Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья стояла на той самой полянке. Сбоку из сугроба торчали сброшенные сапожки, а босые ноги слегка заиндевели от мороза. Петунья переступила ногами, и ступни пронзила знакомая боль, точно несколько десятков иголок вонзились в кожу. Так вот что это было. Она огляделась. Она стояла посреди круга утоптанного снега. Похоже, пока она как будто бы танцевала на фейском балу, в реальности – просто топталась на одном месте? Вот это иллюзия. Воистину фейское волшебство! Тут Петунья спохватилась. А сколько времени? Какой день? За спиной раздался хруст снега, она обернулась и увидела Турко. Олень стоял с той стороны оврага и взирал на нее с немым укором, точно хотел спросить, нормальная ли она плясать босой в снегу? Успокоенная – со стороны королевы Маб было весьма любезно ускорить течение времени, – Петунья достала сапоги из сугроба и, балансируя попеременно то на одной ноге, то на другой, быстренько их натянула. Ледяной мостик через овраг уже исчез. Петунья огляделась, проверяя, не забыла ли чего, и лихо перепрыгнула на другую сторону. – Отнеси меня в город, пожалуйста, – попросила она, взбираясь на спину оленя, и тот послушно взмыл в воздух. Турко быстро домчал ее до Раздола. Петунья спешилась перед мостиком через Бруинен, угостила зверя яблоком и отправила домой, а сама вошла в город. Рядом с каменными стражами она остановилась и поздравила с новым годом. В ответ порыв неожиданно теплого воздуха коснулся ее волос, а гном-городовой свистнул в свой свисток. Петунья пригладила взъерошенные волосы и шагнула на площадь. Раздол редко когда был столь оживлен. Последний раз на ее памяти приходился как раз на Большую Осеннюю Ярмарку, но тогда город наводнило множество чужаков. Сегодня же все его жители собрались на площади перед таверной, и их оказалось куда больше, чем представляла себе Петунья. С одной стороны площади полукругом стояли столы, и горожане дружно заставляли их разнообразными кушаньями. Среди них порхала Морджианна, накладывая заклинание умножения на каждое блюдо. Вокруг елки, на чьей макушке ярко сверкала праздничная звезда, водили хоровод под развеселую песню, а небольшая группа очень серьезно настроенных мужчин колдовала вокруг большого деревянного ящика. Все прочие танцевали, веселились, смеялись, обменивались подарками. Людей было так много, что Петунья едва рассмотрела повозку хоббита. Сегодня она стояла дальше обычного места, чтобы освободить пространство для праздника, но даже так вокруг магазина Туков собралась большая толпа. Все наперебой поздравляли хоббитов, и Петунья, привстав на цыпочки, разглядела в руках у каждого Тука по подарку. Вместо обычных товаров сегодня прилавки были заставлены фирменными пирогами госпожи Тук, а в повозке можно было разглядеть бочонки с лучшим хоббитанским элем. Господин Тук с сыновьями был занят тем, что угощал каждого куском пирога и кружкой эля. – Ты и в правду пришла! – из толпы вынырнула Лия. Бывшая ученая, истребительница демонов и искательница приключений, а ныне простая трактирщица чувствовала себя вольготно среди праздничной суеты. Голову ее украшал венок из гирлянды, в ушах висели серьги в виде веточек остролиста, а карманы нового передника чуть ли не лопались от конфет. Этими-то конфетами, зачерпнув их полной пригоршней, Лия и угостила Петунью: – С Новым Годом! Петунья не осталась в долгу и вместе с поздравлениями вручила пудинг. Аромат фруктов и рома мгновенно распространился вокруг, быстро став центром внимания всех людей поблизости. Лия умчалась, чтобы Морджианна как можно скорее зачаровала пудинг, а Петунья отправилась на поиски знакомых. Она встретила Вэнь Цин у елки – целительница, что так не вязалось с ее строгим видом, отплясывала в хороводе. Она прокричала Петунье поздравления, и весь хоровод поддержал ее дружными выкриками. Потом ей попалась Туури. Библиотекарша, раскрасневшаяся и взъерошенная, держала в одной руке кружку хоббичьего эля, в другой – бокал с глинтвейном, и отпивала то из одного, то из другого. Аредэль нашлась у небольшой карусели, которую установили немного в стороне. На ярко раскрашенной лошадке восседал Ломион, и на его личике было написано выражение неподдельной детской радости, из-под которой нет-нет да проглядывала взрослая озадаченность. Но радости, конечно, было больше. Из карманов его зимней курточки торчали конфетные фантики, и в одной руке он крепко сжимал петушка на палочке. – С новым годом! – Петунья обняла кузину и, не размыкая объятий, сразу же спросила, пойдет ли та вечером с ней на ферму, отметить праздник в кругу семьи. Папа наверняка приготовит нечто особенное, такое, что язык проглотишь и пальчики оближешь, а мама точно будет рада познакомиться с Ломионом. Новость, что Нерданэль тоже оказалась в этом маленьком мире, ввергла Аредэль в невероятное удивление. Настолько, что она даже не сразу поверила и запытала Петунью расспросами, как такое вышло. Почувствовав ее тревогу, Петунья поспешила успокоить ее. Все хорошо. Маман Бриджит не стала бы вредить, и с тех пор, как мама сошла с поезда, отец почти постоянно рядом с ней. Он уж точно бы почувствовал, будь что-то не так. Кажется, до конца Аредэль ей не поверила, но прийти на ферму согласилась. Петунья спросила у нее, не видела ли та ее «тайного друга», но нет, не видела, и отправилась дальше на поиски. У столов с угощениями она сделала небольшую остановку. Пока она рассматривала разнообразные блюда, гадая, чем могут быть то или другое, ее нашли Вэй Усянь и Цзян Яньли. Увидев их вместе, Петунья обомлела. По случаю праздника ли, но они были одеты в практически одинаковые фиолетовые одежды, и у каждого к поясу был привязан колокольчик ясности. Вэй Усянь даже удосужился причесаться и украсил волосы серебряным гуанем, а на груди у него ярко сверкало Сердце Фараона – украшенный драгоценными камнями скарабей, крепко держащий в лапах золотой шарик-солнце. Потом она посмотрела на Яньли и не сдержала смеха. Все украшения ее были сделаны из тех самых камней, которые Петунья нашла для нее в Павильоне Рок. Вэй Усянь очень церемонно поклонился ей и произнес: – Этот скромный смиренно приносит свои поздравления молодой госпоже, – Петунья от неожиданности дернулась. Ну и ну, кто бы мог подумать, он умеет говорить официальным стилем? Вэй Усянь посмотрел на нее с веселой укоризной. – Молодая госпожа, этот скромный все же не просто так занимал четвертое место в рейтинге молодых господ своего поколения. Это значит, что этот скромный был не только красив и обходителен, но и в совершенстве владел всеми шестью искусствами! Цзян Яньли, стоящая чуть позади, весело улыбалась, и Петунье было крайне сложно сдержать смех. В конце концов, сам Вэй Усянь не выдержал и расхохотался. Трясясь от хохота, он передал Петунье деревянную коробку. – Завтра я покидаю этот гостеприимный город и отправляюсь в странствие. Мы еще не скоро встретимся, так что прими этот скромный дар. Но не забывай практиковаться в талисманах! Однажды наши пути вновь пересекутся, и я, уж будь уверена, тогда строго спрошу, чему ты научилась с нашей последней встречи. Внутри коробки, плотно сложенные листок к листку, лежали талисманы. Цвет бумаги был ярко-желтым, а киноварные чернила источали слабый запах сандала и лекарственных трав. Петунья осторожно перебрала талисманы. Там были талисманы огня и воды, земли и воздуха, талисманы защиты и талисманы меча, талисманы экзорцизма и несколько других, которые она пока не изучала. Представить было сложно, сколько времени ушло на то, чтобы подготовить их все. – Спасибо, но… как? Когда ты все это успел?! Вэй Усянь легкомысленно махнул рукой. – А, для меня такое совсем не сложно. Все равно нужно было тренировать новое золотое ядро. Между медитацией, тренировками и талисманами я выбрал последнее. Потому что я чертовски в них хорош! Хотя это были ужасно хвастливые слова, Петунья не стала смеяться. Она крепко прижала коробку к груди и торжественно пообещала, что будет старательно учиться, дабы не посрамить имя своего учителя. – Ты еще здесь? – к ним подошла Аредэль. На руках она несла Ломиона. – Я спросила у кое-кого. В кузнице говорит свет, так что твой «тайный друг» должен быть там. – И она небрежно поклонилась Цзян Яньли, будто знала ее. – Мое почтение Королеве Кубков. Петунья уставилась на подругу с подозрением. Яньли невинно улыбнулась. – Просто к слову не приходилось. Вот, возьми, меня попросили передать, – она протянула Петунье свиток, а потом обратилась к Аредэль: – Не волнуйтесь, я сохраню в тайне нашу встречу. И, конечно же, не буду говорить мастеру Галворну, для кого он делает тело. Петунья развернула свиток. Внутренняя сторона его оказалась заполнена идеально красивыми иероглифами. Вэй Усянь, заглянув через плечо, уважительно присвистнул. – Эту каллиграфию можно смело назвать эталоном для всех ученых мужей! И он не особенно ошибся. Письмо было написано рукой господина Ли, хотя отправителем значилась его внучка. Девочка была еще слишком слаба, чтобы самой браться за кисть, но мучавшая ее болезнь уже отпустила ее. Послание было наполнено словами благодарности «великому мастеру» за его благодеяние, а в конце недрогнувшей рукой старик приписал, что отныне вся его семья должники и будут рады выполнить любую ее просьбу. – Разве это не слишком, предлагать свою жизнь вот запросто, – пробормотала она, вновь пробегая взглядом по ровным строкам. – Спасение жизни – это очень и очень важно, – крайне серьезным тоном сообщил Вэй Усянь. – Ты дала им спасительную милость и сохранила жизнь маленькой девочки. Это все равно, что ты наполовину стала ей матерью. Ну, или отцом, – и ухмыльнулся, зараза, с таким двусмысленным видом. Точно Яньли в лицах пересказала ему их приключения на Ярмарке! Петунья фыркнула, убрала письмо и резко развернулась. – Я собираюсь вручить свой подарок. Встретимся чуть попозже! – и она поспешила к кузнице.