Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

С утра на весь дом вкусно пахло блинами. Петунья повела носом, втягивая в себя аппетитные запахи, и вынырнула из медитации. Она всю ночь исправно поглощала духовную энергию, готовясь к созданию псевдо-ядра, и немного проголодалась. Когда она вышла из спальни, ее ждал накрытый стол. В центре возвышалась стопка идеально круглых золотистых блинчиков, сверху на них, как корона на голове монарха, лежал кусочек сливочного масла. Рядом стояли мед и варенье и пыхал жаром самовар. – Как же здорово, просыпаешься – а завтрак уже готов, – с чувством произнесла Петунья. – Доброе утро, папа. – Мне только в радость тебя побаловать, дочь, – откликнулся отец и пододвинул к ней стул. – Давай завтракать. Они вместе уселись за стол, и Петунья взяла самый верхний блин из стопки, самый горячий, с хрустящими краями, щедро смазанный сливочным маслом. Сверху она положила ложку варенья, сложила блин треугольником и, взяв его обеими руками, щедро откусила. Ммм… она аж зажмурилась от удовольствия, так вкусно было. Первый блинчик быстро исчез в ее желудке, она отпила горячего чаю и потянулась за следующим. Отец не уступал ей, стопка блинов таяла буквально на глазах. Петунья жадно ела, пока не почувствовала, что больше ни одного блина не сможет в себя запихнуть. Она сыто откинулась на спинку стула, чувствуя себя неимоверно большой, и прикрыла глаза. После столь обильного завтрака накатила сонливость. – Сегодня тебе предстоит объединить духовные корни в псевдо-ядро, – напомнил отец и подлил ей чаю. – Отдохни и поешь еще немного. Тебе понадобятся силы. Чтобы скоротать время отдыха, ведь бездельничать она не привыкла, Петунья достала бумагу и тушь с кистью и написала коротенькое письмецо Цзян Яньли. Сперва она поблагодарила подругу за хорошие вести, а потом сообщила, что операция прошла успешно, и сейчас Вэй Усянь восстанавливается в лазарете под присмотром Вэнь Цин. Под конец она пригласила Яньли навестить их в двадцать пятый день зимы отпраздновать конец старого и начало нового года. Дав туши подсохнуть, Петунья сложила письмецо журавликом и сыграла ему почтовую песню. Журавлик ожил, захлопал крыльями и вылетел в любезно приоткрытую форточку. Оставалось только уповать, что Цзян Яньли получит его вовремя. Дописав письмо, Петунья продолжила завтрак. И ела до тех пор, пока не забыла само ощущение голода. Впрочем, как заметил отец, это ненадолго. Все съеденное будет сожжено в процессе совершенствования, и им обязательно пригодятся те улучшенные постные пилюли, которые вчера передала Вэнь Цин. Петунья намек поняла и передала ему баночку с пилюлями. – А когда я смогу создать Золотое Ядро? Увы, в этом маленьком мире перейти на стадию Формирования Ядра было невозможно. Петунья не очень поняла, какие ограничения препятствовали этому, но уяснила, что этот вопрос придется отложить до возвращения в Арду. – Там тебе поможет «мистер Кори». Пока отец убирал со стола, Петунья занесла в дом молоко и яйца, разобрала фрукты, после чего отправилась в теплицу и медитировала там до тех пор, пока пространство между дао-колонн не заполнилось целиком. Отец зашел за ней, и они отправились искать место для прорыва. Для него определили берег речушки на задворках фермы. Петунья села в позу лотоса прямо на стену и вынула из кольца трактат. «Девять небесный корней скрепляют землю, девять небесных колонн поддерживают небеса, и все живое и неживое сосредотачивается вокруг них, ибо только между небом и землей может существовать жизнь. Корни сосредотачивают энергии огня и воды, энергии дерева и металла растут вверх, а над ними царствует ничем неограниченная и всеобъемлющая энергия молнии…» Когда Петунья переносила слова трактата из своей памяти на листы бумаги, она не фиксировалась на их смысле. Ее больше заботило, чтобы все было записано правильно. Теперь же, открыв книгу на первой странице, она неожиданно поняла, что иероглифы складываются для нее в связный доступный текст. – Почему я понимаю, что тут написано? – она оставила книгу и обалдело уставилась на отца. Она, конечно, учила язык, но пока что могла читать лишь самые простенькие истории. Отец, однако, не был удивлен. – Потому что ты это написала, – ответил он и велел читать дальше. Петунья вернулась к книге. «Огонь и вода сливаются, порождая новое. Дерево и металл пестуют и укрепляют, и взращивают. Молния же испепеляет и преображает, давая начало новому циклу жизни…» Трактат секты Трех Сокровищ был особенным. Иероглифы на его страницах, выстроенные в особом ритме, превращали книгу в динамическое руководство, которое помогало ученику совершить прорыв без узких мест. Повинуясь ритму текста, Петунья усилием воли заставила Основание вращаться, и во время этого вращения, сжимаясь и деформируясь, оно выпустило из себя громадный поток тепла. Обжигающая волна окатила Петунью изнутри, и она сконцентрировалось на том, чтобы обуздать его и подчинить своей воле. На эту одну-единственную попытку ушли все ее силы, и острое чувство голода чуть не подавило ее. Но тут же отец положил ей в рот постную пилюлю, и Петунья продолжила бороться. Трижды ненормальной силы жар пытался сжечь ее. Трижды мертвенный холод пытался подавить ее. Дважды по три раза Петунья справлялась с нападением и запечатывала укрощенные ею энергии внутри Основания. Всякий раз она испытывала ужасный голод и тут же получала новую пилюлю. Когда схлынула последняя волна холода, трактат повел ее к завершению. Петунья сложила пальцы в мудру сосредоточения и принялась читать записанную на страницах книги мантру: – От лжи к истине, от тьмы к свету, от смерти к вечности. От лжи к истине, от тьмы к свету, от смерти к вечности. Она продолжала раз за разом повторять эти слова, и на третий раз внутри даньтяня произошел взрыв, и неукротимая волна энергии хлынула наружу, сметая все со своего пути. Воздух наполнился шипением испаряющейся влаги, кожи коснулось тепло. Петунья открыла глаза и увидела, что все вокруг нее заволокло плотным, белым как молоко туманом. Пелена эта висела недолго. Налетел ветер и развеял белую хмарь без следа. Петунья обнаружила себя сидящей на чистой от снега земле, местами зеленой от травы, в стороне весело журчала освобожденная от оков льда речка, а на ветвях ближайших к ней деревьев распустились первые листочки. Она закрыла глаза и мысленным взором исследовала свой даньтянь. Огромный сверкающий куб Основания пропал. На его месте бешеным волчком кружился крохотный белый шарик, и духовная энергия, попадающая в тело с каждым вдохом, сгущалась вокруг него облаком туманности. Петунья открыла глаза. – У меня получилось? – недоверчиво спросила она. Ответа ей не требовалось, она чувствовала, как изменилось что-то в ней, пусть и не могла сейчас подобрать правильных слов, но отец все равно ответил ей, что да, получилось, и Петунья счастливо рассмеялась. Получилось! Получилось! Все было не зря, все труды и старания обернулись успехом. До исполнения мечты, которая привела ее сюда, остался всего один шаг… Она была так счастлива, что даже новый приступ голода не испортил ей настроения. Отец поднес ей постную пилюлю. Это была последняя. Петунья пососала пилюлю, чувствуя на языке легкий молочный вкус. Эта улучшенная пилюля по сравнению с теми, что могла делать она сама, не только имела большую силу насыщения, но и приятный вкус. – Я обязательно научусь делать вкусные пилюли. В ответ на эти планы отец сообщил, что совершенствующиеся на стадии Формирования Золотого Ядра уже могут практиковать инедию и в еде на регулярной основе не нуждаются вовсе. Инедия. Знакомое слово. Порывшись в памяти, Петунья обнаружила, что именно так в книгах эзотерического толка называлась полумифическая способность питаться «энергией природы». Правда, для этого нужно было достичь определенного уровня просветления. Наравне с «энергией природы» в тех же книгах упоминались и питание солнечным светом и чем-то под названием «прана». Петунья пересказала эти соображения отцу, чем вызвала его улыбку, и добавила, что считала это ерундой. Ведь даже волшебники должны регулярно питаться. – Видимо, кое-какие крупицы знаний стали известны непосвященным, – отец пожал плечами. Потом посмотрел на Петунью и весело спросил: – Как насчет пойти и проверить свои силы? Конечно же, она согласилась, и они отправились в шахту.