Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Лир исчез в темном камне души. Но он успел попросить ее забрать цветы. Совершенно излишне. Она и так собиралась это сделать. Петунья нашла цветы в дальнем углу канализации. Там обвалилась кладка, и внутрь попадало немного света. Оба цветка жадно тянулись к свету, хотя его явно недоставало, и выглядели одновременно жалко и самоотверженно. Петунья унесла их и поселила у себя на подоконнике. «Сегодня суббота», напомнила система. Точно, у нее же еще одно задание Гильдии не выполнено! Петунья собрала в мастерской нужные для Малого дана здорового тела ингредиенты и отправилась в город. Раздол готовился к встрече нового года. На площади появились ели в кадках, и Снегурочка 2025 вместе с добровольцами из горожан украшала пушистые зеленые ветви елочными игрушками и гирляндами. Двери магазина были распахнуты настежь, чтобы было удобнее носить коробки с украшениями, а у прилавка с блокнотом в руках стояла Лия и внимательно изучала ассортимент. – Привет. Что делаешь? – Петунья заглянула внутрь и оглушительно чихнула от ударившего ей в нос густого аромата хвои и мандаринов. – Выбираю украшения на праздник конца года. Привет, – Лия пересчитала флажки в развешанных по стенах гирляндам и что-то записала в блокноте. – Кстати, хорошо, что зашла. Как назвать праздник? Новый год? Простовато. Зимний фестиваль? Слишком перекликается с ледовым праздником… И вообще. Вот Вэй Усянь сказал, что на его родине начало нового года встречают весной. А у кого-то – вовсе осенью. Петунья хмыкнула. Вот это вопрос. Она обвела задумчивым взглядом убранство магазина. Среди великого разнообразия игрушек, гирлянд и прочих украшений она сразу приметила большую серебряную звезду. Если водрузить ее на верхушку праздничной ели, выйдет совсем похоже на сильмарилл, сверкающий на мачте «Вингилота». Петунья сняла звезду со стены и протянула ее Лии. – Ты уже составила меню? – Дождавшись утвердительного кивка, предложила: – Как насчет – Пир Зимней Звезды? Лия причмокнула губами, точно пробовала название на вкус, и благосклонно забрала у нее звезду. – Неплохо. Предложу его остальным. Ты ведь придешь? Петунья замялась. Приглашения на новогоднее празднество Зимнего Двора она пока еще не получила, но сомневаться не приходилось – оно будет. Она промямлила, что непременно постарается, и Лия недоверчиво фыркнула. Оставив Лию планировать дальше, Петунья оглядела прилавки. Ее взгляд зацепился за пару озорных рыжеволосых ангелочков, напомнивших ей двух рыжих ведьм. Минутное колебание – и она, не устояв перед соблазном, купила игрушку. Дальше ее путь лежал в лазарет, чтобы под присмотром целительницы Вэнь рафинировать пилюли, но далеко уйти Петунья не успела. – Деточка! – радостно окликнули ее. Петунья остановилась. На встречу ей семенила сухонькая старушка. Ее собранные в аккуратный пучок седые волосы резко контрастировали с темным, сморщенным как печеное яблоко лицом. Худое тело окутывало яркое цветастое платье, из-под подола при ходьбе показывались слои нижних юбок и острые носки ботинок. Сухими пальцами она сжимала плетеную корзину. В корзинке, по всем правилам, вообще-то должны были бы лежать пирожки или печенья. Потому Петунья не сразу поверила своим глазам, углядев под льняным полотенцем очертания пузатой бутылки. Старушка шла навстречу Петунье и ласково ей улыбалась, точно та была ее любимой внучкой. – Наконец-то я встретила тебя, деточка, – ласково проворковала старушка, поравнявшись с ней, и протянула тонкую, как веточка руку, чтобы потрепать Петунью по щеке. Пальцы ее были холодными, и не нужно было никакого Небесного Ока, чтобы почувствовать исходящую от старушки мощь. Петунья растерялась. – Доброго дня, мэм, – тем не менее она нашла в себе силы поздороваться. И только потом спросила, не перепутали ли ее с кем-то. Старушка рассмеялась. И смех ее был неожиданно звонким и молодым. – Разумеется, не перепутала. В целом мире есть только одна деточка, которая додумалась подарить мне такой замечательный огненный кофе, – и подмигнула ей. – Так вы – Маман Бриджит? – изумилась Петунья, а мысленно уже укоряла себя за недогадливость. Ведь Барон Самеди тоже явился в образе глубокого старика! Она порывисто взяла богиню за руку и сжала. – Большое вам спасибо! Просто огромное! Ох, я даже и не думала, что смогу увидеть маму! Спасибо! Спасибо! Маман Бриджит хохотнула. – Было сложновато решить, какую из своих матерей ты имела в виду, деточка, – с легким оттенком укоризны ответила она, но ее глаза смеялись. – Я рада, что угодила. Покажешь Маман ваш милый городок? Петунья с готовностью предложила старушке руку. Осмотр площади и посиделки в таверне она оставила на потом, а сперва провела гостью по наиболее живописным местам (что означало, что они обошли весь Раздол). Они полюбовались падающими с гор водопадами и кинули по монетке в фонтан у дворца, прошлись по галерее, беседуя под шум несущихся на дне пропасти бурных вод Бруинен, и посидели в аптекарском саду. Там Петунья собрала для Маман небольшой букет цветов и целебных трав. В конце экскурсии они спустились к площади. Бросив взгляд на каменных стражей, Маман покачала головой и пробормотала что-то о храбрых душах, ждущих исполнения своего желания. Снегурочка почтительно с ней поздоровалась и пригласила непременно заглянуть к ним с дедушкой на чай. Маман обещала непременно быть. – А это у нас кто? – на площади показались мать и сын. Аредэль тянула за собой санки, на них, укутанный в несколько слоев, восседал довольный Ломион. – Какой чудесный ребенок, – проворковала Маман. Она пошарила в своей корзинке и протянула мальчику большой красивый леденец на палочке. Ломион цапнул конфету, быстрой скороговоркой пробормотав слова благодарности, и поскорее сунул леденец в рот. Его лицо озарилось блаженством, и Маман довольно захихикала. – Нет ничего лучше, чем счастливые улыбки детей, – она ласково потрепала Ломиона за щечку, а потом тихо сказала, обращаясь к Аредэль: – Не печалься, милочка. Если не сдашься, то вытащишь своего сыночка. Нет ничего, что не могла бы преодолеть материнская любовь. А если придется самой уйти, оставляй его здесь. Тут он будет в безопасности. Огонь приглядит за ним, – она похлопала Аредэль по плечу и громко провозгласила: – Пойдем, деточка! Маман Бриджит пора промочить горло! Петунья только и успела, что переглянуться с кузиной. Маленькая худенькая старушка тянула ее за собой с силой паровоза. – Ох-хохо, тут еще одна интересная деточка, – заохала Маман, входя в таверну и видя за барной стойкой Лию. – И дух грозовой, только подранок, – это уже про Морджианну. – Ну а ты, охальник, давно здесь? И не стыдно тебе? Погребальным холмам скучно без твоей звонкой флейты. От того они лютуют еще пуще. Вэй Усянь, которого за каким-то раугом принесло в таверну в такую рань, побелел как полотно, а серые глаза его потемнели, сделавшись черными как провал в темноту. – Не смотри на меня так, не напугаешь, – звонко рассмеялась Маман. – Лучше, когда вновь зажжешь в себе солнце, навести их еще раз. Чернокнижник заторможенно кивнул и упал на барный стул совершенно без сил. Петунья уставилась на старушку с немым вопросом в глазах. Маман усмехнулась. – Чему ты удивляешься, деточка? Мы с моим стариком – боги смерти, покровители кладбищ и проводники душ. Даже если это не наши мертвецы, узнать о них хоть что-то не составляет труда. А теперь давай, давай, – она подтолкнула Петунью к стойке, – будь хорошей крошкой, принеси Маман что-нибудь выпить! По пути к стойке Петунья судорожно вспоминала, что Рейнир рассказывал ей о предпочтениях Маман – господи, как же давно это было, – но вспомнила только про черный хлеб, ром, перец и арахис. Не зная, что лучше предложить, она попросила у Лии бутылку сидра и два больших глинтвейна, причем один – как для Вэй Усяня. Ну и прочего на ее вкус. С подносом в руках она вернулась к столику. Маман повела носом, принюхиваясь к острому запаху, исходящему от высокого бокала. Отпила и расплылась в блаженной улыбке, отчего ее морщинистое лицо стало еще более сморщенным. Ягодные конвертики Лии она тоже оценила по достоинству, как и все, кто их пробовал. – Молодец, угодила старушке, – похвалила она Петунью и поставила перед ней бутылку из своей корзинки. – Вот, возьми. Тебе наверняка это пригодится. В бутылке был ром. Если верить черной этикетке с черепушкой и костями – барбадосский. Петунья не так много знала о роме, но справедливо сочла, что уж кто-кто, а в Маман в роме разбирается получше многих. От радости она чуть не расцеловала старушку. Ведь как раз рома ей и не хватало! Маман хитро улыбнулась. – Рано благодаришь. Еще один мой подарочек на следующей неделе только прибудет. Но за него – сделай Маман еще своего кофе. Петунья сразу же согласилась. Конечно, она сделает! Не так уж это и сложно! Маман допила глинтвейн, сунула в корзинку бутылку сидра и поднялась. – Ну, пора мне. Пойду к своему старику, – и она пошла прочь, с каждым шагом растворяясь в воздухе. Ее уход был похож на то, как покинул Раздол ее муж, но… тут Петунья растерялась. Ведь не было никакого поезда! Как же Маман тогда попала сюда? Маман Бриджит только звонко расхохоталась: – Да просто пришла, своими ногами, только и всего! Богам, что раньше были смертными, открыты все дороги! И исчезла. Остаток дня после визита Маман прошел как в тумане. Петунья отложила свои планы навестить лазарет и рафинировать таблетки под присмотром целительницы и вместо этого порция за порцией обрабатывала кофейные ягоды, пока не получила несколько фунтов свежеобжаренного кофе. И только тогда поняла, что не знает, как передать его Маман. В конце концов, она убрала мешок в кольцо, решив, что узнает в Гильдии об этом, и до поздней ночи переписывала трактат. Ей оставалось еще немного, и тогда книга будет полностью готова.