Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

У тени был приятный, бесполый голос, и он изъяснялся с изысканностью оксфордского профессора. Не то что бы Петунье приходилось когда-либо вообще разговаривать с профессорами. Ее спутники имели свое мнение по данному вопросу. Если Вэй Усянь неподдельно заинтересовался готовым к коммуникации яогуай, то Аредэль была более категорична. – Просто избавимся от него, – и она резко рубанула рукой воздух. Опутанный цепями тень слегка заколыхался. – Пожалуйста, давайте не будем эскалировать конфликт, – миролюбиво предложил он. – Мы ведь можем просто поговорить. Как цивилизованные существа. Отчего-то эта фраза привела Аредэль в еще большую ярость. – Цивилизованные?! – вскричала она и шагнула вперед, сжимая кулаки. Петунья поспешно ухватила ее под локоть. – Цивилизованные? Ты? – Она резко и неестественно рассмеялась. – Не думай, что можешь скрыть свою личность просто стерев лицо. Тебя прекрасно можно узнать по тому, что и как ты говоришь! Да… как ты вообще смеешь предлагать нам «просто поговорить»?! После всего! – она осеклась, будто сболтнула лишнего. Тень непонимающе склонил голову набок и уставился на Аредэль. После некоторого молчания он неуверенно произнес: – Не знаю, откуда, но твое лицо… да, определенно знакомо мне. – Он покачал головой и всколыхнулся всем телом. – Боюсь, память моя повреждена слишком сильно. Я не могу вспомнить ни кто ты, ни откуда я тебя знаю, ни даже как давно это было. Аредэль негромко зарычала. Она явно была не убеждена. – Поверьте, – торопливо вставил тень, – сейчас у меня нет намерений причинить вам вред. Да и не смогу я, – он уставился на Петунью, и ее продрал неожиданный мороз по коже от его пристального взгляда. – С вами Королева Осени. Сила Безумного Короля следует за ней и защищает ее от всех порождений ночи и ночных кошмаров. После этих его слов в канализации стало тихо. Настолько, что стал слышен медленный ток воды в канале. Петунья озадаченно прислушалась к себе. Да, Рейнир говорил ей что-то похожее, но тогда она не придала значения его словам, подумав, что это просто метафора. К тому же, она не ощущала в себе никакой особенной силы… Она даже рискнула мысленно обратиться к системе, надеясь, что той виднее, но Бина была обескуражена не меньше ее. Нарушил тишину Вэй Усянь. Он ударил флейтой по открытой ладони и с усмешкой спросил: – Значит, раньше у тебя такие намерения были, да? От звука его голоса цепи из тьмы и крови застонали, чуть сильнее стиснув в своих объятиях пленника, но тень не издал ни звука. – Нечего с ним разговаривать! – вмешалась Аредэль. – Все равно правды не скажет. Уж я-то, поверьте, знаю! Давай, чернокнижник, доставай талисманы, играй убийственную песню или что там еще у тебя есть! Сперва покончим с этим, а потом доберемся и до тех, что прячутся в шахтах! Упоминание шахты заставило тень встрепенуться. – Постойте! Вы… уже встречали в шахтах… таких как я? – с непонятным выражением спросил он. Он поочередно оглядел их лица и вновь посмотрел на Петунью. – Это ведь ты спускалась в шахту, верно? Ты встретила их? Они напали? Были просто враждебны? Пытались заговорить с тобой? Под градом вопросов Петунья выдала ему всю информацию. Да, одного, не совсем, да, попросил вывести наружу, но она испугалась и сбежала. Тень слушал ее с жадным вниманием. Аредэль одернула ее, и Петунья замолчала. – Я могу все объяснить! – Давайте послушаем, – оживился Вэй Усянь. Ему явно хотелось подольше поговорить с тенью. Чтобы умаслить Аредэль, он активировал несколько защитных талисманов, воздвигнув вокруг них троих защитный барьер. Тень с интересом наблюдал за его действиями. Когда барьер был установлен, он прокомментировал действия заклинателя, особенно отметив незнакомую ему, но чрезвычайно интересную манеру работы с пространством. – Вторые дети всегда казались мне интереснее Первых, – заключил он, а Петунья удивилась. Она уже слышала нечто подобное, от другого человека и при других обстоятельствах, и тогда не поняла, о ком идет речь. Но какое отношение тень имеет к мистеру Кори? Тут Аредэль притянула ее к себе, отодвигая подальше от жителя канализации, и Петунья сбилась с мысли. Тем более, что тень начал свой рассказ. – У меня нет имени, нет лица и нет памяти, – сказал он. – Я просто тень. Вы можете называть меня Лир. Я нашел этот слог среди ошметков своих воспоминаний. Мне нравится думать, что он имеет какое-то отношение к тому, кем я когда-то был… или мог быть. Аредэль презрительно скривила рот, но промолчала. Тень по имени Лир впервые осознал себя в шахте, среди множества подобных ему существ. Он затруднялся сказать, как давно это было. Чувство времени было слишком несущественным понятием в его глазах. Тени бродили среди камня, тьмы и лавы, предоставленные сами себе, неприкаянные и всеми забытые. Однако, Лир чувствовал, что отличается от них. В нем жила странная, необъяснимая тяга к изучению всего вокруг. Из чего состоят камни, почему лава жжется, что это за отверстие в одной из стен и как глубока расположенная там шахта. А еще – кто они такие и для чего они существуют. Время от времени он заводил разговоры с сородичами, и понемногу смог кое-что выяснить. У каждой тени были клочки воспоминаний. По отдельности слишком незначительные, но, сложенные вместе, они дали картину огненного существа, которое отделило тени от чего-то большего, а потом оставило их здесь. – Как тебе удалось совместить эти воспоминания? – с энтузиазмом натуралиста поинтересовался Вэй Усянь. Он выглядел так, что вот-вот достанет планшетку и карандаш и начнет записывать. Тень немного заколебался, будто смущался. Но потом все же признался, что поглотил некоторые другие тени. Вэй Усянь с видом «я так и знал» хлопнул в ладоши. Глаза его горели. Он выглядел совершенно счастливым. Чуть позже Лир поглотил еще нескольких сородичей, и получил еще одно воспоминание: о смешении золотого и серебряного света, отчего внутри него возникло незнакомое ему сосущее и тоскливое чувство, и всем своим существом он захотел окунуться в этот свет. – Я пришел к выводу, что мы, тени, когда-то были частью кого-то могучего и необузданного, полного всесокрушающей мощи и неистовой жажды. Но с той же ясностью мне было очевидно, что этот кто-то восстал против Высшего Закона и был… – тень шевелил пальцами, пытаясь найти подходящее слово, но не нашел и довольствовался простым: – наказан? – Высший Закон? – спросила Петунья. – Небесное Дао, – пояснила Аредэль. – Это сложное понятие, но, грубо говоря, его можно рассматривать как Волю Творца, согласно которой вселенные развиваются от рождения к смерти и далее к новому рождению. Многие считают, что Небесное Дао должно быть «добром» и противостоять «злу», но на самом деле оба они всего лишь его составные части. Небесное Дао владычествует над всем сущим. Оно есть всё, но всё не есть оно. – Хорошо сформулировано, – похвалил ее тень. – Именно это смутное ощущение хранит моя собственная память. Возможно, именно благодаря ему я такой, какой есть. Петунья не удержалась от шпильки: – Любитель подглядывать в чужие окна? Повисла неловкая пауза. Потом тень кашлянул и продолжил. – С одной стороны, я хотел снова стать частью целого. Словами не выразить того, как мучительно больно осознавать себя всего лишь отрезанным ломтем, выброшенным мусором. С другой – я жаждал причаститься Высшего Закона и, может быть, узнать, что именно мы все сделали не так. С третьей… – он испустил длинный вздох и едва слышно прошелестел: – я просто хотел узнать, что же лежит за пределами нашего узилища. Много дней и ночей я провел у лифтовой шахты в ожидании сам не зная чего. Постепенно мне стало казаться, что все бесполезно, и мне никогда не удовлетворить моей жажды, но однажды… я дождался. Однажды в шахте раздались скрип и грохот, и вскоре в проеме в стене появился лифт. Из него вышел человек, собрал несколько золотых самородков и драгоценных камней и ушел. Благодаря своей наблюдательности Лир сумел сам вызвать лифт, но вот войти в него – увы, оказался не способен. Невидимая неодолимая стена не пускала его внутрь. – Я понял, что человек был моим единственным шансом. И потому, когда он появился снова, я рискнул и вышел ему навстречу. Лир сам еще не знал, на что способен его род. Он надеялся просто поговорить – как цивилизованные существа! – и убедить человека помочь. Но при виде него смертный вдруг перепугался, побледнел, потом бросился к нему и, схватив за руку, силой затащил за собой в лифт. А потом дернул рычаг. Пока лифт ехал вверх, человек сжимал его руку так, словно боялся отпустить и потерять, и говорил, говорил. Поначалу Лир был обескуражен. Но прислушался к бессвязным словам, что слетали с губ смертного, и понемногу понял. – В его глазах я выглядел как некто, кем он дорожил и кого потерял, – забыв, что связан по рукам и ногам, тень попробовал развести руками, но не сумел и выразительно пожал плечами. – Увы, когда мы вышли под солнечные лучи, иллюзия слетела и… в общем, мне удалось забиться в какую-то щель и таким образом спастись. – Очень жаль, – процедила Аредэль. Лир продолжил рассказ. Человек умолял и рыдал, грозил карами и проклятьями, но ничего не добился и ушел. Когда пришла ночь, под покровом темноты тень выскользнул из своего временного убежища и отправился на поиски нового пристанища. Стоящий на отшибе в горах дом (Гильдия, узнала Петунья) показался идеальным вариантом, но, сколько ни пытался, тень не смог войти в дверь. Спящий мертвым сном белый город вселил в него страх, и тень бежал как можно дальше, в лес, к морю, где наткнулся на сток канализации. – С тех пор я живу здесь и выхожу на улицу лишь ночью. Я хожу где хочу, но избегаю и в особенности белого города. Еда и питье мне не нужны, и я собираю всякие вещицы, что притаскивают слаймы, а еще книги. У меня их много. Хотите посмотреть? Вэй Усянь явно хотел, но наткнулся на тяжелый взгляд Аредэль и промолчал. – Не заговаривай нам зубы. Зачем ты пугал мою сестру? Ее агрессия ничуть не расстроила тень. – Впервые покинув шахту, я обрадовался, возомнив, что обрел свободу. Но довольно скоро я понял, что этот мир просто еще одна тюрьма, только просторнее. Но не для нас, теней, а для кого-то, кто жил на твоей ферме, – сказал он Петунье. Ферма была в числе запретных для тени мест, а потому он ничегошеньки не знал о том, что там творится. Зато он видел, как в лесу выросла башня, а на морском берегу кто-то построил бунгало. Встречал чужие следы вокруг белого города и на станции в горах. Время шло, постепенно мир опустел. Сперва вновь обезлюдел город, затем исчезли владелец башни и живущий у моря рыбак. Даже тот человек, что помог Лиру выбраться из шахты, однажды вошел в дверь Гильдии и сгинул. – В конце концов, пришло время, и узник фермы обрел свободу. Всё, и я в том числе, погрузилось в нескончаемый сон. Петунья задрожала. Ей стало ясно, что она услышала нечто важное, какую-то подсказку, которая должна была дать ей понять… вот только что? – Но однажды сон закончился. Я очнулся и ощутил вокруг себя забытое чувство. Будто давным-давно закрытый путь вот-вот откроется, и, если я поспешу, то смогу пройти по нему. Мной овладело нетерпение. Я поддался ему и вскоре понял, что беспрепятственно вошел на ферму. Тот, для кого должен был открыться путь, спал смертным сном в домике. И тогда… – тень сделал паузу и закончил обыденным тоном: – я постучал в дверь и попросил впустить меня.