Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Элрос смотрел сердито, ожидая объяснений. Именно эта его реакция убедила Петунью, что он всамделишний, а не какой-нибудь монстр, принявший знакомый ей облик. – Послушай, Э-!.. – Он вдруг быстро закрыл ей рот ладонью, хотя сам же просил объяснить! Петунья сверкнула на него глазами, а он предостерегающе сказал: – Никаких имен в этом месте, – но не сдержал лукавой улыбки и игривым тоном добавил: – тетушка. Они шли по Беззвездной Дороге – Элрос впереди, Петунья за ним, держа его за руку, – и она рассказала, как так случилось, что попала в это место. Услышав, что это лишь кратковременное пересечение двух реальностей, Элрос не успокоился, а наоборот, еще больше встревожился и настойчиво посоветовал ей возвращаться. – Но я не могу, – она беспомощно пожала плечами. – Пока не выясню, что нужно здесь сделать и не сделаю это, я не смогу уйти. Элрос принял ее объяснение и тут же предложил охранять ее, пока она не выполнит то, что от нее требуется. – Если тебе не сложно, – дипломатично ответила Петунья, хотя про себя обрадовалась. Бродить в этом жутком месте в одиночку не хотелось. Элрос заверил ее, что не сложно и не помешает его собственному заданию. – А что ты тут делаешь? – Выслеживаю союзника. Петунья приподняла брови. Это еще что за задание такое? Элрос, похоже, решил, раз она попала сюда, то стоит объяснить, что к чему. В темноте, что окружает Беззвездную Дорогу, сказал он, живет множество различных существ. Так как это не просто темнота, а пространство между мирами, то те, кто могут жить в нем, совершенно непознаваемы человеческим разумом. – Большинство просто существует само по себе и практически не обращает внимания на путешественников. Если не сходить с Дороги, то будешь в безопасности. Однако, как и в любом правиле, здесь были свои исключения. Некоторые из обитателей этого абсолютно темного пространства распробовали путешественников, и этот вкус им понравился. Их охотничья угодья переместились поближе к Дороге, и время от времени особенно неосторожные путники пропадали. Петунья вспомнила недавний случай и поежилась. – А что случается с теми, кого съели? – Они умирают окончательно, – ответил Элрос. – Живущие здесь существа питаются не плотью, а душами, поглощают их без остатка, со всеми знаниями, мыслями и воспоминаниями. – Ужас какой, – пробормотала она и постаралась держаться еще ближе к нему. Никто не знает, сколько именно существ живет вдоль дороги, продолжил Элрос свой рассказ, потому что никто их не изучал и не классифицировал. Однако же Стражам известно, что самые опасные среди нечисти – демоны-шури, которых также называют «наездниками» за сходство с насекомыми. Они появляются недалеко от дороги, обернувшись дорогим человеком, знакомым или просто приняв случайный, приятный глазу облик, и чарами либо уговорами заставляют путешественников сойти на обочину. После чего те исчезают. И судьба их, мрачно добавил Элрос, куда как печальнее, чем у тех, кого просто сожрали. – Лишь некоторые счастливчики смогли уйти от шури живыми. Они рассказали, что им помог некто. По виду человек, он рыщет в темноте и преследует шури. Мы… находили несколько останков. Он расправился с ними чрезвычайно жестоко. По всему выходит, он мстит. Но за кого? – Элрос пожал плечами. – Его самого мы ни разу не встречали. Выходить к Дороге он избегает, с другими существами не связывается. – Вы что, ищите его, чтобы объявить благодарность? – мрачно пошутила Петунья. – По обстоятельствам, – не принял шутки Элрос. – Если он безумен, нам придется остановить его. Иначе, кто знает, когда он перепутает шури с людьми. Если же с ним можно договориться, то мы готовы сотрудничать. В конце концов, охрана Дороги и путников главная задача Стражей. Но сначала нужно его найти. Петунья понятливо угукнула и перевела разговор на будни Стражей. Элрос охотно поделился с ней парой забавных баек, предусмотрительно не называя имен. – О, кстати, – вспомнила Петунья, – помнишь ту голову марионетки? Ну, которую я тебе показывала? Ты сказал еще, что она бесполезна, потому что у меня нет духовного камня, а пятый брат потом взял и подарил мне один такой? – Элрос помнил. Петунья торжествующе провозгласила: – Я ее собрала! И ты ни за что не угадаешь, кто она! Впрочем, напоминание, что называть имена запрещено, заставило ее слегка поскучнеть. Она порылась в голове, пытаясь сообразить, как лучше назвать Ириссэ и нашлась: – Кузина, которая лучшая подруга третьего брата. Элрос взял и удивился. Его реакция позволила Петунье почувствовать себя удовлетворенной, и она без промедления изложила печальную историю Аредэль (не называя никаких имен, хотя так и подмывало назвать Галворна, он заслужил!), добавив в конце, что та пытается найти своего сына. Она закончила рассказывать, и в этот момент легкий ветерок коснулся ее щеки, и печальный детский голос прошептал: «Ты знаешь мою маму?» – Что? – Петунья остановилась и покрутила головой. Но вокруг не было никого и ничего, кто мог бы это сказать. – Ты слышал сейчас? – Слышал что? – Голос. Детский. Он ищет свою маму. Может ли это быть… Петунья замолчала и снова прислушалась, не замечая, с какой тревогой смотрит на нее Элрос. С высоты своего опыта он не видел ничего хорошего в том, чтобы слышать голоса на Беззвездной Дороге. Тем более неопытному новичку вроде нее. – Ох, снова он! – Она вновь услышала голос. Только теперь он плакал так, что сердце разрывалось, и сквозь слезы спрашивал, где его мама. Петунья заспешила вперед, на голос, и Элрос, не выпуская ее руки, следовал за ней неотступной тенью. Голос вел их вперед, постепенно смещаясь в сторону, и скоро Петунья в замешательстве остановилась у самого края сверкающего пути. Голос звал ее в темноту, плакал и просил помочь. – Стоять, – Элрос подхватил ее за талию и переставил на середину Дороги. Притаившаяся у обочины хищная черная лиана недовольно зашипела, но пересечь границу света не осмелилась. – Что ты делаешь? Петунья показала в ту сторону, откуда слышала голос. – Там ребенок. И мне кажется, я здесь ради него. Элрос взглянул в указанном направлении. Будучи Стражем, он мог видеть в темноте лучше и дальше, чем кто-либо другой. Но через несколько мгновений он покачал головой. – Там никого нет. Но голос продолжать звать и плакать. Отчаявшись, Петунья громко крикнула в темноту, чтобы он шел к ним, на ее голос. Ребенок только плакал и звал маму, точно не слышал ее слов. Тогда она достала сюнь и заиграла волшебную песню. Быстрая и затейливая мелодия, похожая на журчание лесного ручейка, заскользила среди темноты, постепенно приглушаясь и в конце концов исчезнув где-то там. Однако, песня сработала. Продолжая играть, Петунья слышала, как плач постепенно сменился всхлипываниями, пока не стих совсем, а потом дитя рассмеялось. «Ой, перышко!» услышала она, и малыш снова рассмеялся. «Красивое! Сестренка, оно твое? Большое, как лодочка!» – Продолжай играть, – вдруг шепнул ей Элрос, а сам напряженно уставился в темноту. Петунья продолжала играть, чудом ни разу не сбившись, и вдруг в темноте появилось яркое красное пятнышко. Оно очень быстро приближалось и вскоре превратилось в большое птичье перо. Оно летело на манер ковра-самолета, неся на себе ребенка. Это был маленький мальчик, по виду лет шести-семи, болезненно-бледный, с черными, слегка вьющимися волосами, которые обрамляли миловидное ангельское личико. Петунья повидала достаточно эльфов, чтобы не ошибиться в выводах. – Не может быть, – вырвалось у Элроса, пока она играла, направляя к ним волшебную лодочку. – Эльдар не могут попасть на Беззвездную Дорогу. Их души слишком крепко связаны с Ардой… Во имя всего святого, какие же муки претерпело это дитя? Он замолчал. Красная лодочка мягко остановилась у края дороги, малыш аккуратно спустился на Дорогу, и тогда перо уменьшилось и подлетело к Петунье. Она взяла его, и в ее голове раздался неприятный строгий голос: «В качестве благодарности, что приглядываешь за моей беглянкой. Отдай половину пера тому, о чьей безопасности беспокоишься. Если твоя половина станет белой – смерть неминуема». Петунья покрутила перо. По виду – обычное маховое перо крупной птицы. Очень крупной птицы. Петунья даже сообразить не могла, какое существо могло иметь ярко-красное, точно кровь, оперение. Но применила оценку и сразу все поняла. Перо принадлежало Лебеди, стражнице мира мертвых, из которого сбежала Туури. Вот значит, за какую беглянку эта благодарность. Петунья спрятала перо и флейту и с улыбкой наклонилась к ребенку. Вблизи его сходство с Аредэль было очевидным и несомненным. – Пойдешь со мной к маме? – Ребенок доверчиво взял ее за руку, и Петунью посетило ощущение, что ее миссия выполнена. Пора возвращаться. Она зашагала в обратном направлении, но, сколько ни пыталась, шла на месте. – Мертвые могут идти по Дороге только вперед, – подсказал Элрос и велел ей взять ребенка на руки. Мальчик был легкий, как пушинка. По первости нести его оказалось совсем не сложно, но чем дальше Петунья шла, тем тяжелее он становился. – Главное – не выпускай его из рук, – снова дал совет Элрос. – Иначе сразу вернешься к началу пути. Следовать его совету оказалось совсем не просто. Очень быстро мальчик стал весить как обычный ребенок его возраста. Через несколько десятков шагов его вес удвоился, а потом учетверился. Петунья уже не могла быстро шагать, а с усилием переставляла одну ногу за другой. Даже укрепив мышцы духовной силой, она лишь временно облегчила свою ношу. Когда впереди показался светлый прямоугольник лифта, мальчик весил как небольшая гора. Аредэль стояла внутри лифта, напряженно вглядываясь в темноту, но никак не отреагировала, когда Петунья, пыхтя и отдуваясь, приковыляла. – Мама! – закричал мальчик, завозился, пытаясь дотянуться до матери, оттолкнул Петунью и спрыгнул с ее рук на дорогу. – Стой! – только и успела она крикнуть, и тут же обнаружила, что вновь оказалась там, где встретилась с ребенком.