Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Ночь прошла спокойно. Никто не топтался под окнами и не пялился в окно с двусмысленной зубастой улыбочкой. Петунья великолепно выспалась – еще бы, после такого отдыха, устроенного заботливой кузиной! – а когда вышла утром на крыльцо, потягиваясь и зевая, то так и застыла в полнейшем оцепенении. Однако, сдержать широкой и радостной, как в детстве, улыбки она не смогла. Наступила зима! Все было в снегу – дорожки, грядки, голые ветви деревьев, крыши построек, даже маленький садовый гном оказался по уши укутан в пушистую белоснежную шубку. На круглой клумбе нежно сияли чашечки нифредилей – этим крохотным цветочкам нипочем были ни снега, ни морозы. В стороне от дома вызывающе торчали из сугробов кактусы. На кончиках их мясистых листьев виднелись почки будущих плодов. Чуть прищурившись – снег сиял просто нестерпимо, – Петунья оглядела свои владения. Казалось невероятным, что всего за одну ночь выпало столько снега, но это же волшебная ферма! Петунья наклонилась, зачерпывая рукой снег. Снег как снег. Холодный и колкий, пушистый и практически невесомый. Зачерпнув еще, она слепила плотный хрустящий снежок и, размахнувшись, метнула его наугад. Белый шарик пролетел высоко над верхушками деревьев, описав красивую параболу, и упал далеко за ними. Может, в пруд, а может, даже у реки. Петунья засмеялась и с радостным воплем сиганула в самый большой сугроб, разбрасывая во все стороны брызги снега. Она пробежала вперед, а потом обернулась, с удовольствием разглядывая свои следы на белоснежном покрывале. На ее смех вышел Турко и сразу же, не разобравшись, что происходит, скакнул к ней. Его передние ноги вошли в соседний сугроб, и Петунью с головы до ног окатило снежной волной. – Ах, так?! – поддавшись веселью и азарту, она быстро слепила снежок и, не сильно, так, в шутку, кинула его в оленя. Турко моментально среагировал и отпрыгнул в сторону, пропуская снежный снаряд мимо себя, а потом наклонил голову, зачерпывая рогами снег, и метнул его в Петунью. Они носились по двору, бросаясь друг в друга снегом, пока не утоптали плотно все сугробы. Только тогда Петунья остановилась и запросила пощады, ведь она с треском проиграла. Слепленные ею снежки попадали в цель хорошо если один раз из четырех, а сама она была вся мокрая от снега. Турко был милостив и взял контрибуцию яблоками. Чуть отдышавшись после игры, Петунья проведала животных. И в хлеву, и в птичнике было тепло и сухо, и все ее подопечные чувствовали себя прекрасно. Маленькая единорожка Луна немного подросла, и Петунья, слегка поколебавшись, построила вокруг хлева небольшой загон, и выпустила кроху поиграть. Впервые увидев снег, Луна так удивилась, что плюхнулась на зад и тревожно заблеяла. Но вскоре она освоилась и принялась гонять в загончике, взбрыкивая задними ногами и запрокидывая голову. Петунья, наблюдая за ее играми, задумалась, придется ли устраивать ей случку, чтобы было молоко? На крыльце уже стояло ведро с молоком и лежали свежие яйца. Петунья занесла их в дом, а сама взяла в кладовке снеговую лопату и расчистила дорожки. А затем ноги сами принесли ее к занесенным снегом грядкам. – И как мне сажать? С наступлением зимы земля стала твердая и холодная. Приложив силу, Петунье удалось вскопать верхний слой почвы, но идея просто опустить семена (сколько угодно морозостойкие) в замерзшую землю казалась ей сомнительной. Однако, не верить дядюшке Бальбо тоже оснований не было, а он утверждал, что снегодыни и кристальные фрукты спокойно растут на снегу… Немного поломав голову, да так ничего и не придумав, Петунья вернулась в домик и постучала по тумбочке: – Мне нужна инструкция, как сажать семена зимой, – попросила она, а когда тумбочка не отреагировала, слегка испугалась. Прежде тумбочка давала инструкции только по созданию предметов. Но тут тумбочка привычно затряслась и заплясала, внутри нее раздался гул, а следом громкий щелчок. Крышка откинулась. Под нею лежал простой кусочек картона, с одной стороны совершенно пустой, с другой… – Мда, информативно, – высказалась Петунья, разглядывая грубо нарисованный костер. Она перевела взгляд на тумбочку: – И что это значит? – но тумбочка хранила молчание. Единственным разумным вариантом показалось согреть землю. Петунья вытащила из камина несколько угольков, припомнив, как использовала их для теплицы, но, увы, оказавшись на промерзлой земле они почти сразу остыли. Пришлось согревать грядки собственным духовным пламенем. Только так земля немного оттаяла, и Петунья посадила семена снегодыни и кристального фрукта, а потом забросала их снегом. Попавший на распаренную почву снег моментально растаял, решив проблему полива. – Ты уж присмотри за огородом, пожалуйста, – попросила она садового гнома и вернулась в дом. Ей предстояло еще многое сделать. До прихода Аредэль и Вэй Усяня она успела позаниматься и искупаться, позавтракать и сварить кофе. Потом перебрала вещи в кольце-хранилище, переместив все не очень нужное в сундук или мастерскую, а все, что могло хоть как-то пригодиться, переложила поближе. В том числе кинжал, рубин и шерл, маятник, стопку бесполезных пока талисманов. Когда она закончила подготовку, раздался стук у ворот. Аредэль и Вэй Усянь пришли вместе. Они не стали ждать, пока их встретят, и сами вошли на ферму. Вид у чернокнижника был до того сонный, что Петунья на автомате предложила ему кофе. Друзья уселись за стол, чтобы обсудить планы, а она поставила джезву на огонь. Когда кофе был выпит, наступило время совещания. Аредэль расстелила на столе карту. Неизвестно где и когда, но она раздобыла карту здешних мест. Конечно, не всех. Особо тайные, вроде руин Лориэна или змеиного логова, на карте отсутствовали, но все прочие области были изображены достаточно подробно. Петунья сразу показала на южный край Великого Зеленолесья, где земля обрывалась, и под нею плескалось Великое Море. – Здесь. Вот тут, где обрыв смотрит на море, я и видела сточную трубу, – Аредэль и Вэй Усянь склонились над картой, а она добавила, что к трубе ведет спуск, но отверстие забрано решеткой и закрыто на замок. – Замок не проблема, – сказала Аредэль и хрустнула пальцами. Вэй Усянь добавил, что замок и вовсе может быть всего лишь бутафорией, повешенной для отвода глаз. Кому вообще может прийти в голову лезть в старую сточную трубу? Уж точно там не будут водиться несметные сокровища или тайные знания. – А вот как логово для темной твари самое оно. – Ну что, идем? – Аредэль свернула карту и поднялась. Какая же она была высокая. Совсем не уступала ростом заклинателю. Рядом с нею Петунья чувствовала себя коротышкой. – Постойте, госпожа, – Вэй Усянь поднял руку, прося ее не торопиться, а потом посмотрел на Петунью. – Мириэль, помнишь, я говорил, что научу тебя одному способу использовать талисманы еще до достижения стадии Золотого Ядра? Она кивнула. Конечно, помнила! Просто не поднимала этот вопрос, полагая, что Вэй Усянь и сам заговорит об этом, когда сочтет ее готовой. В глубине души она надеялась, что это будет скоро. Не просто так же он попросил Не Хуайсана показать ей традиционный способ! Вэй Усянь подмигнул ей. – Еще немного рановато, но, раз мы идем на ночную охоту, будет не лишне немного тебя подготовить. Итак, чтобы использовать талисман, не имея золотого ядра, нужно просто взять киноварные чернила и капнуть в них одну-две капельки крови… Говоря так, он достал из рукава маленький пузырек с чернилами, уже готовясь продемонстрировать этот метод, как Аредэль быстро схватила его за руку. – Стоп. Чему ты собрался ее научить? – почти прорычала она. Она нависла над чернокнижником, ее синие глаза грозно сверкали. Вэй Усянь же, нисколько не смутившись, беззаботно засмеялся. – Ничему особенному. Так, один небольшой трюк, который вполне доступен и праведным совершенствующимся. – Аредэль не купилась и лишь усилила свою хватку. Вэй Усянь пошевелил пальцами, поморщился и стер улыбку с лица. – Я серьезно. Когда припрет, даже наши святоши хватаются за любую возможность. Все равно они ничего не теряют. В случае победы – молчат, как воды в рот набрали. Ну а если не помогло… – тут он зло усмехнулся, – списывают на это все грехи и ошибки, а сами все в белом. Удобно же. Аредэль молчала. Вэй Усянь вздохнул с видом непонятого гения. – Нет ничего особенно «темного» или неправедного в использовании крови. Кровь – суть жизненная энергия, телесное воплощение ци, если пожелаете. Практик, не создавший еще золотого ядра, не владеет собой в достаточной степени, чтобы использовать такой деликатный инструмент как талисманы. Но в случае необходимости он может прибегнуть к крови, чтобы временно приобрести над ними контроль. Но, конечно, – тут он посмотрел на Петунью, – не стоит прибегать к этому способу слишком часто. Только в самом крайнем случае. Это объяснение Аредэль сочла удовлетворительным и отпустила его. Вэй Усянь размял руку и вернулся к демонстрации. – Эти чернила я сделал вчера, – пояснил он. Из откупоренного пузырька по дому распространился тонкий, ненавязчивый запах туши. – Как видишь, это обычная киноварная тушь, которой заклинатели пользуются для рисования талисманов, – затем он уколол палец ножом и поднес ранку к пузырьку. Он тщательно отмерил три капли крови, после чего закрыл флакончик и интенсивно взболтал его. – Вот так. Секрет в том, чтобы вместе с кровью передать свой ци. Чернила, смешанные с ци и кровью, можно использовать для создания особенных талисманов. Он дал Петунье посмотреть на должным образом приготовленные чернила. Цвет их не изменился, но теперь из пузырька пахло железом и могильной сыростью, а при помощи Небесного Ока она разглядела вьющийся над горлышком темный дымок. В пузырьке притаилась грозная, мрачная, потусторонняя сила. Словно Вэй Усянь не кровью туда капнул, а перенес частью собственной ауры.