Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья сидела на своем королевском троне, потягивала шампанское и задумчиво осматривала праздничную поляну. Из-за иллюзии, изображающей полный жизни Лориэн, она никак не могла сообразить, куда ей пойти, чтобы добраться до Зеркала Галадриэли. Ночь, по ее прикидкам, хоть и не скоро, но закончится. А когда будет следующий такой удобный момент – кто знает. Над нею нависла густая тень. – Королева скучает? – заботливо пророкотал Король Торн. Петунья собралась и тотчас же ответствовала, что вовсе нет, ваше величество, всего лишь танцевала до упаду и слегка запыхалась. – В таком случае, пора разбавить танцы игрой. Король принял из ее рук кубок с Безумным Пуншем, опустошил его одним глотком и неожиданно швырнул сосуд в толпу придворных и гостей. Феи тут же бросились наутек, будто в любой момент ждали от короля подобной подлянки. За ними последовали остальные гости, и лишь небольшая группка новичков оказалась столь нерасторопна, что одному из них кубок размозжил голову. Кобольды в ливреях утащили тело, а король, весьма довольный своей меткостью, объявил о начале турнира в «камень-ножницы-бумага». Посреди поляны возник круг, и все, кто оказался внутри, принялись яростно сражаться друг с другом. Когда кто-то проигрывал, магия выпихивала его за пределы круга, и вернуться к сражению он больше не мог. Так продолжалось до тех пор, пока внутри не осталось лишь полдюжины участников. Эти шестеро счастливчиков разбились на три пары, затем три победителя сыграли по две игры, пока не остался один-единственный, одержавший славную и безусловную победу в этой древней забаве. По случайности это оказался один из подручных Волдеморта. Петунья не знала, который именно, тот, что стоял справа или слева. В своих одинаковых мантиях и масках они были неразличимы. Король Торн поднялся с трона и наградил его аплодисментами. – Как вы все знаете, я, ваш король, Мастер в этом величайшем испытании стратегических способностей: камень-ножницы-бумага! – Он указал на победителя. – Ты… кто ты такой? Первый раз тебя вижу… Не важно! Ты выглядишь умным! Теперь мои придворные будут считать до трех, а затем ты должен выбрать оружие, которое победит оружие, выбранное мной! – РАЗ! – дружно закричали во всю глотку придворные. Они стояли плотным кругом, не давая и шанса несчастливому победителю ускользнуть. – ДВА! – он решительно сжал кулак и уставился на чрезвычайно довольного Тыквоголового. – ТРИ! И в тот же миг весь лес сотрясся от громогласного вопля: – Я проиграл?! Торн выкинул ножницы, но колдун выбрал камень. – Я проиграл? Как такое может быть? ТЫ МЕНЯ ОБМАНУЛ? Торн выглядел воистину разъяренным. Он неистово вопил и топал ногами, и из его вырезанных в тыкве глаз и рта вырывалось адское пламя. Придворные моментально отшатнулись назад, боясь попасть под горячую руку владыки, и несчастный победитель турнира оказался лицом к лицу с разъяренным королем Неблагого Двора. Петунья нашла Волдеморта в толпе. Тот стоял поодаль вместе с другим подручным и спокойно наблюдал, чем закончится эта ситуация. Удивительно, но король весьма быстро успокоился. – Думаю, ты не обманывал меня, – наконец, заявил он подозрительно дружелюбным тоном. Маг облегченно выдохнул, а вот Петунья заподозрила, что все еще впереди. – Ты выиграл у меня, а значит, ты также умен, как и я! Так что вот твоя награда! Торн сделал магические пассы обеими руками, и в тот же миг голова мага превратилась в тыкву. – Ну, разве не достойная награда? – спросил король и обвел горделивым взглядом толпу придворных и гостей. – Отныне ты не только умен, как я, но и настолько же красив! Несчастный вскинул руки, ощупывая тыкву, а потом истошно завопил и принялся носиться, точно безголовая курица, врезаясь в фей и людей без разбора. А они, смеясь и приговаривая, как он красив и умен, пихали и толкали его, перебрасывая друг другу точно горячую картошку. Один особенно сильный тычок отправил бедолагу к границе поляны, он вывалился за нее и пропал среди деревьев. Весьма довольный забавой, Торн силой стащил Петунью с трона и повел ее в дикой и необузданной пляске. К счастью, на этот раз он не пытался оттоптать ей ноги, а только вертел, швырял и кидал ее, точно куклу, пока у нее не закружилась голова. Но оркестр не замолкал, и Петунья, стиснув зубы, продолжила плясать. – Вижу, королеве пришелся по душе наш скромный праздник, – сказал Король Торн. Музыка давно стихла, но Петунья, разгорячившись, вынудила его пройти два дополнительных круга в тишине, и тыквоголовый был страшно доволен. – Итак, было ли вам весело этой ночью, моя королева? – О да, Ваше Величество! – едва переведя дыхание, выпалила она. Ее ответ пришелся по душе безумному фэйри, и он пожаловал ей плащ на ее плечах и фонарь, который она сделала. Плащ позволит ей соприкоснуться с миром духом, когда ей то заблагорассудится, а фонарь, в котором никогда не погаснет огонек безумия, – увидеть невидимое. Петунья склонилась перед ним в глубоком реверансе, благодаря за дары, но Безумный Король, как будто бы забыв о ней, уже объявил начало новой игры. – Ночь подходит к концу, – промолвил он и указал пальцем вверх. Петунья запрокинула голову, впервые за весь вечер, и сразу увидела широкую щербатую ухмылку луны. Луна была столь огромна, как никогда в реальности. Она низко нависала над лесом, отчего казалось, что вершины мэллорнов щекочут ей щеки, и все оспины и рытвины на ее желтоватом лике были отчетливо видны невооруженным глазом. Один краешек луны был чуточку светлее другого – верный признак скорого наступления дня. – Ночь подходит к концу, и наш праздник заканчивается вместе с нею. Но, пока еще луна висит над нашими головами, мы сыграем еще раз! Соберитесь вокруг, мои подданные! Я собираюсь сделать королевское заявление! Ведь скоро мы повеселимся! Повеселимся все вместе! О, моя собственная щедрость поражает даже меня! Придворные радостно подались вперед, на зов своего короля, формируя вокруг него плотное кольцо. Их примеру последовали и многие гости, а Петунья каким-то образом оказалась вытолкнута вовне. Безумный король стоял посреди толпы и поворачивался, осеняя своей безумной ухмылкой всех желающих. Когда он посмотрел в сторону Петуньи, показалось, что голова-тыква ей подмигнула. И тогда она решила, что золушке пора покинуть бал. Она тайком прикоснулась к плащу и применила оценку. Король не погрешил против истины, сказав, что плащ позволит ей прикоснуться к призракам, но каким способом? Да просто временно превратив саму Петунью в привидение или тень. Она тут же накинула капюшон, застегнула застежку в виде скалящейся тыквы, и ощутила как ее тело стало легким и прозрачным. Легкой поступью Петунья поспешила прочь, никем не видимая и не замечаемая. За нею летела тыква-фонарь. У самого края праздничной поляны Петунья остановилась и огляделась. Она нигде не видела и следа Турко. Привезя ее на праздник, он куда-то исчез. Скорее всего, отправился в единственную реальную часть Лориэна, но как найти туда путь среди всех этих иллюзий? Тыква-фонарь подлетела поближе, и тогда Петунья вдруг увидела ее. Она стояла поодаль, высокая и статная, и в ее волосах смешались свет солнца и свет луны. Она посмотрела прямо на Петунью и улыбнулась самыми краешками губ, а потом сделала знак следовать за собой. Помедлив всего одно мгновение, Петунья поспешила следом. Женщина привела ее в знакомую лощину. Плющ еще не закрывал ниши в стене, а там, где в реальности когда-то был источник, журчала, стекая меж корней деревьев, вода. Не говоря ни слова, Галадриэль подхватила кувшин, набрала воды и медленно вылила ее в серебряную чашу Зеркала. После чего повелительным жестом показала Петунье смотреть. Петунья стащила маску и склонилась над Зеркалом. Поначалу вода в нем была темна, лишь ее собственное, чересчур бледное лицо отражалось в ней. Но потом поверхность пошла рябью, и Петунья увидела… …Это был знакомый ей сад, где ее безумная мать качала и пела колыбельные кукле. Но сейчас ее кресло лежало перевернутым, женщина, дрожа всем телом, лежала ничком на земле, а над ней, с обнаженным клинком в руках стоял Майкариндо. Затем Петунья увидела, как полчища воинственных пикси, сметая все на своем пути, захватывают чертоги Благого Двора, а король Оберон, с видом надменным и победительным, стоит перед безучастным и безмолвным Финваррой. Унах в окровавленном платье набросилась на Титанию, а над ними кружит и кричит крупная чайка в жемчужном ошейнике. Мужчина, незнакомый, но лицом – один в один Финварра, – стоит в окружении магов в черных мантиях. Они посылают в него заклинания, а на помощь ему рвутся олень и пес, и две рыжеволосые ведьмочки, похожие, точно близнецы. И, наконец, Петунья увидела саму себя. Она стояла перед Финваррой и тем, вторым, и в руках она сжимала подаренный Дейредом кинжал. Было ясно без слов – ей предстояло выбрать, чье сердце должен пронзить этот клинок. Петунья в видении занесла руку, и… …вода пошла рябью, и видение исчезло. – Постой! Я не досмотрела! – Петунья схватилась за края чаши, будто это могло помочь вернуть видение, но каменный постамент треснул, чаша вырвалась из ее рук и, прокатившись по земле, ударилась о стену и раскололась на части. В тот же миг первые лучи солнца развеяли призрак Лориэна, и всё – Галадриэль, могучие деревья, шум доносящегося сюда праздника – все исчезло. Остались только печальные руины, и не было больше волшебного Зеркала лесной владычицы. Зашуршала листва. Полог плюща, скрывающего могилу Арвен, разошелся, и в лощину вышел Турко. Он улегся у ног Петуньи, приглашая сесть ему на спину. Она так и сделала, а потом обняла его за шею и попросила: – Пойдем домой, братик.