Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Лучи восходящего солнца проникли в окно и разбудили Петунью. Она заморгала, прогоняя сон. В окно она увидела голые ветви деревьев на фоне ярко-голубого неба. Такой погожий денек, что можно подумать, будто уже весна. Петунья потянулась и поудобнее устроилась в постели, продолжив любоваться видом из окна. В мыслях она перебирала дела, какие нужно сегодня сделать: разобрать урожай, сходить в шахту и посмотреть, сколько она получит руды и камней, может, заглянуть в лес или на пляж, поработать в мастерской и, конечно же, не забыть купить у дядюшки Бальбо весенние семена. В конце концов, сегодня – последний день зимы. И тут ее точно обухом по голове ударило. Взгляд ее еще был устремлен в окно, но на деле она не замечала ни ясного неба, ни солнечных лучей. В голове билась только одна мысль: последний день. Завтра она уже вернется… нет, уедет, ведь там ей больше некуда возвращаться, верно? От таких мыслей враз перехотелось валяться в постели. Петунья выбралась из-под одеяла, переоделась, заплела косу и выглянула наружу. В большой комнате никого не было. Огонь тихо горел в камине. Сверху доносилось дыхание спящей матери. Петунья прокралась к раковине, поплескала себе в лицо водой, смывая последние остатки сна, и также тихо вышла на улицу, осторожно притворив за собой дверь. Воздух снаружи был почти по-весеннему свеж. И пусть вокруг еще лежали сугробы, на голых ветвях уже появились крохотные зачатки почек, готовые в одну ночь развернуться в яркие и блестящие молодые листья. Чуть дальше был слышен шум ломающегося на реке льда – вода неторопливо освобождалась от зимних оков, и кое-где уже раздавались первые, пока еще робкие и неуверенные, птичьи трели. Даже колпак гнома-Малыша был сегодня заломлен как-то особенно залихватски. Точно и он тоже не мог дождаться первого тепла. У двери стояли два ведра с молоком. Рядом с крыльцом лежал урожай. Снегодыни, кристальные фрукты, яблоки и прочие плоды из теплицы лежали одной большой яркой грудой, благоухая на весь двор. Петунья наугад взяла одно яблоко и с хрустом откусила от него кусок. Сладко, очень сладко. Немного кисло благодаря атрибуту Молнии и почему-то самую чуточку солено… Тут горячая капля упала на рубашку, и Петунья поняла, что это не яблоко соленое, а ее слезы. Она торопливо утерла мокрое лицо. Как же неловко. Она разве ребенок, чтобы плакать по таким пустякам? Ведь когда она уезжала из дома Эвансов, она не плакала… …но их дом не был ее домом, с невероятной ясностью поняла она и торопливо заморгала, смаргивая подступающие слезы. «Разве отец мисс не говорил, что мисс сможет вернуться?» мягко заметила Бина. Ее напоминание приободрило Петунью, и она торопливо доела яблоко, съев даже косточки, а потом отработанным движением руки убрала последний урожай этого года в кольцо-хранилище. – А ведь сперва я думала, что год – это очень много… Да, когда целый год назад она впервые вошла на ферму, ей казалось, что ей предстоит ужасно долгий год в этом дальнем заброшенном уголке. Тогда у нее не было ничего, ни семьи, ни друзей, ни навыков, да даже нормальной еды и то не было. Что ей приходилось есть? Мучную похлебку с кусочками лука-порея. Крапивный суп с папоротником и щавелем. Первая пойманная рыба была как настоящий пир, а уж когда удалось найти несколько птичьих яиц… она невольно рассмеялась. Вот это был настоящий праздник! Петунья медленно пошла в обход, разглядывая все, что сейчас было вокруг нее. Вот колодец – первая попытка что-то построить. Помнится, приложенная к нему инструкция привела ее тогда в изрядное недоумение. Она послушно скинула камни и древесину в яму, но ничего не случилось. Ох, какой же разочарованной она тогда себя чувствовала! Кто же знал, что колодец появится только на следующий день. А вот курятник. Первую курицу Петунья поймала благодаря уменью Сьюзан ставить силки. Тогда они вместе обустроили для птицы ее первый дом. Сью сплела шалаш из веток, Петунья поставила ограду. В конце концов, эта глупая постройка сгорела в одну из летних гроз. После чего на ферме появился нормальный курятник, где прекрасно помещались четыре несушки и кролик. Петунья заглянула в курятник. Куры приветствовали ее радостным квохтаньем, а Фин привстал на задние лапы, просясь на ручки. Петунья подняла его – тяжелое теплое пушистое тело удобно лежало в ее руках, и кролик блаженно прикрыл глазки, когда она стала его гладить. Куры – Денев, Хелен и Клэр – быстро успокоились и вернулись к своим птичьим делам: подремать, почистить перышки, поклевать корм. Только Берта продолжала неодобрительно поглядывать на хозяйку. Петунья посмеялась, но стоило ей отпустить кролика, как курица сама попросилась на ручки. Ее тело казалось больше, чем есть, из-за пушистых перьев, и немного горячее. Голубые перышки сверкали и переливались, крохотный розовый гребешок походил на коралловую заколку. Берта подставляла головку и шею под почесывания, закатывала глаза, в горле у нее тихо клокотало, точно мурлыканье. Повидавшись с курами, Петунья заглянула в стоящий рядом хлев. Корова Галатея была первым крупным животным, которое она завела. С тех пор, как она была совсем маленькой телочкой, прошло много времени, она выросла и стала крупным красивым животным. Ее шерсть блестела и лоснилась, глаза томно смотрели на Петунью, пока та гладила ее по голове и бокам, а рядом, ревниво пытаясь оттереть корову в сторону и самой получить поглаживания, суетилась единорожица Луна. Вот уж кто, кстати, был совершенно нежданным приобретением! Петунья и не предполагала даже, что в обмен на кусок мифрила получит жеребенка. Когда-то давно, пока они не рассорились, Лили часто писала ей. Об уроках, о профессорах, о том, что новенького ей рассказал Снейп (это Петунья всегда пролистывала, ее не интересовал этот мальчишка из Паучьего Тупика), и о том, что она видела. В одном письме, захлебываясь восторгом, Лили живописала как воочию видела пасущихся на опушке Запретного Леса единорогов – кобыл с жеребятами, – и Петунья хорошо помнила, какая жгучая зависть ее тогда взяла. Ей тоже хотелось в волшебную школу, и чтобы все эти чудеса и магия, и, конечно, единороги тоже были в ее жизни. – Ну, волшебная школа мне вряд ли светит, – со смешком сказала она. Луна, наконец, оттеснила корову в сторону и теперь сама наслаждалась вниманием и ласками. – Но вот мой собственный единорог у меня уже есть. И я со всей ответственностью могу заявить, что ты – самая прекрасная единорожица на свете! Луна благосклонно фыркнула, соглашаясь с таким вердиктом. Она и впрямь была хороша. Высокая, тонконогая, каждая шерстинка сияет серебром, копыта блестят ярко, точно отлитые из металла, а закрученный винтом рог переливается перламутром. Кстати про шерстинки. Насколько Петунья помнила, волос единорога весьма ценился в волшебном мире. Так что она достала нож и аккуратно отрезала от гривы и хвоста несколько прядей. Возможно, в волшебном Лондоне они пригодятся ей, а если нет – то она сама что-нибудь из них сделает. Свет, падающий в открытую дверь хлева, заслонило большое и недовольное. Турко просунул голову внутрь и осуждающе смотрел на них. Он как бы говорил, как Петунья смеет гладить кого-то, кто не он? Завидев своего кумира, Луна всхрапнула, ласково боднула Петунью, отпихивая ее в сторону, и рванула к двери. Турко – от нее. Луна выскочила на улицу и ускакала. Лес на неосвоенной части фермы наполнился треском и шумом – Луна очень любила играть в догонялки. Оставив дверь в хлев приоткрытой, чтобы единорожица, как набегается вдоволь, могла вернуться, Петунья повернулась к теплице. При взгляде на белое застекленное строение, внутри которого блаженствовали множество растений, она почувствовала прилив гордости. Разве не удивительно, что там, где прежде были лишь жалкие обломки, теперь стоит такое чудо? Она вошла и погрузилась во влажный теплый, наполненный ароматами и духовной энергией воздух. Все пять растений, отвечающих за формацию травяного сада, уже достигли полной зрелости и теперь могли поддерживать ее практически вечно. Петунья обошла всю теплицу и самым тщательным образом проверила все растения. Осматривая листья и землю у корней, она не могла не вспомнить как, улепетывая со всех ног от почудившегося ей среди деревьев монстра, упала здесь и, лишь чудом не поранившись, отыскала среди осколков стекла и обломков стен большой и вкусный лук-порей. В те дни ей приходилось часами бродить по лесу в поисках чего съестного, тогда как теперь достаточно зайти в теплицу, чтобы сорвать трав и приготовить из них постные таблетки. – Хм? – Петунья отвлеклась от воспоминаний и задумалась. Кстати о таблетках. Сможет ли она в Лондоне восполнить их запасы? У нее, конечно, еще есть некоторое количество, но все-таки… она оглядела растущее в теплице разнотравье Небесным Оком и собрала некоторую часть от созревших трав. Кое-что из них она пустит на таблетки, а остальное – посадит. А для лучшего роста купит в Косом переулке удобрение из драконьего навоза. Закончив все дела в Теплице, Петунья вышла на улицу. Следующим пунктом назначения в ее прощальной прогулке по ферме должна была стать мастерская, но отчего-то ноги понесли ее дальше, вдоль скалы, в заросшие деревьями и кустарником дебри. Чтобы пройти, ей пришлось хорошенько поработать топориком, расчищая себе путь, пока, наконец, перед ней не оказалось маленькое святилище.