Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Вэнь Цин раздала им обязанности. Фэанаро с готовностью согласился ассистировать ей, а Петунье досталась роль подай-принеси. Вот для чего ей пришлось запомнить названия инструментов. Пока добровольные помощники мыли руки ароматической водой, Вэнь Цин послушала пульс Вэй Усяня и ласково погладила его по волосам тыльной стороной ладони. – Успокойся, Вэй Усянь. Помнишь, как тогда? Ты даже шутить умудрялся. Фэанаро подошел к ним и встал с противоположной стороны операционного стола. – Тебе стоит сказать ему другие слова, Золотые Руки, – он посмотрел на пациента и произнес: – Умерь свою тревогу, смертный. Это золотое ядро я лично выковал из остатков душ, собранных моей дочерью. Никому не пришлось страдать, рвя себя на части ради тебя. И Вэй Усянь ему поверил. Глаза его посветлели, возвращаясь к обычному для них серому цвету, а сам он обмяк и расслабился. В этот момент и временное обездвиживание закончилось. – Ты меня напугала, Цин-цзе, – полушутливо пожаловался он. – Напугала? – Вэнь Цин окинула его строгим взглядом и принялась втыкать в его живот и грудь серебряные иглы, одну за другой. – Ты сам себя напугал. Ты ведь наверняка подумал, что донором стала Цзян Яньли. – Откуда же мне было знать, что золотые ядра теперь пекут точно пирожки, – пожаловался Вэй Усянь. Несмотря на проводимые над ним экзекуции, он лежал спокойно, и даже не морщился. Петунья подивилась и позавидовала такому самообладанию. Ограничив область работы частоколом серебряных игл, Вэнь Цин взяла скальпель и сделала несколько надрезов на животе. Петунья зажмурилась. Несколько мгновений спустя она приоткрыла один глаз, но не увидела ни потоков крови, ни вывернутых наружу внутренностей. Вэнь Цин аккуратно расширила края надреза специальными щипцами. Под кожей не было ни мышц, ни жира, одна только тьма. И эта концентрированная темная энергия медленно потянулась наружу, стремясь распространиться и захватить все доступное пространство. В операционной начало холодать. – Возьмите сосуд, – скомандовала Вэнь Цин. Фэанаро поднес к щупальцам миазмов стеклянный сосуд. Благодаря его причудливой форме, похожей на раковину улитки, темная энергия сама собой стала затекать внутрь, а Вэнь Цин точными уколами серебряных игл побуждала скверну покидать тело. – Раствор Серебряного Листа, – а это уже относилось к Петунье. Она бросила быстрый взгляд на тумбу, заставленную множеством пузырьков, баночек и бутылочек, и, немного погодя, безошибочно достала нужный сосуд. Раствор Серебряного Листа походил на ртуть и обладал резким, противным запахом. Вэнь Цин по очереди вытаскивала иглы из тела Вэй Усяня, макала в раствор и возвращала на место. Раствор, проникая в тело сквозь проколы в коже, выгонял энергии инь наружу. – Может, так оставим, Цин-цзе? – Вэй Усянь сильно скосил глаза, пытаясь рассмотреть тянущиеся изнутри него тонкие темные нити, похожие на паутину. – Новое ядро сожжет остатки… Она зыркнула на него, заставив проглотить слова, вооружилась двумя инструментами, похожими на крючки, и запустила их внутрь. Пока Фэанаро щипцами держал края надреза, чтобы плоть не срослась, Вэнь Цин вытягивала наружу остатки энергии инь, пока не убрала все до последней капли. – Больно? – шепотом спросила Петунья, ватным тампоном вытирая пот с лица Вэй Усяня. Он лежал смирно, что бы Вэнь Цин ни творила с ним, и даже пытался шутить. Он дернул ртом, пытаясь улыбнуться. – Конечно. Но я привычный, молодая госпожа. Могу потерпеть. Все равно другого способа нет, – и он просветил Петунью, что анестезия при такой операции противопоказана. Все манипуляции с золотым ядром надо проводить наживую, пока пациент в сознании, иначе толку не будет. Тем временем Вэнь Цин приступила к следующему этапу – восстановлению духовных меридианов. Тускло-серые, усохшие за годы бездействия и соседства с темной энергией, они требовали массы сил и поистине ювелирной точности. Здесь работали уже вдвоем. Сперва меридиан очищали с помощью незаменимого Раствора Серебряного Листа, а потом при помощи духовного огня возвращали в него жизнь. Только благодаря помощи Фэанаро этот процесс был закончен быстро, всего за несколько часов. Как позже выяснила Петунья, в обычных условиях такая работа заняла бы несколько дней с обязательными перерывами на отдых, ибо ни один целитель, даже несравненная Вэнь Цин Золотые Руки, не может трудиться непрерывно. – Потрясающе, – Вэнь Цин выпрямилась, вытянула руки. Ее пальцы мелко дрожали от напряжения, и Петунья послушно обтерла их смоченной в ароматической воде салфеткой. Потом также обработала руки отца. – Ваша помощь действительно неоценима, господин. Благодарю вас, – и она очень вежливо склонила голову. – Для меня честь работать с вами, – не остался он в долгу. После небольшого отдыха, Вэнь Цин объявила, что они готовы к последнему этапу, собственно пересадке ядра. – Потерпи еще немного, – попросила она, и Вэй Усянь, бледный от напряжения и боли, кивнул ей. Вэнь Цин выбрала среди инструментов яшмовый стержень, вставила ему в рот и заставила крепко сомкнуть зубы. Яшма, пояснила она, используется для поддержания жизненной энергии в теле, что сейчас будет очень важно. Вэнь Цин снова расширила разрез на животе и аккуратно вынула из него тонкие нити меридианов. Фэанаро осторожно переместил золотое ядро к телу, оно повисло прямо над раной, а меридианы, почувствовав близость энергии, зашевелились и стали приподниматься навстречу. Вэнь Цин взяла иглы, по одной в каждую руку, и очень аккуратными прикосновениями, дотрагиваясь до ядра только кончиками острий, направила ком энергии вниз. Меридианы взметнулись вверх, срастаясь с ядром и потащили его внутрь тела. Вэй Усянь взвыл от боли, выгнулся дугой, заскреб пальцами по столу, ломая и срывая ногти. Он превратился в сплошной комок боли, и только благодаря яшмовому стержню продолжал оставаться в сознании. В воздухе запахло паленым – золотое ядро, занимая предназначенное ему место, опалило края раны. Дождавшись, когда ядро полностью окажется внутри, Вэнь Цин вытащила игры, разблокируя тем самым акупунктурные точки, отвечающие за циркуляцию ци, и принялась наживую шить края раны, плотно совмещая их друг с другом. Вэй Усянь все еще кричал. Вэнь Цин, не отрываясь от зашивания, велела капнуть ему в рот отваром Листа Жизнецвета. Густая жидкость, видом и консистенцией похожая на свежую кровь, хранилась в небольшом пузырьке с пипеткой. Петунья тщательно отмерила положенные три капли, и сразу же бледное лицо Вэй Усяня порозовело, а дыхание выравнялось. Наконец, он замолчал. В полной тишине Вэнь Цин сделала последние стежки, завязала узелок и обрезала нить. Красный воспаленный рубец странно смотрелся на бледном теле, но еще хуже было то, что сквозь него местами пробивалось золотое сияние. – Это ничего, – Вэнь Цин щедро смазала шов дезинфицирующей жидкостью и плотно перебинтовала. – Как только ядро приживется, все следы операции сойдут. Ну, ты как? – она аккуратно разомкнула челюсти Вэй Усяня и вытащила яшмовый стержень. Он не ответил. Просто лежал, отрешенно смотря в потолок, а потом вдруг рассмеялся и разрыдался одновременно. – Я и забыл, как это хорошо… – сквозь безостановочно текущие слезы прошептал он, и никаких других слов не нужно было. И так все ясно. Операционный стол был снабжен колесиками и при необходимости превращался в каталку. Вэнь Цин увезла Вэй Усяня в лазарет, где ему предстояло провести ночь, но прежде попросила отца и дочь перейти в гостиную. Спустя некоторое время, устроив пациента, она присоединилась к ним. В руках у нее лежал запотевший кувшин, чья горловина была запечатана алой промасленной бумагой. Надпись на этикетке гласила «Улыбка Императора». – Лучшее вино, чтобы отпраздновать сегодняшнее дело. Вэнь Цин аккуратно разлила вино по маленьким чашечкам, произнесла подобающие случаю слова, благодаря за помощь, и отсалютовала им, прежде чем пригубить. На вкус вино было сладким и легким, и у Петунью слегка зашумело в голове всего с одной чашечки. – Кстати, пока не забыла, – Вэнь Цин запустила руку в рукав, покопалась и вытащила небольшую баночку с пилюлями. – Я обещала вам. Это оказались те самые улучшенные постные пилюли, которых так не хватало Петунье для совершенствования. Допив вино, они попрощались. Вэнь Цин отправилась дежурить в лазарете, а Петунья и Фэанаро медленно двинулись в сторону фермы. Яркая круглая луна освещала их путь, и дорога была видна совершенно отчетливо. Взяв отца за руку, чтобы не упасть, Петунья задрала голову и уставилась на небо. Глядя на окружающие луну звезды, она вновь вспомнила, что так и не удосужилась узнать, как они называются. – Так выглядело небо Арды когда-то, – откликнулся отец и добавил: – Давным-давно. Потом он по очереди назвал ей самые яркие звезды и показал созвездия. Оказалось, что одно Петунья уже знает. Семь ярких звезд, расположенных дугой, назывались Серпом Валар или Короной Дурина. Это их отражение Петунья видела в Зеркальном озере у остатков Мории. – Красиво, – пробормотала Петунья и вдруг икнула. Она задержала дыхание, как ее учили когда-то, а сама запустила руку в хранилище в поисках чего-нибудь, что поможет ей унять приступ. От икоты спасли конфеты. Когда Петунья их доставала, то вытащила заодно вчерашний конверт. Это оказалось письмо от Цзян Яньли с известием, что мастер Галворн наконец-то взялся и за их заказ. Яньли заказала его лучшую модель, «Белую деву».