Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Эарендиль, словно ледокол, шел впереди, рассекая грудью бешеные порывы ветра. Петунья шла следом, укрывшись в безопасности за его широкой спиной. Механически переставляя ноги, она не могла перестать думать о том, что только что узнала. Драконья жемчужина! Та самая жемчужина, что принес ей Курво! Кто бы мог подумать? Где он только ее стащил? Если верить оценке (а не верить ей оснований не было), изначально эта драгоценность принадлежала великому морскому дракону Офионею. По причинам, которые остались неизвестными, он добровольно передал средоточие своей власти сыну и растворился в море, навеки став единым с ним. Драконью жемчужину установили на верхушку царского скипетра и передавали в роду морских царей от отца к сыну, пока, наконец, она не оказалась в руках последнего из них, Тритона. А после – была похищена. Но вовсе не феями Летнего Двора. Прочтя имя похитителя, точнее – похитительницы, Петунья сперва не поверила своим глазам. Ведь она слышала эту историю немного в другом изложении, но, как ей было достоверно известно, оценка не могла лгать. Жемчужину украла младшая дочь Тритона. Все для того, чтобы получить ноги и выйти замуж за прекрасного принца… Долгое время потерю сокровища скрывали. Когда же правда неизбежно стала явной, ради собственной репутации и своей семьи морской царь мог только указать на фэйри. Впрочем, никто не удивился. Всем было известно страстное стремление Оберона и Титании подмять под себя весь волшебный народ. Пока весь мир ожидал большую войну между фэйри и морским народом, царь Тритон пытался вызволить жемчужину из рук морской ведьмы, но – увы – та уже передала сокровище кому-то другому. И след сокровища оказался потерян, пока Курво не стащил его и не принес Петунье в качестве «платы за пищу». Занятая своими мыслями, Петунья не заметила, что они уже пришли на пляж. Эарендиль пригласил ее в бунгало и заварил горячего чая. Сидя у окна, они ждали того момента, когда лунный свет озарит морские воды. Но небо было темно. Сквозь плотную пелену снежных туч не мог пробиться ни единый лучик света. – Вот уж не думала, что окажусь на месте Лютиэн, – полушутя полусерьезно пробурчала Петунья себе под нос. Когда она огласила семейному собранию, что жемчужина в ее руках – та самая, они не могли сразу поверить в такое удивительное совпадение. Сперва Аредэль, потом Эарендиль, оба проверили артефакт собственными силами и только тогда признали его. Но что делать с ним – оставили решать Петунье. – Тоже спасла сокровище из лап вора и теперь сижу с ним, как дурочка. С одной стороны, она даст мне силу. С другой – она все же не моя, – и она тяжело вздохнула. – И что ты думаешь делать? – спросил Эарендиль, упорно глядя на белую муть за окном. Петунья повела запястьем, заставляя жемчужину появиться в ее ладони. Ее голубой свет озарил бунгало, придав маленькому жилищу таинственную подводную атмосферу. вновь достала жемчужину. В полумраке ее свечение озарило бунгало таинственным свечением, придав маленькому жилищу флер таинственности. Красиво, точно они оказались в одном из дворцов на дне моря. Кожей Петунья чувствовала заключенную внутри жемчужины мощь – холодная и неукротимая, она напомнила об отце. Долго держать жемчужину в руке Петунья не стала – ощущение свежей прохлады быстро становилось угнетающим, вода же, – и убрала ее в кольцо. – Верну. Эарендиль повернулся к ней. – Ты уверена? Сама же сказала, в ней заключена сила. Петунья сердито поджала губы. – Не то что бы не уверена, но… – тут она замялась. Читая о злоключениях, которые повлекло за собой спасение одного сильмарилла из лап Черного Врага, она подумала, что на месте Лютиэн отдала бы камень владельцам. Передачи его по наследству она не понимала. Ну неужели Берен с Лютиэн не понимали, что повлечет за собой это их решение? О клятве сыновей Феанора каждая собака знала. Или наоборот знали и поступили так специально?.. Тут Петунья поняла, что отвлеклась и неуклюже закончила: – Но она не моя. К тому же, ее сила несет атрибут воды. Мне будет сложно ее использовать. Кажется, ее ответ удовлетворил Эарендиля, потому что он перевел разговор на атрибуты ци, оставив тему про жемчужину. Петунья с облегчением подхватила тему и взялась просвещать его относительно всего, что знала сама. Пока они беседовали, за окном стихла метель, разошлись тучи, и яркий свет луны озарил морские воды. Морской царь прибыл без особой помпы. Можно сказать – инкогнито. Он вышел из воды на пляж, похожий на заплутавшего ныряльщика за жемчугом. Из одежды на нем была только набедренная повязка, а на груди его висело ожерелье из акульих зубов. Загорелый, кудрявый, с телом точно у греческого атлета, он напомнил Петунье изваяние юноши, виденное ей на экскурсии в Британском музее. Морской царь улыбнулся Петунье. – Приветствую тебя, дева. Давно уже сияние Высокого Народа не осеняло собой наши подводные чертоги, – он говорил, и в голосе его шумело, рокотало море, в вечном прибое накатывая на берег и возвращаясь обратно. – Я Тритон, третий в роду морских царей, носящий это имя. Петунья тоже представилась. Эарендиль вынес из бунгало несколько стульев, и они спокойно уместились прямо на пляже, недалеко от линии прибоя. – Не буду ходить вокруг да около, – сказал Тритон, переходя с витиеватого языка на деловой стиль, – я здесь с предложением заключить союз против Летнего Двора. И у нас, и у тебя, госпожа, есть основания считать их врагами. Тем более, что они уже проявили себя, напав на тебя и похитив одну из моих дочерей. – Каким ты видишь этот союз? – вмешался Эарендиль. Морской царь посмотрел на него и улыбнулся ему как старому другу, с которым давно не виделись. – Ты – путеводный свет, что ведет моряков через неизведанные воды. Звезда, осеняющая своим светом море каждое утро и каждый вечер. Я рад тебя видеть, Мир н’А́рдон, но в этот раз я буду говорить не с тобой. Так Эарендиль оказался исключен из разговора. Петунья вздохнула. Опять ей приходится решать все самой. А так хотелось, чтобы все это образовалось как-то само собой. Впрочем, Тритон был прав. Раз это ей предстояло иметь дело с фэйри, ей и решать. Она снова вздохнула. Ну, была не была. Лучше момента не найти. – Протяни руку, – попросила она и добавила: – Пожалуйста? И в протянутую ладонь уронила из кольца большую голубую жемчужину. Оказавшись в руках законного владельца, сокровище увеличилось в размерах, и его сияние затмило собой луну в небе. Над морем пронесся многоголосый стон – русалки из свиты царя поднялись на поверхность, привлеченные светом драгоценности, и разом лишились дара речи. Тритон, потрясенный до глубины души, не сводил глаз с Петуньи. Она поспешила объясниться, что жемчужина попала к ней совершенно случайно… – Тебе не нужно оправдываться, высокая госпожа, – прервал ее Тритон. – Я знаю, твоей вины здесь нет. Моим дознатчикам удалось выяснить весь путь нашего сокровища, вплоть до того места, где оно находилось после того, как ведьма избавилась от него. В ближайшее время я планировал предпринять попытку вернуть себе символ своей власти, но кто же знал… – он замолчал, сложил ладони перед собой, зажав между ними сверкающую жемчужину, и почтительно поклонился. – О Высоком Народе мне доводилось слышать только старые предания. Сам я никогда не встречал никого из вас, высокая госпожа. Но я вижу, что предания ни в коем разе не лгали о вашем великодушии… – Он выпрямился и прямо взглянул на Петунью. Голос его загремел громом, далеко разнесясь над морской гладью: – Здесь и сейчас я, Тритон Третий, морской царь и владыка всех вод, клянусь, что с этих пор буду верным другом и соратником в любом деле, какое бы ты ни замыслила. Просто позови, когда понадобится наша помощь, и мы придем. Верно сие будет для меня и всех моих потомков, сколько бы их не было у меня. А потом, разом растеряв торжественность, он озорно подмигнул: – Само собой, это касается и войны с Летним Двором. На нее мы явимся с особенным удовольствием. А теперь, прошу простить, но нам пора. Путь до моего царства долог. А мне нужно как можно скорее восстановить сияние жемчужины во всех его пределах. На прощание Тритон обнял Петунью, затем – Эарендиля. Когда он скрылся под водой, разноголосый хор русалок попрощался с ними, и они исчезли в пучине морской. Тучи медленно сомкнулись, скрывая луну, и ветер вновь завыл, неся с собой снег. Петунья посмотрела на Эарендиля. – Это и правда случилось? Мне не приснилось? Он и правда поклялся мне в вечной верности? – И, когда Эарендиль кивнул, подтверждая, что нет, совсем не приснилось, со стоном обхватила голову руками. – И что мне с этим делать? Мало мне было Морджианны? – но, честно говоря, она чувствовала себя невероятно довольной. Пусть и лукавила слегка. Не услышав никакого ответа, Петунья подняла голову. Эарендиль стоял, повернувшись всем телом к невидимой сейчас линии горизонта, и смотрел вдаль. Сердце Петуньи сжалось от предчувствия скорой разлуки, но она поскорее отмахнулась от него. Он бы сказал ей, если бы собрался уходить, верно? – Эй? Эарендиль вздрогнул, повернулся к ней. – Уже поздно, – невпопад сказал он и протянул ей руку. – Пойдем, провожу тебя до дома. Петунья немедленно взяла его за руку и крепко сжала. Что только не покажется, вздохнула она про себя, но мысль о предстоящей разлуке крепко засела в ее голове.