Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Турко охотно отвез ее в лес. Сидя верхом, Петунья увидела с высоты все Великое Зеленолесье, начиная от тайного прохода к останкам Лориэна и заканчивая обрывом, где на великое море смотрела канализационная труба. Увидела она с высоты и крышу Башни Мерлина. Устроенный под крышей телескоп сверкал линзой, а неподалеку от озера среди снегов рос ледяной мэллорн. Петунья решила, что обязательно предложит маме навестить это место. Полет был недолгим. Турко снизился, и вскоре его копыта взрыхлили снег. Он остановился недалеко от обрыва, Петунья соскользнула с его спины и, утопая по колено в сугробах, побрела к указанному месту. Через овраг на ту сторону вел сверкающий ледяной мостик. Его ажурные перила украшали веточки остролиста и несколько пучков омелы. Осторожно ступая по гладкому льду, Петунья перешла мостик, но, против ее ожиданий, ничего не произошло. Что весной, что летом, достаточно было пересечь мост, чтобы оказаться на веселом празднике. Однако сейчас… она просто перешла овраг и оказалась на той стороне. Она припомнила письмо. Мадам Фаб Джи писала что-то о некоем извинительном подарке. Петунья обошла полянку и через некоторое время нашла. Легкое серебристое сияние пробивалось из-под сугроба, красиво подсвечивая снег. Заметить его было нелегко. Петунье так и вовсе понадобилось истоптать всю поляну, прежде чем она случайно наткнулась на него. Она раскидала снег и подняла небольшой золотой токен в форме звезды. В тот же миг окружающая ее действительность изменилась. Исчезли укрытые снегом ели, вместо них поднялись задрапированные холодным белым шелком стены, вдоль которых встали удобные диванчики. Перед Петуньей оказалась елка, ее ветви украшали золотые звезды, подобные той, которую она держала в руках. Так вот, как, оказывается, можно попасть на праздник Зимнего Двора? Петунья потянулась, собираясь добавить свою звезду, на ель, как в тот самый момент позади нее раздалось вежливое покашливание. А потом знакомый голос произнес: – Словами не передать, как я рада видеть вас вновь, леди Эльдалоттэ! Петунья обернулась. Позади стояла мадам Фаб Джи и добродушно улыбалась, отчего на ее румяных щеках появились симпатичные ямочки. Лавандовую мантию почтенной дамы украшала серебристая крошка по подолу и краям рукавов, а лиловый бант на шее уступил место венку из остролиста. Петунья со всем уважение поклонилась, вежливо приподняв полы мантии, за неимением юбки. – Полноте, полноте! – замахала рукой мадам, побуждая ее выпрямиться. – Не стоит быть такой вежливой с этой старухой, леди Эльдалоттэ. Или, – она хитро прищурилась, – лучше сказать Ее Светлость Королева Осени? Фея-крестная звонко рассмеялась, увидев оторопь Петуньи. Потом, прикрыв рот одной рукой, другой ухватила ее за рукав и потянула за собой. Они сели на диванчик, и рядом тут же возник столик с напитками и закусками. – Как вы узнали? – Из всех ее знакомых только Оле Лукойе знал, что это именно она была избрана Королевой Осени этого года. Для всех остальных маска катрины, подаренная Бароном Самеди, надежно скрывала ее личность. Мадам Фаб Джи, нарочно затягивая с ответом, положила для нее на тарелочку несколько канапе и пододвинула бокал с игристым. Она сделала глоток и выжидающе уставилась на Петунью, пока та не повторила за ней. Только тогда мадам соизволила ответить: – Мой глаз наметан на многообещающих юных леди, – и она несколько раз многозначительно коснулась указательным пальцем своей переносицы. – Даже в нашу первую встречу, едва увидев вас, я сразу поняла, что вы далеко пойдете. И что вам предстоит оказаться в центре множества невероятных событий. Мадам подняла свой бокал, они чокнулись, и хрусталь бокалов издал нежный переливчатый звон. – Как например, та буря, которую вы, сами того не желая, вызвали во владениях Летнего Двора. Петунья вздрогнула. – С этим, как раз, и связано отсутствие приглашения для вас. Король Оберон и Королева Титания просто в ярости, и списки приглашенных приходилось пересогласовывать по несколько раз на дню. Ох, кажется, царь Тритон был прав. Амбиции Владык Летнего Двора поистине простирались весьма далеко, раз даже прочие феи были вынуждены подстраиваться под их настроение. Петунья думала, что хорошо скрыла эти мысли, но мадам каким-то мистическим образом угадала, о чем она думает. – Нет-нет, все не так уж и плохо, – фея-крестная в притворном ужасе округлила глаза. – Просто Пир Зимней Звезды – особенный праздник. Природа спит, укутанная снежным одеялом, а потому – никаких ссор и распрей. Лучше не пригласить кого-то, чтобы избежать скандала с кем-нибудь вышестоящим. А в случае вашего визита – скандал неизбежен. Тут Петунья слегка испугалась. Неужели феи прознали, что она поймала нескольких их товарищей и продала? Или это из-за погубленных в Раздоле пикси? Или потому что она убила Пака, любимца короля Оберона? – Но если вам не по нраву такое объяснение, – продолжила мадам, как будто бы не замечая смятения в ее сердце, – считайте, что это ваше наказание. Терновник и боярышник! Кто во всем свете надоумил вас принести на праздник фэйри яблочный пирог? Разве вы не знаете, что Небесный Огонь несет феям смерть? Что, если бы кто-то умер прямо во время Пира? – и она с укоризной взглянула на Петунью. Но Петунья не поняла, в чем ее обвиняют. Небесный Огонь? Что это, рауги забери, и как он связан с яблочным пирогом? Она испекла обычную шарлотку. В ней не было ничего, кроме муки, яиц, сахара, щепотки ванили и корицы. Ну и яблоки, конечно, какая шарлотка без яблок? Но это самые обычные фрукты. Разве что слегка бьются током, но ведь это не смерте… постойте-ка. Ток. Электричество. Молния. Небесный Огонь? Небесный Огонь – это молния? И молния, которая суть атмосферное электричество, смертельна для фэйри?! В голове у нее ярко появилась картина, как феи сгорают, лишь попробовав ее пирога. – Но я не знала… – пролепетала она. – Я так и подумала, – ничуть не удивившись, согласилась мадам. – Потому взяла на себя труд унести с общего стола ваш пирог. И, конечно же, уничтожила карточку с вашим именем. У Петуньи отлегло от сердца. Она не стала причиной смерти фей, но тогда почему же король и королева сердятся на нее? – Конечно же, ваш пирог не остался забыт. Оле Лукойе, например, весьма его нахваливал. Как и нескольким другим волшебникам, не имеющим родства с феями. А кое-кому, как я слышала, так и вовсе помог сбросить вредоносные чары. Петунья замерла. Мадам Фаб определенно говорила о Пенни. – Пусть Владыки Лета и пытаются держать произошедшее в тайне. Но, по правде говоря, все феи такие сплетницы, что рано или поздно любой секрет окажется разболтан, – мадам подмигнула ей, мол, я тоже старая сплетница, отчего бы и не посудачить? Петунья рада бы улыбнуться этой шутке, но не могла. Мадам ведь не просто так говорила это. Может, это было предупреждение? – Королева Титания воспитывала человеческое дитя. Крошка давно выросла и вступила в пору зрелости, а ее все держали при себе, как игрушку. Или собачонку. Знайте, леди, что порой феи находят человеческих младенцев до того очаровательными, что не могут устоять перед соблазном похитить их. Но время идет слишком быстро. Выросших детей обычно выкидывают обратно. Но не Титания. Про нее говорили, будто она и в самом деле прониклась к ребенку истинно материнскими чувствами, хе-хе. Мадам взяла новый бокал, выпила его одним глотком и взглянула на Петунью. – Конечно, девочку держала не «материнская» любовь, а чары. Которые каким-то образом оказались сброшены. Но никто не знает как. Петунья знала. Из первых рук знала. Она торопливо запихнула в рот бутербродик, боясь, как бы не вырвались слова признания. – Примите мою благодарность, мадам, – она искренне поклонилась. Мадам прикрыла ее. Сложно было не оценить такого поступка. Вот только что она захочет взамен? – За то, что взяли на себя труд исправить мою ошибку. – Не стоит, не стоит, – отказалась от благодарностей фея. Она посмотрела на висящие на стене часы. Часовая стрелка смотрела почти что строго вверх, а минутная замерла в пяти минутах от полуночи. – Между тем, близится начало бала. Вернемся к тому, зачем я позвала вас. У меня есть для вас подарок. Даже два. Один вы можете просто взять и уйти. Скорее всего, это будет случайная безделушка. Она останется вам приятным напоминанием о нашей встрече. Но есть и второй. Его можно только заслужить, рискнув. Какой вы выберете? Это было похоже на путевой камень в подземельях, только количество вариантов снизилось на один. Петунья задумалась. Перед тем, как она ушла из дома, отец сказал ей, чтобы она слушала свою интуицию. И сейчас интуиция говорила ей рискнуть. – Второй, пожалуйста. Судя по довольной улыбке мадам, именно этого от нее и ожидали. – Все, что вам нужно, это продержаться на нашем балу до полуночи, – когда она так сказала, Петунья непроизвольно взглянула на часы. Без пяти. Всего-то? – Справитесь? Петунья, конечно, справится, вот только… она взглянула на себя. простая однотонная одежда и переливчатая мантия поверх. Наряд в чем-то красивый, но совершенно не подходящий для бала. – Было бы о чем беспокоиться, – проворчала мадам. Она взмахнула волшебной палочкой, и тотчас же скромный наряд превратился в изысканное бальное платье, из-под пенных кружев нижних юбок которого выглядывали носки сапог. Второй взмах палочкой, и перед Петуньей появилась бархатная подушечка, на которой стояла пара сверкающих хрустальных туфелек. Петунья оторопело уставилась на туфли, а фея-крестная засмеялась. Сейчас ее смех звучал иначе, чем прежде. Мягкий и серебристый, точно перезвон хрустальных колокольчиков. Смех не почтенной пожилой дамы, а скорее юной девы. Петунья подняла голову и успела увидеть, как образ невысокой полноватой феи развеивается, а под ним оказывается стройная красавица в изысканном платье. Белая, точно лунный свет кожа, большие темные глаза, маленький рот. Светло-голубые волосы убраны в двурогую прическу и украшены венцом-полумесяцем. – Я – королева Маб, Владычица Зимнего Двора, – представилась красавица. – Добро пожаловать на Пир Зимней Звезды, дитя.