Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Раздол был наполнен предпраздничной суетой. Всюду разноцветные гирлянды и яркие флаги, на дверях домов – венки из еловых веток, перевязанные ало-золотыми лентами, а на площади перед таверной в большой деревянной кадке стояла ель. Горожане суетились вокруг нее, украшая пушистые ветви мишурой и елочными игрушками. Желающих поучаствовать было так много, что магазинчику понедельничного торговца пришлось немного потесниться. Впрочем, он не возражал. Благодаря скорому празднику покупателей в его лавке было вдвое больше обычного. Петунья и Фэанаро вошли в Раздол, и отец не сдержал удивления при виде царящей в городе суеты. Петунья хихикнула. – Лия опросила всех, у кого какие на родине новогодние обычаи, и, как видишь, всем понравилась идея новогоднего дерева. Вэй Усянь предложил испечь печенья с предсказаниями на следующий год, а Вэнь Цин – подготовить красочные фейерверки. Госпожа Бельмере нашла где-то гонг и ровно в полночь собирается ударить в него сто восемь раз, чтобы, как она сказала, прогнать все беды и несчастья, – затем Петунья перечислила еще несколько новогодних традиций и закончила словами, что надеется попасть на праздник. Отец приподнял вопросительно бровь. Петунья вздохнула. – Зимний Двор. Они так и не прислали приглашения. – Не беспокойся, без тебя не обойдутся, – подбодрил ее отец и включился в украшение елки.  Петунья понаблюдала немного за праздничной суматохой, заглянула в лавку, но ничего не купила, и отправилась в таверну. Передавая Лии молоко и яйца, она как бы между прочим поинтересовалась насчет Вэй Усяня. Оказалось, того еще час назад подняла Вэнь Цин. Лия сама была свидетелем тому, как целительница «пинками и подзатыльниками» гнала заспанного чернокнижника в сторону лазарета. Петунья представила себе эту картину и не сдержала смеха, уж очень потешно выходило. Она еще немного поболтала с подругой и вышла. Недалеко от елки она заметила Аредэль. А Ломион, сидя на руках Фэанаро, вешал игрушки на елку, так высоко, как мог дотянуться, и восторженно хохотал. Со стороны он выглядел точь-в-точь обыкновенный маленький мальчик, хотя порой проглядывало в его поведении нечто взрослое. – Мы к целительнице шли, – пояснила Аредэль. – Но Ломион увидел елку и тоже захотел наряжать. Наигравшись, Ломион быстро потерял интерес к елке и запросился к матери. – Как ты, Ириссэ? – Фэанаро ласково взглянул на племянницу, передавая ей сына с рук на руки. – Руки-ноги есть и ладно, – откликнулась та. Потом сощурилась: – А ты чего пришел? Неужто уже выковал золотое ядро? Фэанаро со смехом признался, что так и есть, и собирается лично передать его целительнице. Мол, давно хотел посмотреть в деле на знаменитую Вэнь Цин Золотые Руки. По пути в лазарет Петунья не удержалась от вопроса, неужели целительница Вэнь и правда так знаменита? – Свои семь звезд она получила за разработку методик лечения поврежденных меридианов, – пояснил отец. До этого лишь один из пятидесяти пациентов мог рассчитывать хотя бы на половинное исцеление. Еще небольшому числу возвращали способность чувствовать ци, а все прочие до конца жизни оставались калеками. Если доживали. – Методика Вэнь Цин позволяет полностью излечить примерно треть пациентов, а всем прочим максимально облегчить жизнь. Помнится, когда ее спросили, как она пришла к такому открытию, она ответила, что это благодаря самопожертвованию одного ее хорошего друга… – отец сделал паузу и посмотрел на здание лазарета. – Теперь понятно, что в основе ее исследований лежал опыт пересадки золотого ядра. Они вошли в лазарет. Зазвенел колокольчик ветра над дверью. На звук из дальней двери выглянула Вэнь Цин. Она пригласила их в гостиную, где сперва осмотрела Ломиона, а потом достала из рукава нефритовую баночку. – Ну-ка, давай проверим, как тебе это понравится, – с этими словами она достала одну большую бело-золотую пилюлю и предложила ее мальчику. Ломион сморщил нос, но лекарство взял и положил на язык. Недовольная гримаска моментально исчезла, он удивленно вытаращил глаза и засунул пальцы в рот, но поздно – пилюля уже растворилась, оставив на языке слабый сияющий след. – Вкусно! Как… как… – он нахмурился, подбирая слова, но бросил эту затею и требовательно протянул к целительнице руку: – Еще! Вэнь Цин покачала пальцем и отдала лекарство Аредэль. Это экспериментальное лекарство она создала, использовав Последние Искры Жизни, эссенцию Белого Древа и некоторые другие ингредиенты из своих запасов. Поскольку никто прежде не принимал таких таблеток, она тщательно проинструктировала Аредэль о дозировке и попросила вести дневник наблюдений, чтобы в случае чего таблетку можно было скорректировать. После того, как следующий прием был запланирован через неделю, мать и сын ушли, а оставшихся гостей Вэнь Цин пригласила в ту самую комнату, откуда вышла. Там обнаружилась операционная, небольшая, но чистая и светлая, оборудованная всем необходимым. Свет давали не феаноровы кристаллы, а парящие в воздухе световые шары, созданные талисманами. В центре стоял операционный стол, а возле него, непонимающе озираясь по сторонам, топтался Вэй Усянь. В ярком свете талисманов его лицо казалось белее обычного, а черные волосы и одежда еще темнее, чем на самом деле. Вэй Усянь обернулся на звук открывающейся двери и уставился на них. В особенности, конечно, его внимание было обращено на Вэнь Цин. – К чему это все, Цин-цзе? – его недоумение было практически осязаемым. Вэнь Цин его проигнорировала. Она прошла к операционному столу и принялась выкладывать на стоящую рядом тумбу разнообразные инструменты. Там были конусы, палочки, скребки, скальпели, серебряные иглы и много всего незнакомого. Вэнь Цин называла их, и Петунья волей неволей запомнила все. Вскоре ей это пригодилось. А вот Вэй Усянь с этими приспособлениями был хорошо знаком. Взгляды, которые он бросал на приготовления целительницы, ясно об этом говорили. – Мне было предчувствие, что это случится сегодня, – сказала Вэнь Цин, достала откуда-то миску с ароматной водой и принялась тщательно мыть руки. Вэй Усянь хмурился, флейта в его руках покачивалась из стороны в сторону, готовая в любой момент запеть одну из своих песен. Вэнь Цин взглянула на Фэанаро в упор и прямо спросила: – Оно готово? Вместо ответа он вынул из пространственного кармана небольшой кованный ларец и водрузил его на свободную тумбу. Щелкнул замок, крышка откинулась, и изнутри распространилось золотое свечение. Вэй Усянь поперхнулся и едва не выронил флейту. Глаза его прикипели к ларцу, откуда в ореоле молний и протуберанцев выплыл сияющий золотой сгусток. Его поверхность постоянно изменялась, не в силах удержать какую-то одну форму, и от этого оно казалось живым. Петунья завороженно уставилась на выкованное отцом золотое ядро. Вживую оно выглядело еще более потрясающим, чем то, внутри Пенни, и теперь-то было ясно, почему Аредэль назвала золотые ядра волшебников дефектными. Сравнивать их было все равно что искать сходство между солнцем и его отражением в грязной луже. Любому ясно, что второе никогда не сравняется с первым. Из них троих (Фэанаро, конечно, был не в счет, он лично выковал это ядро) первой пришла в себя Вэнь Цин и указала Вэй Усяню на операционный стол: – Вэй Усянь, раздевайся по пояс и ложись. Вэй Усянь повиновался, не раздумывая, будто привык выполнять ее указания. Он послушно разделся по пояс и улегся на стол. И только когда мягкие зажимы плотно обхватили его щиколотки и запястья, встревожился. – Вэнь Цин, что ты задумала? – Он дернулся пару раз, но обнаружил, что крепко зафиксирован в лежачем положении. Вэнь Цин мягко придержала его голову и прижала специальным обручем. – Ничего такого, с чем ты не сталкивался, – ответила она и усмехнулась: – Считай, что сама Баошань Саньжэнь прислала меня восстановить для тебя справедливость. Казалось, это была какая-то известная им обоим история, и Вэй Усянь должен был по идее расслабиться, но он – наоборот – испугался. Побледнел, уставился на Вэнь Цин разом потемневшими глазами, а потом рванулся из пут, а тело его окутали темные миазмы. Фэанаро сделал шаг вперед, закрыв Петунью от иньской ци. – Вэнь Цин! Вэнь Цин! Чье это ядро? – поняв, что освободиться силой не выйдет, Вэй Усянь решил уболтать целительницу. – Не Цзян Чэна же, да? Он глава секты, он бы не стал, да? Вэнь Цин, ты же знаешь, я не приму! Давай вернем это ядро хозяину, а? Вэнь Цин хладнокровно воткнула серебряную иглу в боковую часть его челюсти, и Вэй Усянь обмяк. Не только его язык, все тело отказалось ему повиноваться. Все, что оставалось, это возмущенно таращить глаза, но кроме гнева Петунья заметила в них и страх, и слабую надежду. Вэнь Цин повернула его голову и показала Петунье место, куда вонзилась игла. – Это точка «Цзя Чэ». При необходимости, с ее помощью можно как обездвижить человека, так и убить. Зависит от глубины проникновения иглы, приложенной силы и ключевого импульса ци, – Вэнь Цин ласково погладила Вэй Усяня по волосам и перевела взгляд на Петунью. – Я собираюсь научить тебя этому искусству, молодая госпожа. Те, кто не могут держать в руках меч, не обязательно должны быть беззащитны. Но это потом. Пока что прошу вас, отца и дочь, помочь мне при операции.