Арка 13. Год первый, Зима, день пятый. Глава 321.
28 ноября 2025 г., 00:15
Лифт медленно спускался вниз, и где-то на полпути Петунью вдруг накрыло приступом страха. Вырубленные в скале стены лифтовой шахты резко придвинулись, грозя раздавить хрупкую корзину лифта, а механизм заскрипел особенно натужно, точно в любой момент мог дать сбой. Воздуха стало резко не хватать, и Петуньей овладело настоятельное желание как можно скорее выбраться из этой ловушки. Она уже почти рванула управляющий рычаг лифта, что определенно привело бы к катастрофе, но тут прямо у нее в голове раздался шум. Точно кто-то резко крутанул ручку настройки радио, сбившись с нужной частоты, и слившиеся воедино сотни голосов, обрывки музыкальных передач, гудки клаксонов, крики животных, шум дождя и свист ветра заполнили собой мозг, и гнетущее чувство тревоги отступило.
Система непререкаемым, что случалось с ней крайне редко, тоном, велела читать мантру сосредоточения, и Петунья повиновалась. Закрыв глаза, она принялась шептать непонятные слова, сбиваясь и начиная снова, пока, наконец, не прочла мантру целиком. Потом еще раз, и еще. Мантра звучала бесконечно, и рокот слогов чужого языка окружил ее разум непроницаемой стеной. Тогда, наконец, стены шахты отодвинулись на положенное им расстояние, и свежий воздух беспрепятственно проник в нос и рот, наполняя легкие.
Петунья открыла глаза.
– Что это было? – прошептала она, и едва услышала свой собственный голос за скрежетом механизма. – Неужели?..
Она прикрыла рот рукой, боясь, как в детстве, что сказанные слова обернутся правдой. Но система тут же успокоила ее, что это не блуждающий где-то внизу тень дотянулся до нее, а просто вполне понятная реакция организма на предстоящую опасность.
Петунья выдохнула и села на пол, обняв колени обеими руками. Успокоившись, она принялась вспоминать, все ли приготовлено. Рубин и новый алмаз лежали в карманах, колокольчик висел на поясе, а рафинированную сегодня Сердечно-мятную пилюлю гармонии она планировала употребить прямо перед спуском. Для этого в кольце была приготовлена бутылка с теплой водой. Там же, в хранилище, лежали кинжал и темный камень души.
«Еще у мисс есть талисман против злых духов» напомнила система.
Точно. Петунья вытащила из кольца листок желтой бумаги. Киноварные чернила за прошедшее время не поблекли и не высохли, а все также влажно блестели, точно их нанесли только что. При взгляде на специально оставленный недорисованным символ, у Петуньи руки зачесались его завершить. Она поскорее убрала талисман. Не хватало еще разрядить эту бомбу в замкнутом пространстве лифта.
Лифт остановился на тридцать пятом уровне. Петунья постояла немного внутри, собираясь с духом, а потом, нанеся всевозможные защитные покровы, вышла в подземелье.
Зачистка уровня была плевым делом. После тени, населяющие его монстры не казались хоть сколько-то опасными. Петунья легко изничтожала слаймов и летучих мышей, взрывала залежи ресурсов и, собрав все полезные материалы, перемещалась дальше. Завидев металлоголового, она заранее надевала колечко удвоения и собирала заслуженный двойной урожай солнечных эссенций.
Такими темпами уровень быстро опустел. Остановившись перед спуском вниз, Петунья помедитировала, запасая в теле огненную ци, потом достала бутылку с водой, бросила внутрь пилюлю и решительно выпила зеленый раствор с приятным мятным запахом.
Внутри головы будто свежим ветром повеяло, все ненужные сейчас мысли и чувства отступили на задний план, и Петунья ясно увидела стоящую перед ней задачу. Она сняла кольцо, чтобы не тратить драгоценные попытки, и стала спускаться.
Ровно сорок девять ступеней, как и раньше. Считая про себя, она спускалась все ниже, в глубокую мрачную темноту, разбавляемую лишь слабыми красноватыми отблесками лавы внизу. Впереди летела тонкая поисковая нить, разведывая пространство впереди. Чем ниже Петунья спускалась, тем отчетливее она ощущала знакомое давящее присутствие. Однако, в этот раз, благодаря эффекту пилюли, она сохранила разум и контроль над собой.
Лестница закончилась. Петунья ступила на горячий пол тридцать шестого уровня, и красноватый мрак расступился перед напором немногочисленных факелом. Все вокруг было совершенно точно такое же, как выше. Более не отвлекаясь, Петунья достала из кольца темный камень души.
Живущий здесь тень определенно почуял ее приход и спешил встретиться с ней. Петунья ощутила, как давление темной энергии возросло, и тонкие нити страха проникли сквозь эффект пилюли. Она зубами сорвала бечеву со свертка, скинула на пол кусок кожи и прочитала переданную Декардом формулу активации. Когда отзвучало последнее слово – все на том же странном, чуждом языке, – камень потеплел, взмыл с ее ладони и повис. Поднеся к нему световое кольцо, Петунья заметила как темные потоки миазмов медленно втягиваются внутрь, и от этого камень начинает неярко светиться.
Краем глаза Петунья заметила какое-то движение, и резко развернулась, выхватывая кинжал. Из темноты выступил гигант, с ног до головы закованный в черные доспехи. Черный плюмаж трепетал над его головой подобно грозовой туче, а черный плащ волочился за ним куском беспросветной темноты. В руке черный рыцарь нес уже знакомый ей молот.
Петунья дрогнула. Но не от страха. Точнее, не только от него. Вместе со страхом в ее сердце проникло благоговение. Что-то похожее она ощущала только по отношению к отцу. Но чувство, которое пробуждал в ней этот рыцарь, было сродни желанию преклониться перед божеством.
Петунья растерялась. Рука с кинжалом опустилась. Легко поднять оружие против врага, но как восстать против бога?
Надо встать на колени и покляться в вечной преданности, появилась в голове внезапная, но такая естественная мысль. Петунья крутила ее то так, то эдак, ощущая полную логичность и изумляясь самой себе, что у нее есть какие-то сомнения. Конечно, нужно поклониться! Ведь перед нею бог!
Совершенно естественным образом она опустилась на одно колено и случайно задела рукой колокольчик на поясе. Высокий и ясный звон наполнил подземелье, заставив каменные стены задрожать, а черного рыцаря – отшатнуться, точно от удара в грудь.
Опомнившись, Петунья выхватила из кольца первое, что под руку попало. Желтый листок бумаги выглядел смешно и нелепо против закованного в броню великана, но она прокусила палец и собственной кровью, как научил Вэй Усянь, замкнула незавершенный символ. Киноварные линии засветились, талисман вырвался из ее руки и яркой звездой коснулся черного панциря.
Вспышка света полыхнула на все подземелье. Даже сквозь ладони и зажмуренные веки Петунья продолжала ее видеть. Когда же сияние погасло, и она отважилась взглянуть, рыцарь уже лежал на полу. Порванный плащ стелился вокруг павшего воина клочьями тумана, шлем слетел с головы, и сверкающие золотом и серебром волосы окружили знакомое бледное лицо подобием нимба с церковных витражей.
Петунья медленно приблизилась. Вблизи стала видная сквозная дыра в панцире, и клочья темноты отчаянно пытались соединиться и восстановить целостность, но все их попытки были тщетны.
На бледном, без единой кровинки лице, жили только глаза. «Мистер Кори» вперил в Петунью долгий и тяжелый взгляд, а потом его губы шевельнулись. С них не слетело ни звука, но она угадала повелительное «не медли».
Верный кинжал, воткнувшись в яремную вену, оборвал эту странную жизнь. Павший рыцарь растаял, как утренний туман, и на его месте остался только небольшой сгусток тьмы.
Он не пытался атаковать ее, и она спокойно занялась сбором ресурсов. Когда последняя рудная жила была разбита, а спуск вниз ожидаемо не открылся, больше здесь ничего не оставалось делать.
«Мисс следует позвать хоть кого-нибудь на помощь» предложила система.
Петунья быстро на коленке накропала коротенькую записку и сложила журавлика. Птичка, хоть и вышла неказистой и кривоватой, услышав почтовую песенку, ожила и, быстро-быстро маша крылышками, улетела. Оставалось только надеяться, что она сама найдет выход наверх.
– Надо было просто снова позвать с собой Ириссэ, – вздохнула Петунья. Как жаль, что действительно хорошие мысли приходят с опозданием, мрачно подумала она.
Темный сгусток воспоминаний парил в воздухе, преграждая путь наверх. Петунья подошла и протянула к нему руку, и тогда он подлетел и приземлился точно в центр ее ладони. Как и прежде, не было ни боли, ни хоть какого-то дискомфорта, но Петунья тотчас же рванула по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней сразу. На середине лестницы она ощутила, как на нее накатывает, и сгоряча вонзила кинжал в руку. Собственная боль отрезвила, и она смогла преодолеть лестницу и часть тридцать пятого уровня. Из последних сил она добралась до лифта и, падая, потянула за собой рычаг.
И вокруг сомкнулась тьма.
