Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

– Что это? – спросила Петунья у системы. Почему-то шепотом. Ее не отпускало стойкое ощущение, что что-то здесь не так. «То, чего лучше не касаться», непонятно ответила Бина. Спохватившись, она пояснила свой ответ. Эта парящая в воздухе вещь чем-то напоминала солнечную эссенцию, только с противоположным знаком. Проще говоря, концентрированный инь, одно прикосновение к нему может повредить культивацию неопытного совершенствующегося. Петунья озадачилась, как же пройти в лифт. Она попыталась обойти – темная эссенция просто сдвигалась в воздухе, преграждая ей путь. Она попробовала проползти – сгусток тьмы опустился ниже, вновь мешая. А стоило подумать о том, чтобы перепрыгнуть, – эссенция поднялась повыше. Петунья немного помучалась, пытаясь прошмыгнуть мимо то так, то эдак, но в конце концов, пожертвовав одной солнечной эссенцией в качестве приманки, она забежала в лифт. В последний момент, проскользнув между люлькой и стеной шахты, темная эссенция влетела в лифт, немного покружила и мягко и безболезненно вошла в тело Петуньи. Петунья ахнула и схватилась за грудь. Однако, с ней ничего не происходило. Она погрузила сознание внутрь своего тела и внимательно оглядела все органы и важные сосуды. И все же, от ее взгляда ускользнуло, как темная эссенция слилась с кровью и вошла в сердце. Один удар сердца – и перед глазами потемнело. …Она находилась среди пустоты. Здесь не было ничего и никого. И самой Петуньи тоже не было. Времени тоже еще не существовало, а потому нельзя было точно сказать, как долго она находилась посреди абсолютного ничто. Пока в один особый момент внутри пустоты не появилась сверкающая серебряная точка и не зазвучала Песнь. В ней была заключена вся истина о существовании мира, и обо всем, что в нем когда-либо рождалось и умирало. Множество нечеловеческих голосов, сплетаясь в унисон, пели, прославляя Огонь Дарующий Жизнь. Вот, согласно мелодии, возникло пространство, и в нем, подобно праздничным фейерверкам, зажглись первые звезды. Когда их число достигло нескольких тысяч – Петунья пыталась считать, но быстро сбилась, – в Песне вдруг возник Диссонанс. Пусть его пел лишь один голос, он быстро перекрыл главную тему и начал вплетать в Песню свою собственную мелодию. От этих звуков пространство наполнилось взрывами звезд, и во многих местах возникли темные провалы, куда, как в слив раковины, уходило все сущее. Хор, поющий главную тему, зазвучал громче. В согласии с ним во вселенной родились новые звезды, но Диссонанс вновь их разрушил. Так они боролись между собой, создавая и уничтожая, и Петунью бросало то в жар, то в холод. В один момент победа второй темы казалась неоспоримой, и тема изначальной Песни уже потерялась в разноголосице, когда вступил третий голос. Он вознесся над всеми, звучно и торжествующе, и в звуках третьей темы удивительнейшим образом слились две первые. Под звуки новой гармонии вокруг звезд возникли планеты, и одна, оказавшаяся ближе всего, сияла нежным голубым светом. Песня распространилась по всему пространству, заполнив его собой. В момент кульминации серебряный огонь, ставший началом всего, взорвался, и во все стороны разлетелись мириады сверкающих искр. Многие попали внутрь звезд или остались долгие годы парить в межзвездном пространстве, но часть опустилась на новорожденные планеты, и тогда… Петунья почувствовала резкую боль в точке под самым носом и очнулась. Она лежала на кровати, и как будто бы знакомая комната была погружена в спасительный полумрак для ее уставших от созерцания глаз. Созерцания чего? – Очнулась? Хорошо, – в поле зрения Петунья появился тот давешний старик. Он обхватил руками ее голову, покрутил в стороны, а потом взялся массировать ей виски. Подушечки его пальцев были прохладными и мозолистыми, их прикосновения помогли Петунье вернуться к реальности, а тянущая боль где-то в мозгу постепенно утихла. Не прекращая массажа, он попросил кого-то принести воды. – Вот, дядя, – рядом со стариком появилась Лия. Она передала ему чашу с водой, а сама бросила на Петунью встревоженный взгляд. Ах, так это спальня Лии, сообразила она. Вот почему место показалось знакомым. Старик шикнул на Лию, насыпал в воду порошки из нескольких пакетиков и, размешивая, забормотал что-то на неизвестном языке. От воды пошел резкий и острый запах. Лия помогла Петунье приподняться – и все равно у нее закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота, – и старик влил ей в рот лекарство. Горячая жидкость обожгла пищевод. Петунья закашлялась, но все неприятные ощущения исчезли. – Большое спасибо, мистер… эм… – Мириэль, – тихо, но яростно вклинилась Лия. Она смотрела чрезвычайно рассерженно. – Я надеюсь, у тебя есть веские объяснения тому, в каком состоянии ты была. Петунья вдруг почувствовала себя без вины виноватой. Она же и правда ничего не делала. – Эта штука… просто взяла и сама полетела ко мне! Скептичные взгляды стали ей ответом. Она вздохнула и начала рассказ с начала. Затронула тему ночной охоты, что случилась в понедельник, и увидела, как Лия кивает. Похоже, кто-то – то ли Аредэль, то ли Вэй Усянь, – ввели ее в курс этого дела. Впрочем, какая разница, кто? Когда она перешла к сегодняшнему дню, в комнату поднялась Аредэль с подносом. Петунья с жадностью накинулась на еду, вдруг почувствовав зверский голод. Подкрепившись, она поведала о битве с «мистером Кори» и как все закончилось тем, как закончилось. Вот теперь-то ей точно верили. Лия и Аредэль обменялись мрачными взглядами, а старик погладил свою седую бороду, прежде чем представиться. Его звали Декард Каин, и он был тем самым дядей Лии. Петунья, признаться, почти не удивилась. – Девочка, ты сказала, что существо что-то сказало перед смертью? Она пожала плечами. – Думается, мне показалось… но вроде бы это было слово «hanta». – Спасибо, – перевела Аредэль. Она стиснула кулаки. – Но почему? Он же… – она спохватилась и замолчала. Взгляды Лии и Декарда, которыми они ее наградили, она проигнорировала. Поразмыслив, старик-мудрец пришел к выводу, что существо желало освобождения, и поэтому поблагодарило Петунью. И, скорее всего, сгусток тьмы, преследовавший ее, был последним посланием тени для нее. – Мне интересно, что же там было. Ты не помнишь? Петунья уже открыла рот и – закрыла. Она покачала головой. Она никогда не забудет то невероятно прекрасное и мучительно зрелище, но у нее не было слов, чтобы описать его. Она попыталась, но это было так жалко, и так разительно отличалось от увиденного, что она бросила пытаться. – Определенно послание, – с улыбкой заключил Декард. – Ты обмолвилась, что таких существ несколько. Тебе нужно хорошо подготовиться, девочка. Ты знаешь Очищающую Сердце Мантру или, может, у тебя есть успокоительные пилюли? Петунья продемонстрировала ему колокольчик. Декарду приходилось встречать такие, он был хорошо знаком с их действием. – У меня есть рецепт Сердечно-мятной пилюли Гармонии, – добавила она. – Но я пока не пробовала ее рафинировать. Декард попросил бумагу и перо и написал ей не очень длинную формулу, велев выучить ее наизусть. Он назвал это Мантрой Сосредоточения клана Визджерей. Члены клана читали ее, чтобы успокоиться перед магическими практиками и, в особенности, перед призывом демонов. – Но гораздо важнее найти способ справиться с давлением темной энергии. Я не ошибусь, если заключу, что это именно она лишила тебя способности рационально мыслить и действовать. – Он сделал паузу, чтобы выпить чаю из поднесенной ему чашки, затем продолжил: – Из всех известных мне средств лучше всего подошел бы темный камень души. Этот кристалл, изобретенный одним одиозным, но талантливым магом, способен поглощать темные эманации и сохранять их внутри себя. Вот только, – он развел руками, – у нас остался только один, да и тот был недавно похищен одной наглой золотой птицей. Петунья вздрогнула, а Аредэль скривила губы в усмешке. Петунья достала из кольца сверток и протянула его старому мудрецу. – Это ваш камень? Узрев в свертке тот самый камень, о котором он только что рассказывал, Декард расхохотался, а потом, не взирая на извинения и попытки вернуть похищенное, оставил камень в руках Петуньи. – Видно, это судьба. Давай-ка я научу тебя, как его использовать. Урок оказался небольшим. Петунья быстро усвоила его и подарила старику в благодарность часть своего урожая. После этого ей больше нечего было делать в таверне. Ее вылечили и даже преподнесли несколько полезных даров. Она еще раз поблагодарила своего благодетеля за спасение и лечение и ушла. Аредэль вызвалась проводить ее. Они медленным шагом дошли до фермы. Остановившись у ворот, Аредэль обняла ее и, не размыкая объятий, попросила быть твердой и решительной. – Отринь жалость и бей прямо в сердце, поняла? Хотела бы я пойти вместе с тобой… Петунья шмыгнула носом и потерлась щекой о ее плечо. – Ничего. Я справлюсь, – пообещала она. Они постояли, обнявшись, еще немного, потом Аредэль отстранила ее и велела мигом идти домой. Петунья послушалась. Идя к дому, она то и дело оглядывалась и вид высокой стройной фигуры у ворот наполнял ее сердце теплом.