Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Стоило примерить хрустальные туфельки, как обстановка вокруг в мгновение изменилась. Петунья стояла в самом верху длинной широкой лестницы с перилами, богато украшенными серебром, золотом и драгоценными камнями, а впереди, дальше, чем хватало глаз, раскинулся огромный бальный зал. Его ледяные стены серебрились морозными узорами, с потолка свисали несколько больших люстр. Их яркие огни наполняли зал, не давая тени ни единого места, где укрыться. С правой стороны выдавался широкий балкон с музыкантами. Дирижировал, конечно же, неизменный профессор Флитвик. Этот крохотных профессор Чар, к удивлению Петуньи, оказался тем еще весельчаком и кутилой, не пропустил ни одного праздника. И как только успевает? С противоположной стороны были устроены столы с угощениями. Обряженные в серебристо-синие ливреи стюарды курсировали среди праздных гостей и танцующих пар, предлагая напитки и закуски. Прямо напротив, с той стороны громадного зала, на высоком возвышении стоял королевский трон, и с него, благожелательно улыбаясь, наблюдала за гостями королева Маб. Точно почувствовав взгляд, королева коротко взглянула на Петунью и приветливо кивнула ей. Точно. Петунья переступила ногами, обутыми в хрустальные туфельки, и поискала часы. Они висели за ее спиной. Минутная стрелка отстояла в пяти минутах от полуночи. Как сказала королева? «Как пробьет двенадцать раз, все исчезнет в тот же час»? Ну, продержаться целых пять минут не так и сложно, верно? Петунья глубоко вдохнула, успокаиваясь, и шагнула вперед. Распорядитель, встречающий гостей, дважды ударил об пол своим посохом и на весь зал провозгласил: – Леди Эльдалоттэ прибыла! Его голос легко перекрыл музыку, и на мгновение все взгляды на балу сконцентрировались на ней. Петунья нервно сглотнула, придержала рукой подол платья и стала медленно спускаться. Каблуки ее изысканных туфель, соприкасаясь с гладкой поверхностью ступенек, издавали нежный перезвон. Петунья спускалась медленно, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы сохранять равновесие – уж очень гладкими были ступени, как бы не поскользнуться. Гости бала вернулись к своему веселому времяпрепровождению, но чьи-то глаза все равно продолжали следить за ней. Это ужасно нервировало. И, когда правую ступню кольнуло, точно в туфлю попал мелкий камушек, Петунья покачнулась. Она взмахнула руками, заставив широкие рукава взлететь подобно крыльям птицы, и все же удержала равновесие. До конца лестницы она добралась без приключений и не успела перевести дух, как со всех сторон на нее накинулись феи. В миг они окружили ее сверкающей щебечущей толпой. Петунья увидела среди них вейл и шелки, томных красавиц нагини и водяных дев в венках из лилий на распущенных волосах, и других, кого она не узнала с первого взгляда. Но что более удивительно, каждая из красавиц пылала неудержимым желанием лично принести ей свои поздравления. Петунья слегка опешила от сыплющихся со всех сторон поздравлений, но взяла себя в руки и постаралась ответить на каждое. Феи были удовлетворены, даже если это были просто «спасибо» и «вас также» без какой-либо конкретики. Как только поток пожеланий иссяк, феи умчались, оставив Петунью в одиночестве. И что это было? Петунья потерла шею. После того, как она раз сто, не меньше, повторила «спасибо», во рту пересохло, и горло нещадно саднило. Увидев, что больше нет желающих поздравить ее, она направилась к фуршету. Там, отмахнувшись от предложенного услужливым нагом шампанского, она взяла бокал горячего белого глинтвейна и пару небольших тарталеток с сыром, орехами и ягодами. Горячий напиток с первого же глотка исцелил ее истерзанное горло, и Петунья решила, что сможет выдержать еще один раунд. – О, вот вы где, дорогая! Не видела вас с Цветочных Танцев! Что ж, могу сказать, прошедший год определенно пошел на вам пользу! Профессору Спраут Петунья обрадовалась, как никому другому. Они обменялись поздравлениями. Ради сегодняшнего дня достойная дама принарядилась. Тулью ее ведьмовской шляпы украшали веточки остролиста, а темно-синюю, с переливами мантию покрывала искусная вышивка в виде морозных узоров. Именно профессор и просветила Петунью, что это такое было. – Это наша древняя традиция. Вот, попробуйте это канапе. Сочетание ананаса, сыра и креветок – просто обожаю! Кхм, так вот. Так повелось с древних времен, что в день зимнего солнцестояния, а это сегодня, запрещены вражда, распри и войны. Феи встречаются, чтобы весельем и танцами ускорить возвращение весны, а в знак временного примирения – поздравляют друг друга с праздником. К мадам Спраут также подошли некоторые гости и поздравили ее. Петунью тоже поздравили. А один фэйри преподнес подарок – небольшой стеклянный шарик, внутри которого был заключен кусочек весеннего луга с травой, цветами и большим желтым шмелем. Петунья посмотрела на Спраут. Та приняла подарок и отдала взамен небольшой черный плод. Тогда Петунья достала из своего хранилища красивый кусок кварца и вместе со словами благопожеланий преподнесла фэйри. Он, весьма довольный, покинул их. – Традиция обмена подарками из той же древности, – пояснила профессор. – Но к настоящему времени она почти угасла. Немногие ее соблюдают. Гостей на празднике много. Попробуй запастись подарками для каждого. Кстати, дорогая, я заметила, вы уже давно пританцовываете. Почему бы вам не схватить первого попавшегося кавалера и не пойти повеселиться? Спраут засмеялась, а Петунья изо всех сил постаралась остановиться. Но тщетно, ее ноги в хрустальных туфельках будто сами собой притоптывали, словно им не терпелось пуститься в пляс. Тут как раз вовремя рядом нарисовался кавалер, и Петунья отправилась танцевать. Удивительное дело. Сегодня она была прямо в ударе. Не будучи такой уж хорошей танцовщицей, не сделала ни единой ошибки в вычурных па вальса и не сбилась с ритма, отплясывая задорную веселую мазурку. Даже когда то в левой, то в правой туфле попадался камушек, от чего ее ступни больно кололо, она продолжала порхать над танцполом. Музыка продолжала звучать, Петунья переходила от одного кавалера к другому, чувствую необыкновенную легкость. Старинная сарабанда, торжественный полонез, изысканный менуэт, легкомысленная кадриль… она потеряла счет времени и совершенно забыла об уговоре с королевой Маб, беспечно отдавшись во власть праздника. Лишь почувствовав легкий голод, она закончила танец и, пританцовывая на ходу, направилась к столам. Пока Петунья гадала, какое угощение бы ей попробовать, с ней завели беседу незнакомые феи. Обменявшись дежурными поздравлениями, они перешли к обсуждению последних сплетен: Неблагой Двор приветствовал новую Королеву Осени, а Моргана, говорят, скрежещет зубами от досады; король Финварра вновь ушел в себя, бедняжка королева Унах, ведь она так его любит; а вы слышали, Пак, этот озорной негодяй, от которого не было проходу всякой приличной девушек, куда-то пропал, без него Летний Двор стал совершенно скучным, никто другой не может так развеселить Их Величества… Петунья больше слушала да поддакивала, чувствуя себя совершенно так, будто судачит с лучшими подружками за чашечкой кофе. Маленькая фея напротив поймала ее взгляд и заговорщически подмигнула, но вдруг ее лицо странным образом изменилось. Она смотрела вниз, и на лице ее появилась странная смесь ужаса и предвкушения. Одна за другой остальные последовали за направлением ее взгляда и переняли ее выражение. Петунья недоуменно посмотрела вниз. Неужели хрустальные туфельки такая редкость, что даже феи удивляются, их увидев? Или их смутило, что она продолжает притоптывать в такт музыке, но это ведь неудивительно. Музыка такая заразительная, удержаться от того, чтобы снова начать танцевать, стоит больших трудов. Все было нормально. Из-под белой пены нижних юбок кокетливо выглядывали носы красных туфелек. Они слегка дисгармонировали с сине-бело-серебряным платьем, и Петунья прежде никогда не носила такого вызывающего цвета, но, позвольте, почему бы и нет? Прежняя она осталась в прошлом, а новая – вполне может позволить себе красные туфли. Стоп. Петунья почувствовала, как ее охватил холод. Он щипал ее щеки и обвивал руки, но ступням было наоборот тепло. – Это очень смело с вашей стороны, леди, – с невольным уважением произнесла самая бойкая фея, и ее товарки закивали, поддерживая это мнение. – Не всякая девушка отважится. Но, позвольте подсказать, – она посмотрела на Петунью алчным взглядом. – Надевать на танцы красные туфли – ужжжасно непредусмотрительно. И остальные, как пчелы, подхватили это жужжание. – Ох, кажется она не в курсе, – сказала одна. – Вот умора, – подхватила другая. – Некоторые девушки порой такие несообразительные, – рассмеялась третья. А та, что заговорила первой, пояснила: – Всем известно. Красные туфли, конечно, помогают хорошо танцевать. Но танцевать вы будете до самой смерти. Со смехом феечки разлетелись в стороны. Оркестр грянул новый танец, куда громче, чем прежде, и Петунья не смогла сопротивляться, когда ноги сами собой понесли ее на танцпол. В этот раз ни один кавалер не рискнул предложить ей стать парой. Они скорее избегали ее, предпочитая провожать голодными алчущими взглядами со стороны. Петунья танцевала, уже не чувствуя ног от постоянных уколов, а ее туфли становились все краснее и краснее от ее собственной крови. Поворачиваясь в очередном пируэте, она на мгновение вновь встретилась глазами с королевой. «Как пробьет двенадцать раз, все исчезнет в тот же час» прозвучали в ее голове слова, и Петунья в панике посмотрела на часы. Оставалась одна минута до полуночи. Но секундной стрелки не было, и приходилось гадать, сколько в действительности осталось времени. Петунья силилась остановиться, но не могла. Более того, круг фей стал немного уже. Придворные понемногу приближались, привлеченные запахом ее крови, и выглядели так, что вскоре бросятся на нее все разом. Единственное, что их останавливало, были туфли. И Петунья продолжила танцевать, копя внутри силы, чтобы остановиться, когда понадобится. Музыка все играла и играла, туфли продолжали танцевать, а круг фей становился все теснее. Силы Петуньи постепенно таяли, и первый удар часов явился для нее полной неожиданностью. Минутная стрелка одним рывком передвинулась вправо, соединяясь с часовой на отметке «двенадцать», и по всему бальному залу разнесся громкий звук. Профессор Флитвик сбился с ритма, скрипки взвизгнули протестующе, раздался звон разбитого бокала, но никто и не пошевелился. Со вторым ударом стены задрожали, затрещал потолок. Кусок льда упал сверху, задев Петунью по касательной, и ее отбросило в сторону прямо на жаждущих ее плоти и крови фей. Они потянулись к ней, уже не в силах сдерживаться, Петунья отчаянно направила ци в ноги, но тут раздался третий удар, пол закачался, и она упала, больно ударившись коленями. В тот же миг феи накинулись на нее как стая голодных зверей, но Петунья каким-то чудом вывернулась и, не обращая внимания на боль в израненных ногах, побежала к лестнице. Часы били, зал дрожал и ломался, страх гнал Петунью вперед, вынуждая ее не обращать на разрушения вокруг. Она неслась огромными скачками, перепрыгивая возникающие тот тут, то там провалы в полу, несколько раз ее задели куски потолка, в одна из люстр с грохотом и звоном упала совсем рядом, окатив ее ледяным крошевом. На последнем издыхании Петунья взбежала по лестнице и там, остановившись перевести дух, обернулась. Прежде сверкающий тысячами огней бальный зал почти пропал. Лишь некоторые его осколки продолжали сверкать в глухой черноте, но на них продолжала проигрываться картина безмятежного праздника. Феи, позабыв о Петунье, продолжали вальсировать, точно не было вокруг никаких разрушений. Только королева благожелательно улыбалась со своего трона. «Ты заслужила этот подарок, дитя. Иди, и ничего не бойся. Один раз в жизни эти туфли помогут тебе ускользнуть от смерти. Смотри, распорядись этим даром с умом». Петунья кивнула, отвернулась, и следующий же шаг вернул ее обратно в лес.