, какая же лучшая школа, если они не могут даже нанять компетентного профессора? А немного позже, еще до того как Лили рассорилась со своим ненаглядным Северусом, Петунья подслушала их разговор. Они болтали в их саду, не очень громко, но не особо таясь. Мальчишка Снейпов, натурально захлебываясь восторгом – эмоция, которой Петунья от него, признаться, не ожидала, – рассказывал Лили, что кое-кто из знакомых ему выпускников был представлен Темному Лорду. Лили что-то пыталась возражать, но Снейп пропускал ее слова мимо ушей. В ходе того разговора и промелькнуло это самое имя – Лорд Волдеморт. Промелькнуло, но Петунья все равно запомнила. Она окинула мужчину внимательным взглядом. Он совсем не выглядел типичным темным волшебником, как их изображают в книгах, да и на злодея не очень тянул. Даже в полумаске, закрывающей глаза, была очевидна его мужественная и благородная наружность, волосы блестели от волшебного аналога бриолина и лежали красивой волной, волосок к волоску, а темные глаза загадочно сверкали в прорезях маски. Петунья не нашла ни единого повода отказать, а потому протянула ему руку, и он галантно помог ей сойти с трона. Манеры его также были безукоризненны. Они медленно направились к танцующим парам. Предыдущий танец как раз закончился, и они ловко вступили в следующий с самых первых тактов. – Кажется, вы не первый раз посещаете празднество, – от Петуньи не укрылось, как свободно чувствовал себя ее партнер в безумной атмосфере Дня всех духов. Пока они шли к танцполу, им повстречались несколько его знакомых. Танцевал он тоже отлично. Волдеморт виртуозно кружил ее в танце, ей оставалось лишь успевать переставлять ноги. – Не так часто, как хотелось бы, – откликнулся он. – Как правило, в это время года у меня достаточно дел, но раз в несколько лет я стараюсь отложить их, чтобы навестить Двор нашего любезного хозяина. Петунья невольно оглянулась. Король Торн, на три головы возвышающийся над толпой, лихо кружил в танце сразу нескольких феечек, те визжали и льнули к нему, и исподтишка пытались побольнее ущипнуть товарку. – Вы не жалеете, что оторвались от дел? – О, нисколько. Я, признаться, весьма жаден до разного рода знаний. У меня сердце болит, когда я думаю о том, сколь много люди потеряли за века и тысячелетия. Отдельные заклинания, целые практики, опустевшие города, вымершие народы… – он вздохнул. – Так мучительно не иметь возможности приобщиться к ним. Но здесь, время от времени, мне удается найти кого-нибудь знающего. Вот, например, этот лес, – конечно же, он имел в виду Карас-Галадон, деревья которого стеной окружали поляну, – знаете ли вы, что это воссозданное из бездны времен изображение древнего города, построенного некогда одним таинственным народом? Увы, людская память не сохранила ни их самоназвания, ничего другого, но, побеседовав с некоторыми знающими господами, мне, кажется, я могу догадаться, кем они были. Петунья вежливо попросила его продолжать. Волдеморт, словно этого и ждал, залился соловьем: – Я должен сделать оговорку. Предмет моих научных изысканий несколько специфичен, и некоторые мои коллеги осуждают меня за один только интерес к этой теме. – Он чуть понизил голос и доверительно сообщил Петунье, что исследует бессмертие. Подобно великому Николасу Фламелю, единственному известному изобретателю философского камня, но немного с другой стороны. – В поисках письменных источников, которые могли бы дать мне пищу для размышлений, я наткнулся на старые легенды о народе, известном как Туата де Дананн. Некогда они населяли земли Ирландии, но потом ушли под землю, – Петунья кивала. Она знала эти легенды и сейчас смело могла предположить, что в них была запечатлена память об остатках народа эльдар. – Легенды приписывают им разного рода способности, включая те, что недоступны даже волшебникам, а также – бессмертие. – В голосе его послышалось ликование, но он одернул себя и криво усмехнулся. – Многие волшебники относятся к подобным легендам пренебрежительно, считая их всего лишь выдумками магглов. Признаться, до сегодняшнего дня я и сам был одним из них. Но теперь… – Но теперь? – повторила она. В этот момент смутное подозрение побеспокоило ее, но Петунья, одурманенная Безумным Пуншем, отмахнулась от него. – Этот город, – Волдеморт окинул взглядом уходящие ввысь высокие серебряные стволы, – и есть один из городов Туата де Дананн! Петунья ухмыльнулась. – Разве это не город эльфов? – Эльфы! – воскликнул он. – Эльфы – жалкие мелкие твари, которые только и годны, чтобы биться головой о стену и стирать хозяйские подштанники. Помилуйте, миледи, разве способны они создать нечто столь величественное и грандиозное? Петунья представила рядом величественных эльдар и лопоухих домовиков и, не сдержавшись, расхохоталась. – Наверное, вы правы, – отсмеявшись, ответила она. – Но что с того, кем были строители этого города? Он давно исчез с лица земли, да и они тоже… Танец закончился, и Волдеморт повел ее обратно к трону. – Ничего страшного. Для человека целеустремленного в жизни практически нет препятствий, – самонадеянно заявил он, и сердце Петуньи снова кольнуло странно предчувствие. – К тому же, препятствия лишь распаляют мою решимость. У тронного возвышения Волдеморт ее удивил. Он почтительно поцеловал Петунье руку, прежде чем помочь ей взойти на трон. – Благодаря Вашему Величеству я получил невероятную возможность и увидел новое направление моих изысканий. От всего сердца я благодарю вас. Петунья растерялась. Благодаря ей? Конечно, феи Благого Двора и Летнего тоже ее благодарили, но тогда она и не скрывала, что она – это она. Она даже успела испугаться, что маска больше не поддерживает ее инкогнито, но следующие слова ее успокоили. – В моей приглашении было написано, что в этом году празднество проводится в особенном месте. И что достичь его получилось лишь благодаря вновь избранной Королеве Осени. Волдеморт снова поклонился ей и отбыл, сопровождаемый своими подчиненными. Петунья видела, как он разминулся с идущим ему навстречу Бароном Субботой. Ей даже показалось, что волшебник старается держаться от Барона подальше. – Ну что, девочка, надумала? Петунья взяла у стюарда новый бокал с пуншем и осушила его. – Вы ведь не просто так оказались у нас, да, Барон? – Он ухмыльнулся и отсалютовал ей бокалом. – Вы заранее знали, что меня выбрали на роль Королевы Осени? Но как? – Торн всегда ищет кандидатку в Королевы из тех, кому выпало «пустое» семечко на весеннем розыгрыше, – пояснил Барон, ничуть не удивившись ее догадливости. – Это как будто бы тайна, да вот не знают о ней только новички. Петунья с мрачной улыбкой подумала, что не просто так ее жалели феечки Благого Двора, когда увидели, что ей выпало! Могли бы и предупредить… – К тому же, – Барон запанибрата облокотился на подлокотник ее трона, – прошел слушок, что на Цветочных Танцах Пламенный Дух сопровождал свою дочку. Мне стало интересно. Ведь у нас с маман Бриджит есть сынок. Что думаешь о нем? – он вытащил откуда-то небольшую фотокарточку, на которой был изображен нежный молодой юноша, едва вступивший в пору зрелости. Обеими руками он держал у сердца распятие, и вид имел томный и трепетный. Петунья вытаращилась на него. Похоже, она выглядела чрезвычайно уморительно, потому что Барон расхохотался, и фотокарточка тут же исчезла. – Просто шутка. Ты слишком юная и неиспорченная леди для моего оболтуса. Да и он предпочитает женщин постарше и поопытнее. Во всех смыслах, – он подмигнул ей со скабрезной улыбкой. Но потом немного посерьезнел: – Ну, так что? Ты учти, Маман Бриджит разозлится на меня, что я так ничего у тебя и не вызнал. И будет гонять меня сковородой по всему дому, родне и соседям на смех. Петунья вздохнула. – Да у меня все есть, мистер Самеди, – она снова назвала его так, как при первом знакомстве, когда она еще не знала, кто он такой. – Но вот если бы… – ей вдруг пришла в голову безумная идея, и она замолчала. Но Барон подбадривающе покивал ей, побуждая говорить, и она смущенно продолжила: – Вот если бы я могла встретиться с мамой… Барон от удивления крякнул, сдвинул цилиндр на лицо и почесал в затылке. – Да уж, девочка, тебе палец в рот не клади, – сказал он немного погодя. А потом прищурился, что-то прикидывая, и кивнул. – Маман Бриджит будет в восторге. О да, в восторге! Он захохотал и, пританцовывая на ходу, удалился, не попрощавшись.